– Дочь моя впервые в Петербурге, – перед портье стояла немолодая дама. Она улыбалась, прижимая к себе бледную девятилетнюю девочку. – Наконец-то долгожданные новогодние каникулы. Вот, решили махнуть в Петербург.

Дело было зимой 2008 года. Мать с дочерью в тот год впервые приехали в «Гельвецию», остановились на неделю.

«Больше похожи на внучку с бабушкой», – промелькнуло в голове у сотрудницы службы приема и размещения, когда она впервые увидела взрослую даму с маленькой девочкой.

– Долго было не до замужества. Учеба в университете, кандидатская, карьера. Семью приходилось все время откладывать, – однажды гостья поделилась с горничной, с которой подружилась в первый день пребывания в «Гельвеции». – Да и где найти достойного мужика? На филфаке одни бабы. Рожала для себя. Отец дочери, кстати, из Питера. Пока в этом городе, попробую ему позвонить. Может, заинтересуется дочерью.

«Уберите, пожалуйста, в нашем номере», – ранним утром на ресепшн раздался телефонный звонок. В трубке звучал тревожный женский голос: – У нас проблема, срочно нужна уборка».

Горничная тут же направилась на четвертый этаж, где проживали мать с дочерью. Сотрудница подошла к номеру. И, как положено по стандартам отеля, трижды постучав в дверь, открыла ее своим ключом.

В комнате были разбросаны вещи. Женщина в растерянности металась по комнате, собирая таблетки, разбросанные по полу. На кровати в слезах лежала бледная дочь.

– Простите за беспорядок, – дама заметно нервничала. – Не могу найти себе места. Волнуюсь. У дочери только что случился приступ. – Женщина на пару секунд запнулась и вдруг продолжила: – Девочка давно болеет. Тяжело. Сегодня ей стало хуже. Я виновата – затаскала ее по музеям и театрам. Хотела от болячек отвлечь. Мы же в Питер на лечение. Не хотела говорить, не люблю, когда жалеют. – Слезы катились по лицу гостьи. – Утром нам в больницу на очередной курс. Молюсь и надеюсь. Ведь она – это все, что у меня есть.

С тех пор мама с дочерью регулярно приезжали в Петербург на лечение. И всегда останавливались в «Гельвеции».

Весь персонал отеля вскоре полюбил эту прекрасную семью. Особенно горничная. Для нее мама с дочерью вскоре стали близкими людьми. Они нередко встречались – ходили вместе на прогулки, сотрудница приглашала семью к себе в гости. А мать с девочкой привозили горничной угощения и подарки, нередко разговаривали с ней по телефону.

А потом вдруг пропали – перестали приезжать в Петербург, общаться с персоналом. И даже с любимой горничной – не отвечали на ее звонки, номер был недоступен.

– Волнуюсь за девочку и за ее мать. Часто их вспоминаю и молюсь. Надеюсь, лечение помогло и девочка в порядке, – признавалась горничная.

Прошло несколько лет.

– Я хотела поинтересоваться, работает ли еще горничная N? – Портье поднял глаза. Перед ним стояла молодая женщина с ребенком на руках. Дело было в конце 2020 года. – Я хотела бы передать ей письмо и небольшой подарок.

Портье сообщил посетительнице, что не знает такую горничную. И в отеле она, скорее всего, не работает. Но пригласил начальницу службы приема и размещения.

– К сожалению, N у нас давно не работает. Могу ли я вам чем-то помочь? – спросила менеджер у посетительницы.

– Вы меня не узнаете? Прошло много лет. А я вас сразу узнала, – девушка улыбнулась и погладила ребенка по ручке. – Я – та самая девочка, которая жила у вас с мамой, когда лечилась в Петербурге в 2008 году.

Начальница службы приема и размещения предложила гостье пройти в кабинет. И угостила чашкой кофе.

– Мама вытащила меня с того света. Но вскоре ушла сама – не выдержало сердце. Обменяла свою жизнь на мою, – на глаза девушки навернулись слезы. – Всю жизнь мама мечтала о внуках. Но врачи советовали не ждать чудес. А она надеялась, но так и не дождалась. – Девушка вытерла слезы и продолжила: – Я выжила. Но после смерти мамы, подростком, осталась одна. Почти пять лет жила с тетей. И, к счастью, в двадцать лет встретила петербуржца, полюбила, вышла за него замуж. И переехала в этот прекрасный город. Год назад у нас родился сын, – девушка улыбнулась, обняла ребенка. И, поблагодарив менеджера за общение, направилась к двери.

На пороге она обернулась:

– Для меня в Питере – выжить. И жить.