Утром выдали два куска хлеба, стакан чая. Не успел Славка проглотить завтрак, как кишки взбунтовались: жрать давай. Но жрать было нечего.

– Ну что, успокоился? Понял, что никакие братья не помогут? – врезался в голодное сознание ехидный голос Петуха.

Славка молча встал. И вдруг распахнулась дверь:

– Ты Торбов? – На Славку смотрел милиционер с чапаевскими усами. – Каким спортом занимаешься?

– Лыжи, гири, – заключенный отвечал охотно, будто от этого зависела его судьба.

– Оно и понятно, – ответ понравился менту. – Сто с лишним кило у меня. А он завалил, ха!

– Повезло тебе, дураку! – пробился из-за мощной спины язвительный голос.

– Почему это?

– Знаешь, что бывает за нанесение ударов милиционеру? – К дверям протиснулась прыщавая физиономия. – Пять лет схлопотал бы. Скажи спасибо, что Василек у нас такой добрый.

А Василек (голубоглазый, здоровенный) улыбался:

– Ха! Говорил же, что он спортом занимается.

– А я бы жалеть не стал. Таких дубаков только тюрьма лечит.

– Ладно, пошли. Ха-ха! – Дверь закрылась, вогнав в камеру крепкий дух дешевого одеколона: Василек, видно, постригся у Михалыча – не жалел тот одеколона для своих.

– Да ты у нас урка! Пятерик не всучили бы, а пару лет у хозяина погостил бы. Повезло тебе на этого мордоворота.

– Очень повезло, – буркнул Славка, подумав: «Два года! Ничего себе. Я же разнимал!»

– Кто лед пойдет колоть? Два человека.

– Я! Я!

Славка не успел крикнуть, опередили его – опытные.