Было начало ноября. НИС «Академик Мстислав Келдыш» готовилось к выходу в море из финского порта Мантилуото. Аппараты «Мир» уже заняли штатные места на борту судна и были готовы к проведению океанических испытаний. На борту помимо экипажа судна находились сотрудники моей Лаборатории, И.Е. Михальцев и небольшая группа ученых Атлантического отделения ИО РАН.

В это время в Москве проводилась подготовка к выборам нового директора. Временно обязанности директора исполнял Ростислав Всеволодович Озмидов. Он же баллотировался на должность директора. Вторым кандидатом был заместитель директора по технике исследований океана Вячеслав Семенович Ястребов. В выборах участвовали все сотрудники Института и его отделений, включая экипажи судов. На «Келдыше» было проведено собрание по обсуждению кандидатур. Кандидатов представлял И.Е. Михальцев. Представив объективно обоих, он высказал свое мнение о том, что он к кандидатуре Ястребова относится отрицательно и считает, что Озмидов более предпочтителен на посту директора Института. Я поддержал Игоря Евгеньевича. Других выступлений не было. На судне большинство голосов было отдано Озмидову, однако на пост директора был избран Ястребов. Возможно, что здесь сыграла роль главная силовая структура государства, которая активно поддерживала Ястребова.

Мы провели испытания ГОА «Мир-1» и «Мир-2» у берегов Финляндии на глубине 70 м и пошли в Атлантику проводить испытания аппаратов в глубоком океане. Мы с Михальцевым планировали морские испытания в три этапа: на шельфе, на глубине 1000 м и на 6000 м. Второй этап испытаний был проведен у берегов Африки на глубине 1100 м. Испытания прошли успешно. Был выявлен ряд технических недоработок, не оказывающих существенного влияния на безопасность погружений. Уже наступил декабрь месяц, и погода в Атлантике была неблагоприятной для проведения погружений. Судно зашло в Лас-Пальмас. Учитывая прогноз погоды, мы приняли решение уйти южнее, в район 17° с.ш. с глубиной около 6000 м. Погружения аппаратов на глубины 6170 м («Мир-1») и 6120 м («Мир-2») состоялись 11–12 декабря и 12–13 декабря. Каждое из погружений продолжалось около 15 часов и обеспечивалось одним и тем же экипажем: И.Е. Михальцев, Пекка Лааксо и А.М. Сагалевич. Конечно, это было большое событие в мировом масштабе. Ведь в то время существовало всего два только что введенных в строй современных шеститысячника – «Нотиль» (Франция) и «Си Клифф» (США) и батискаф «Триест». И вдруг в СССР вводятся в строй сразу два обитаемых шеститысячника – «Мир-1» и «Мир-2». Мои эмоции я описал в книге «Глубина». Но во время первого погружения на 6170 м в ГОА «Мир-1» родились первые слова песни «Над нами шесть тыщ!»: «Разверзлась пучина». А несколько позже я написал песню:

После завершения погружений был подписан приемо-сдаточный акт, содержащий длинный список дефектовки по различным системам аппаратов. Наиболее важным пунктом в этом списке был насос высокого давления, откачивающий водяной балласт и нормально работавший лишь до 5000 метров глубины. Поэтому приемный акт был подписан с оговоркой, что до проведения гарантийного ремонта, который планировался через год, аппараты «Мир» не должны погружаться глубже 4000 м.