Католик Клод Дорнье очень трезво оценивал своё пребывание на этом свете. «Помни, человек, что прах ты и в прах возвратишься!»

Он сделал всё возможное, чтобы успешно продолжалось его дело и процветала его компания и без него. Генеральный директор компании его сын Клавдий. За двадцать лет, что они работают вместе, отец передал сыну все свои «секреты» успешного промышленника и управленца. В декабре Клавдию будет 55 – зрелый возраст для мужчины и какая-то гарантия от необдуманных решений.

Сыну Питеру уже 52 года, и он преуспел со своей компанией «Линдфуэр Дорнье ГмбХ». У него почти тысяча сотрудников. Их ткацкие станки – лучшие в мире. Кроме того, они выпускают огромный ассортимент очень нужных машин и материалов, используя новейшие технологии.

Все его сыновья и дочь совершенно взрослые люди и твёрдо стоят на ногах. Многим внукам уже за двадцать. Всё хорошо, и жизнь, можно сказать, удалась.

Но в середине лета 1969 года Клод Дорнье стал жаловаться на сердце. Оно ныло, и при этом он чувствовал общую слабость. Вердикт консилиума лучших врачей после проведенных исследований был неутешительным: сосуды сердца забиты, нужна операция на открытом сердце с установкой минимум трёх «шунтов». И операцию такую в Германии пока делает только один хирург.

Клоду это не понравилось. На 85-м году жизни операция на открытом сердце, да ещё эти «шунты», эти вены, которые вырезают из ног. Приживутся ли они в старом сердце? Он где-то читал, что организм человека при затруднённом кровообращении сам создаёт новые обводные сосуды, которые называются коллатералиями. Он поехал к своему старому знакомому, престарелому кардиологу одного с ним возраста, который давно был на пенсии. Их многочасовая дружеская беседа, в процессе которой они обсудили все «за» и «против», только укрепила решимость Клода отказаться от операции. Нужно только вести спокойный образ жизни, исключить любые стрессы, и всё будетхорошо. Можно ещё прожить много лет в своё удовольствие, как живут все пенсионеры. Чтобы исключить возможные и нежелательные резкие движения, друг посоветовал выходить на улицу только с палочкой.

Два непохожих брата Do 31Е 3 и Do 28D

Новый «пенсионер» с Анной поехали в Швейцарию, в свой тихий дом у Цугского озера. Там Клод действительно вёл спокойный образ жизни. Он много спал, мало ел, гулял с палочкой даже вокруг их дома. И произошло чудо – сердце перестало ныть. Ему было легко и свободно. Утром он обходил кусты роз по периметру лужайки и с радостью находил распустившиеся бутоны разного цветового оттенка и запаха. Сидя в удобном кресле под навесом дома, он любовался Анной, которая окапывала и подрезала розовые кусты, отбивая работу у садовника. На закате они обедали и любовались панорамой озера.

Иногда патриарх немецкого самолётостроения получал весточку с родного завода. Один из его замов прислал фотографию, на которой был схвачен момент пролёта его последнего СВВП Do 31Е 3 над стоящим «Небесным работником» Do28D. Под фотографией надпись: «Два непохожих брата».

Одна из больших комнат их дома, ближайшая от главного входа, была офисом профессора. Здесь было почти всё так, как в его кабинете на заводе. Клод сидел за большим письменным столом и держал в руке присланную фотографию. Он долго молча рассматривал её и почувствовал, как снова заныло сердце. Потом он не сможет объяснить Анне, с чего это он так разволновался. А ему просто очень захотелось снова туда, на завод, где создаются такие машины, которые умеют летать.

Тут же почему-то в памяти возникли детали его последней работы – проекта пассажирского и военно-транспортного вертикально взлетающего самолёта Do 231. Клод с трудом встал, подошел к стенному книжному шкафу и достал большую чёрную папку, вынул два листа, снова сел за стол и начал их разглядывать. На первом был изображен общий вид Do 231.

В этот проект он вложил все свои знания, полученные в самое последнее время в процессе постройки, испытаний и эксплуатации вертикально взлетающего Do 31Е 3. Но этот проект был воплощением его видения будущего. Таким он представлял себе самолёт для туристов, прилетающих в самые экзотические и прекрасные места нашей планеты, где невозможно построить обычную полуторакилометровую взлётно-посадочную полосу, но где всегда найдётся площадка для вертолёта. По этому же проекту мог быть создан и военно-транспортный самолёт с усиленным шасси и хвостовой рампой. Do 231 был больше и тяжелее, чем экспериментальный самолёт Do 31Е, и профессор начал рассматривать второй лист, на котором это сравнение было изображено очень наглядно.

