Утром он проснулся и поехал на опознание.

На станции Расторгуево встретился с тетушками. Они были совсем разные. Высокая строгая тетя Настя, уже пенсионерка давно, держалась гордо. Тетя Зина была ниже ростом, плотнее и на десять лет моложе. Она прятала от сестры заплаканные глаза и шла тяжело, как будто с кладбища. Она жила на море, на одной улице с тетей Верой: дома друг напротив друга, и приехала в Москву за лекарствами. Случайно так совпало, что ей лекарства срочно понадобились.

…Так много совпадений в Славкиной жизни еще не бывало: дядя Ваня уехал на весь день в город, сестра Люда гостила у подруги, а тетя Зина после обеда пришла с работы веселая – какая-то у них комиссия была хорошая.

– Почему на море не пошел? – спросила она племянника, который читал на скамье в палисаднике Жюля Верна.

– Не хочется что-то, – ответил он. – Вечером пойду.

Она с большим ведром ушла к колодцу, он отыскал нужную строку.

– Кушать хочешь? – вернулась тетя с водой.

– Что-то не хочется, может, потом.

Было жарко. Приключения капитана Немо не увлекали, как зимой, когда нужно было делать уроки.

– Может, компоту налить?

Но он и компота не хотел:

– Может, потом, пойду книгу положу. – Славка невесело поднялся со скамьи.

– Что же ты маешься, как неприкаянный? Занялся бы чем-нибудь.

Он вошел в дом, положил книгу на этажерку, сел на диван, свесил руки с колен. В доме было тихо, прохладно. На круглом столе лежало глаженое белье. В зеркале трюмо застыли длинными занавесками двери в спальню, на кухню, на веранду. Саманные, штукатуркой мазанные и белилами крашенные стены излучали покой, но покой этот только клонил ко сну, а спать днем он и дома не любил.

– Ты не заболел ли?

– Нет, почему?

Тетя пекла блины. У нее было хорошее настроение, а племянника будто бы выкупали против воли.

– Слава! – позвала она его на летнюю кухню. – Может, на велосипеде хочешь покататься?

Сердце прыгнуло кошкой.

– Я не знаю. Может… – чуть не вырвалось по инерции «может, потом», но вовремя сработала голова, хоть и полусонная. Действительно, когда же потом? Потом и совсем не получится. Так все лето и пробегаешь на своих двоих.

– Пока дяди Вани нет. Пойдем! – Тетя Зина повела его на веранду.

Нет, такого в жизни не бывает! Велосипед, новый, с блестящими крыльями, легкий на ход, с фарой, с яркой меткой на раме и кожаным сиденьем! И все это ему одному на целый час!

На веранде, прислонившись к окну, стояло чудо велосипедной техники.

– Колеса накачаны хорошо. – Тетя зажала в руках руль и повела велосипед на выход. – Сейчас поедешь.

А он уже ехал! Он чуть не полетел с крыльца, забыв, что, когда ходишь по земле, ноги нужно передвигать с места на место, а не крутить ими.

– Потом протри его хорошенько от пыли, чтобы дядя Ваня не ругался. – Тетя Зина подвела велосипед к калитке.

– Ладно, – сказал он и наконец ощутил в ладонях ребристую кожу руля, а ноги его надавили на педали, напряглись и закрутились все быстрее, быстрее.

О, это даже не теплынь Азовского моря, не бычки, не теннис! Это – велосипед! Это нежный шепот шин по южной легкой пыли, ветер в волосах, звонкая песня в груди. Это – скорость!

– Ух, велик! – Он все сильнее нажимал на педали. – Такой ход!

Велосипед мчался по дороге, а за спиной, из-под деревенской хребтины с редкими антеннами, поднималось узкой полоской море. Навстречу пропылила машина. Наглотавшись кислоты землистой, он свернул вправо, и дорога двумя рыжими лентами побежала по лугу с сухой травой. Потянулись лесопосадки, перегораживая аккуратными квадратами поля. Голубое небо насвистывало бойкие песни. А велосипед бежал и бежал вперед. Ехать бы так до ночи. Но дядя Ваня…

– Пора домой! – крикнул Славка и покатил назад.

Но кто-то тронул его по спине, такая приятная прохладная колкая рука.

– Ура, дождик! – обрадовался Славка, потому что за все это азовское время он соскучился по дождю. – Здорово! – крикнул он еще раз и повернул голову назад. – Ого!! – широко раскрыл он глаза. – Откуда такая туча взялась?!

Совсем близко от заднего колеса бежала огромная серая туча. Это ее руки касались мокрой спины, это ее друзья шуговали по лесопосадкам. Она догоняла Славку. С каждой секундой, с каждым оборотом колеса ее ласки становились жестче, злее. И вдруг перед глазами вспыхнула кривая белозубая улыбка, а над головой туча хлопнула сильными ручищами, трахнул гром по небу кулаком.

