К началу прорыва блокады я уже был начальником артиллерии полка. Вы знаете, какие там были условия. Левый берег крутой, 12–14 метров высотой, передний край противника по самой кромке берега. Операция была очень трудная, сложная, я бы сказал – уникальная. Передний край обороны противника – почти по кромке берега. Так вот, прежде чем атаковать противника, необходимо форсировать Неву, она там широкая, метров 600. Затем нашей тяжелой артиллерии, минометам и «катюшам» по переднему краю стрелять было нельзя. Потому что мы могли бы разбить у берега лед, и пехота не могла бы атаковать противника. Поэтому Говоров приказал – всю живую силу, все, что у немцев есть на переднем крае, – уничтожить только прямой наводкой. Такого еще никогда не было у нас. На моем участке, участке наступления полка, было 28 орудий. Во время артиллерийской подготовки мои артиллеристы уничтожили и подавили все огневые точки немцев на нашем участке. Когда пехота 269-го стрелкового полка бросилась через лед, потерь не было. А в других полках нашей дивизии были небольшие потери.

Когда мы готовились к этому, Митрохин, мой разведчик, полтора месяца рисовал панораму переднего края. Он ее рисовал со всех точек, и как он ее нарисовал! При помощи этой панорамы я объяснил всем расчетам, где их цели, и они могли бить по ним и ночью, и днем. Когда началась артподготовка, перед атакой комдив приказал оркестру сыграть «Интернационал». Когда пехота услышала эту музыку, она бросилась вперед. И вдруг одна огневая точка немцев на моем участке заработала. У моих артиллеристов был приказ: если ваша цель подавлена, а работает какая-то другая, то бей немедленно! И все мои орудия как рванули по этой огневой точке! 11-го числа мы получили приказ и ночью выкатили орудия в капониры. Орудия были у меня 45, 76 и 122-мм. Мы в этой операции очень многому научились. Мы так наблюдали за передним краем! Сидим, и вдруг метель. Смотрим – амбразуру немецкого дзота занесло снегом. Смотрим, и день спустя она занесена снегом, и два дня, и три дня все еще занесена снегом. Значит, ложная! Мы это сразу брали на заметку. Так мы добивались низкого уровня потерь. Симоняк, наш комдив, от нас всегда требовал две вещи. Первое – без разведки, без разведданных не воевать вообще. Второе – всегда делать так, чтобы понести минимальные потери.

В общем, артиллеристы мои поработали хорошо. Я за это дело получил орден Красного Знамени. После прорыва блокады 136-я дивизия стала 63-й гвардейской, а мой полк – 188-м гвардейским полком.