Спроектированный Клодом Дорнье самолёт должен перевозить пассажиров и грузы с максимальной для дозвуковых машин скоростью 850 км/ч. Поэтому крыло и оперение у него стреловидные и фюзеляж большого удлинения. Вместо «Пегасов» под крыльями обычные, но новые двухконтурные двигатели с тягой по 11 тонн. Они-то и разгоняют самолёт, а поднимают его 12 вертикальных двигателей нового поколения с невиданной степенью двухконтурности 9,5. По четыре таких двигателя-вентилятора расположены в каждой гондоле и по два в носовой части фюзеляжа и под основанием киля. Перед вертикальным взлётом и посадкой над вертикальными двигателями и под ними открываются большие створки. Взлётный вес Do 231 в два раза больше, чем у его летающего прототипа.

Клод ещё долго сидел над этими бумажными свидетельствами его несбывшейся последней надежды. Он опять чувствовал себя плохо и пошел прилечь.

День 31 октября 1969 года был очень тяжёлым. Приехал сын Клавдий и в очень осторожных выражениях сообщил, что с завтрашнего числа Министерство обороны прекращает финансирование темы Do 31 и она полностью закрывается. Клод никак не комментировал такое решение. Он молчал. Клавдий пытался как-то приободрить отца, говоря, что этот многолетний труд открыл новое направление в авиации, и их работа не напрасна, ею воспользуются в скором будущем. Но отец молчал.

После этого дня Клоду Дорнье становилось всё хуже и хуже. Он больше лежал. Чтобы его не беспокоить, Анна распорядилась перенести свою кровать из их спальни в другую комнату. Она часто заходила к нему поправить подушку, почитать что-нибудь весёлое и покормить. Он всё время благодарил её. Дети и внуки часто навещали его, но ненадолго. Эти визиты радовали и утомляли, поэтому Анна следила, чтобы они не затягивались.

Клод Дорнье лежал один в большой спальне и смотрел в её высокий потолок. И вдруг ему очень захотелось с кем-то поговорить, выговориться, излить душу. И он понял, что хочет говорить с самим Господом Богом. Но он говорил с самим собой. Он испытывал потребность объяснить свою жизнь, почему он поступал так, а не иначе. И если он поступал нехорошо, то почувствовать искреннее сожаление. Если совершил грех, то твёрдо признаёт это и отвергает его. Он должен показать Богу, что его раскаяние является истинным, как и его исповедь.

Сразу вспомнилось: «Приди Святой Дух, просвети разум мой, чтобы я мог ясно осознать грехи мои, прикоснись к сердцу моему, чтобы я сожалел о них и улучшил жизнь свою. Аминь».

Клод верил, что Бог создаёт людей на земле на время, потом они должны вернуться к нему. «Бог сохранит тебя от всякого зла, сохранит душу твою. Бог будет охранять исход твой и приход твой отныне и вовек».

И вся его жизнь, как в кино, сцена за сценой, начала проплывать перед ним. На некоторых эпизодах он останавливался и пытался объяснить их значение. Сейчас он очень хотел мира с Богом, чтобы Бог понял его и простил.

«Я женился на католичках, крестил всех детей своих и ходил с ними в церковь. Мне очень хотелось строить летающие машины, я постиг это мастерство, и мои самолёты неплохо летали. Я был вынужден работать с людьми и нанимать их. И тут я мог допустить неуважительное отношение к нерадивым работникам и даже увольнять их. Может, иногда я был несправедлив и чересчур строг, мне трудно об этом судить, Господи.

Когда началась Первая мировая война, я, как и все немцы, хотел победы Германии и строил боевые летающие лодки, которые должны были убивать наших врагов.

После войны победители запретили нам строить самолёты, а мне так хотелось делать то, что я умею, и применить новые достижения авиационной техники в моих самолётах. Поэтому я строил их в Италии и Швейцарии, где это не запрещалось. Я продавал мои изобретения и самолёты, а на эти деньги улучшал производство и строил более совершенные машины.