– Р-рах! Зашибу! – услышал он ее голос, и мощный, настоявшийся в небесах ливень обрушился на ленивое побережье Азовского моря.

Его ждали взрослые, выпрашивали у неба дети, жаждала земля, раскрыв для воды свои поры-трещины. Он нужен был всем. И он пришел, веселый, шумный и дикий.

– Р-рах! – рычала туча, и сверкало небо, грохотало, пугало.

Колеса чавкали по ожиревшей вмиг земле, велосипед бросало в вертлявую пляску, бесился в руках руль, ехать было невозможно.

– Скорее! – не сдавался Славка. – До луга нужно дотянуть, по траве легче будет. Скорее!

Деревенская детвора в эти минуты выбегала на улицу, била ногами по лужам, ручьям в обочинах и кричала:

– Давай! Еще!

И Славка кричал, не замечая хрипа в голосе:

– Еще! Еще чуть-чуть! До травы!

А туча шлепала его по спине, голове, рукам и ногам:

– Хо-хо-хо! Не спеши!

Действительно, спешить было некуда. За лугом до дома можно проехать только по дороге. Грунтовой, упругой, быстрой еще пять минут назад. Грунтовой, разбитой ливнем, с клочьями грязи – теперь. По дороге велосипед перестал двигаться совсем. Славка пытался вести его тем же алюром, как тетя Зина, когда выводила велосипед на улицу, но легкий на ход велик вдруг превратился в тяжелый механизм с не вращающимися частями. Он поднял его на плечо, сделал несколько шагов – плечо заныло. Повел его опять по методу тети – спина устала. Хоть тащи его, как козла за рога.

– Давай! Давай! – хрипел Славка, толкая велосипед вперед, а страшная туча ехидно огрызалась:

– Р-рах! Р-рах!

Он вздрогнул:

– Как же теперь? Велик весь грязный. Дядя Ваня узнает. Что же будет, велосипед весь заржавеет!

Впереди он увидел деревню, дома тети Зины и тети Веры. Ему даже показалось, что кто-то стоит у калитки, но зло трахнул гром и ветер холодом обжег руки.

– Будь что будет! – крикнул Славка и медленно пошел к деревне, качая мокрой головой. – Дядя Ваня велик купил, чтобы за жерделами в посадки ездить, еще куда-нибудь по делам. Теперь он испортится. Грязи сколько, воды.

Ливень не слушал горе-велосипедиста, ему приятнее было разговаривать с мальчишками и девчонками, которые бесились под его музыку в деревне…

– Слава богу! – встретила его у калитки тетя Зина.

– Я не знал, что дождь, – бормотал Славка. – Что так получится.

– Иди на веранду, переоденься. Давай велосипед.

Пока Славка переодевался и пил компот с горячими блинами, тетя вымыла велосипед.

– Просох? На тряпку, протри велосипед, чтобы не заржавел.

– Ладно! – улыбнулся Славка и подошел к влажному чуду велосипедного завода.

За окном блеснуло солнце. Чистое, оно выкатилось на вечернюю прогулку, а небо, приняв его в свои объятия, упрямо толкало тучи подальше – за море.

А на следующий день приехала мама, набрала отгулов и приехала. И что-то со всеми случилось. От Славки все стали что-то скрывать, глаза прятала даже бабушка, которая всегда говорила правду, потому что ей нечего было терять, потому что она уже все от жизни получила.

Славка видел маму редко. Утром он убегал ловить бычков, днем приносил их, чистил с бабушкой, солил крупной солью и развешивал в сарае дяди Васи. И опять убегал – теперь, правда, в дом отдыха играть в настольный теннис. Поздно вечером возвращался домой, либо к тете Вере, либо к тете Зине, там все прятали от него глаза и говорили, что мама устала и уже уснула, она, мол, много сегодня работала: варенье варила, или синенькие, или еще что-нибудь делала.

А через неделю она уехала, и все перестали прятать от него глаза. Но теперь он сам старался не смотреть в глаза тетушкам, их мужьям и своим двоюродным сестрам, которых (Славка подслушал случайно их последний разговор с мамой) мама позорила. Только в бабушкины глаза он смело смотрел, потому что ей терять было нечего, и она все в жизни повидала. Бабушка гладила его жесткой рукой, и они молчали, и ее корявая рука успокаивала его. Он уже знал, что и самая лучшая в Подмосковье больница не вылечила маму, что ему нужно поскорее домой, и совсем не обязательно ждать, когда поспеют арбузы, но бабушка гладила его по голове, он брал ракетку и шарики и бежал в дом отдыха играть в настольный теннис.