Духовный Михаил Абрамович

В мае 1942 года наш батальон уже занимал позиции на Волховском фронте, в районе населенного пункта Чудов, рядом с железной дорогой Москва – Ленинград. Кроме нашего батальона в состав УРа входили 47-й и 42-й ОПАБы. Командовал укрепрайоном в 1943 году полковник Росийченко, а кто был еще на этой должности, сейчас затрудняюсь вспомнить.

Люди, воевавшие на Волховском фронте в 1942–1943 годах, хлебнули горького лиха… Линия фронта в Чудовском районе проходила через болота, и все снабжение провиантом и боеприпасами, пополнение и эвакуация раненых шло по разбитым дорогам-«лежневкам», болотным гатям.

Приходилось и голодать, и считать каждый снаряд и патрон…

В 1943 году фронт на нашем участке фактически «застыл», стабилизировался, но командование периодически пыталось прорвать немецкие позиции, все эти попытки были неудачными и связаны с тяжелыми потерями.

Позиционная война, отличавшаяся своим особым напряжением.

Рассказывать подробно о пережитом на Волховском фронте мне не особо хочется. Да, было тяжело, но мы все испытания выдержали.

Остались в памяти только отдельные яркие эпизоды. Например, мой последний бой в составе УРа. В январе 1944 года нам передали, что, возможно, по дороге между болот пойдут немецкие танки, и мне приказали вывести орудия на прямую наводку. 21 января 1944 года я вывел свои два орудия на позиции с двух сторон дороги, под станины сделали насыпь, чтобы орудие во время стрельбы не просело в болото. Там же знаете как – в землю не закопаешься, ковырнешь лопатой на штык – сразу выступает вода.

Замаскировались и ждем, до дороги от нас метров 200–250. Идут 4 танка Т-4.

Мы еще до боя договорились, что первыми снарядами бьем по головному и по замыкающему танкам, закупориваем дорогу. Но наводчик орудия, возле которого я находился, растерялся, увидев немецкие танки, и промазал первым снарядом, своим выстрелом сразу демаскировав орудие. Я оттолкнул наводчика в сторону и сам встал к панораме прицела и подбил первый танк. Немцы сразу открыли ответный огонь, мне сначала осколок снаряда попал в руку, но я продолжал бить из орудия, а в самом конце этой «дуэли», когда уже все танки были выведены из строя, рядом взорвался немецкий снаряд, я почувствовал удар, меня подбросило в воздух, и я потерял сознание. Меня на санях отвезли в госпиталь.

Интервью и лит. обработка Г. Койфмана