Приход к власти в Германии нацистов и организованное ими бурное развитие немецкой авиации я воспринял, как благо для страны. Тогда у них были только патриотические и мирные лозунги. Никакой агрессивности, только укрепление обороноспособности нашей Германии и защита от возможных врагов. А когда нацисты в 1939 году двинули войска на Польшу и развязали Вторую мировую войну, когда мои самолёты убивали тысячи людей и разрушали города, я испугался, Господи. У меня был пример Юнкерса, которого они уничтожили. Я испугался за свою семью и не решился сопротивляться. Я уже не мог отказаться от моего любимого дела, моей профессии. Моя гордыня заставляла меня делать всё возможное, чтобы мои боевые самолёты были самыми лучшими. Это большой грех, и я скорблю и искренне сожалею, что, совершив его, я причинил боль Тебе, Господи.

После этой жуткой войны, когда французские солдаты арестовали меня и я сидел в лагере во Франции, я говорил с Тобой и каялся. Боже милостивый, благодарю тебя за то, что дал мне разум и возможность после войны выпустить несколько хороших самолётов. И тут я должен признаться, что использовал свои связи и автортет, чтобы получить выгодные заказы. Я чувствую икреннее раскаяние за этот грех.

И ещё, совсем недавно, я позволил себе гневаться на людей, закрывших тему разработанного нами большого вертикально взлетающего самолёта. А ведь он показал уникальные лётные характеристики, установил мировые рекорды и совершил двести безаварийных полётов. Прости меня, Господи, за этот грех. Я не должен был гневаться, потому что разуму моему не дано понять все причины, побудившие этих людей поступить так.

Мой Боже, я всем сердцем скорблю о моих грехах, ибо, совершив грех, я заслужил Твоё наказание. Сокрушаюсь о них, ибо оскорбил Тебя, бесконечно благого и наиболее достойного любви. С Твоей помощью я обязуюсь впредь избегать соблазнов, дабы более не оскорблять Тебя, Господи. Аминь».

Клод улыбнулся и заснул крепким сном. Утром, когда Анна зашла поправить подушку, он был холодный. На календаре было 5 декабря 1969 года.

Выдающегося немецкого авиаконструктора, профессора Клода Дорнье похоронили на городском кладбище Хауптфридхоф в западной части Фридрихсхафена. Участок 14, могила 301/302.

Здесь же лежат те, с кем он начинал свою жизнь в авиации. Совсем рядом могила его бывшего шефа Хуго Эккенера, который оказался здесь на пятнадцать лет раньше.

Кладбище совсем недалеко от музея, где стоят ухоженные самолёты Дорнье, как вечные памятники таланта и труда этого великого немца.

Через четыре месяца после кончины своего создателя Do 31 ЕЗ совершил свой последний полёт на авиационную выставку в Ганновере, где им восхищались тысячи посетителей. Потом он отправился в музей. Но перед этим на нём летали американские пилоты из НАСА и дали очень высокую оценку его управляемости.

Профессор Клод Дорнье оставил своей семье большое наследство, которое они преумножат. Журнал «Шпигель» выйдет с заголовком «Самые богатые немцы: семья Дорнье». Их капитал будет оцениваться почти в два с половиной миллиарда марок. Управлять всем семейным бизнесом будет внучка Мартин Дорнье, юрист по образованию.

Память о выдающемся пионере авиации и одном из столпов самолётостроения Германии, профессоре и докторе инженерных наук Клоде Дорнье, немцы берегут с особой любовью. Его именем названы улицы и площади, его самолёты или модёли-копии его самолётов в каждом авиационном музее, с его изображением выпущены и продолжают выпускаться почтовые марки, памятные медали и монеты. О нём и о его самолётах написаны книги. В авиационных вузах будущие самолётостроители учатся на образцах его конструкций. То, что сделал Клод Дорнье за без малого шестьдесят лет своей работы в авиации, ценят во всём мире.

Он был истинным гением. Но его гениальность никогда не дала бы человечеству того интеллектуального богатства без его трудолюбия, упорства и самодисциплины. Он в своей жизни с молоду не отвлекался на многие соблазны, которые она предоставляет человеку. До конца своих дней Клод Дорнье служил одному делу, которое он выбрал. У него не было дорогих яхт, собственных спортивных клубов и футбольных команд. Ему посчастливилось жить в окружении увлечённых единомышленников, которых он собрал в работоспособный коллектив конструкторов и которые были его опорой. А ещё ему повезло, что у него была такая жена, как Анна.

Анна Дорнье пережила своего любимого мужа на пятнадцать лет и похоронена рядом с ним. Так и лежат они теперь вместе под одной бронзовой плитой.

Авиаконструктор Клод Дорнье, который создавал уникальные самолёты во время двух мировых войн и после них, испытал на себе все драматические перипетии XX века. Но он с честью перенёс все трудности и подарил человечеству много авиационных шедевров.