В 02:00 102-я тбр и 4-я мсбр начали атаку на Селиваново. В отчете полковника Симонса довольно подробно описана первая половина суток 20 ноября:

«Около 20 танков противника и пехота быстро приближаются в темноте к нашим позициям. Разворачивается чрезвычайно ожесточенный ночной бой, в котором огнем прямой наводки участвовал артдивизион. Спустя некоторое время стало светло как днем от огня горящих танков и машин противника. Бой протянулся до утренних сумерек.

04:30. Атака отбита. 16 танков противника подбито, но наши потери тоже значительные. Артиллерия сильно потрепана, в особенности 10-см орудия, и сожжена большая часть автомобилей для перевозки личного состава. Одна тяжелая полевая гаубица и несколько легких тягачей еще на ходу. Из девяти наших танков один совсем вышел из строя.

05:00. Новая танковая атака противника с запада и одновременно атака кавалерии с юга на позиции нашего ежа. По радио из 14-й тд пришел приказ: группе временно переместиться в Платонов.

06:00. Вследствие больших потерь группа не отразила новую атаку. Остаткам группы под прикрытием танков удалось отойти в Платонов. Имеются большие потери от ночного боя и утреннего маневра.

10:00. После связи с группой полковника Людвига (4-й артиллерийский полк 14-й тд) группа взяла на себя прикрытие юго-западного направления в Платонове».

Склеенная из двух снимков панорама с горящими в степи тридцатьчетверками

Позднее остатки группы Симонса перебросили на стык 14-й тд и группы Леппера, которая с кавалерийским полком румынской 1-й кд вела тяжелые бои у Орехово с наступающими частями 65-й армии генерал-лейтенанта П. И. Батова.

Согласно оперсводке штаба 4-го тк за два дня операции 102-я тбр потеряла четырнадцать танков Т-34 сгоревшими, шесть подбитыми и три по техническим причинам. Кавалерия, упоминаемая в отчете Симонса, – это полки 5-й гв. кд, которые к утру, преодолев овраг, продвинулись на юг, развернулись и атаковали Селиваново с тыла. Позднее 20-й гв. кп преследовал отходящих немцев, оценив колонну противника следующим образом: рота пехоты, эскадрон кавалерии и до 30 танков. В нескольких километрах южнее Селиваново кавалеристы прекратили погоню, подбив один танк. Трофеями стали 25 автомашин, 6 орудий, много амуниции, а также 18 пленных.

Ночью к кавалеристам присоединились артиллеристы 1250-го иптап майора В. А. Котеловского (20 противотанковых сорокапяток) и 5-й иптабр подполковника С. В. Зубкова (шестнадцать 76-мм и одиннадцать 45-мм орудий, четыре 120-мм миномета, батальон ПТР). Часть батарей комкор Плиев распределил между своими дивизиями, а часть оставил в резерве корпуса.

Утром кавалеристам 18-го гв. кп заново пришлось ориентироваться на местности. В журнале боевых действий полка говорится:

«С рассветом обнаружено, что наступление велось не на хутор Платонов, а на недостроенную шоссейную дорогу, обороняемую противником численностью до роты. С наступлением светлого времени суток противник оставил рубеж обороны и отступил на Платонов. Полк преследовал отступающего противника».

Возобновив в пешем строю при поддержке артиллерии атаки на оборону 14-й тд, части 6-й гв. кд с севера овладели первой линией окопов на скатах высот. Немцы под прикрытием огня танков с южного берега отошли в хутор. Полки 32-й кд наступали с северо-востока и прорвались на окраину Платонова, но были отброшены контратакой 15 танков.

В полдень на командный пункт генерала Плиева прибыл командующий 21-й армией генерал Чистяков, который настоятельно рекомендовал комкору не упираться двумя дивизиями в хутор, а воспользоваться успехом 5-й гв. кд и обойти узел сопротивления. Стоит отметить, что с ночи связь с дивизией полковника Чепуркина отсутствовала, а посланный найти 5-ю гв. кд офицер связи вернулся в корпус ни с чем: под ним убило лошадь. Офицер генерального штаба майор И. В. Смирнов, нещадно критикуя в своем отчете штабы всех уровней за косность и медлительность, писал:

«В 08:00 20 ноября, получив донесение от 5-й гв. кд о том, что дивизия достигла Селиваново и продолжает выполнять задачу, начальник штаба корпуса не постарался своевременно доложить командиру корпуса и сам не принял никаких мер к тому, чтобы использовать успех 5-й гв. кд для обхода противника, и доложил только в 10–11 часов».

Командир 24-го гвардейского кавалерийского полка майор Иосиф Иванович Дембицкий и командир 1250-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка майор Василий Антонович Котеловский (МЗСБ)

В 14:00 дивизии 3-го гв. кк начали обход опорного пункта Платонов, и почти в это же время подразделения 14-й тд стали отходить к Верхнебузиновке. Преследовать и нанести урон отступающим немцам не удалось, так как их отход «происходил на автомашинах, под прикрытием танков и самоходных орудий».

Беспокойство командарма можно понять: задачу первого дня кавалеристы не выполнили, а стрелковые дивизии двигались энергично и почти догнали кавалеристов. Только у танкистов 4-го тк все шло согласно плану операции: 45-я и 69-я тбр продолжили «бег к Дону» и, пройдя за сутки около 50 км, утром вышли в район Манойлин – Майоровский.

Расчет немецкого 88-мм зенитного орудия занимает оборону в степи

Стоит отметить, что нервное напряжение у командующих советскими соединениями в первые дни операции достигало наивысшей точки. Это отразилось как в документах, так и в воспоминаниях участников. Например, в своем докладе от 21 ноября представитель Ставки на Юго-Западном фронте генерал-полковник А. М. Василевский сообщал, что вынес серьезное предупреждение командующему 21-й армией и отстранил командира 3-го гв. кк И. А. Плиева от командования «за бездеятельность и трусость». В свою очередь Плиев в своих мемуарах писал об отстранении командира 6-й гв. кд полковника Белогорского. Однако и комкор Плиев, и комдив Белогорский остались на своих должностях до конца операции «Уран» – вероятно, все закончилось для них выговорами со стороны вышестоящего командования.