У каждого писателя есть своя творческая кухня. Не буду вас, мои терпеливые читатели, утомлять примерами из жизни классиков, хотя бы потому, что я им не современник. Но развитие сюжета требует приоткрыть дверь в свою комнату, где я, по выражению одного своего коллеги, «всю ночь пишу, а утром комкаю» (то бишь удаляю файлы). Мои давние друзья и недавние единомышленники, ставшие первыми редакторами первоначальной версии этого рассказа, настоятельно не рекомендовали мне использовать соответствующие эпитеты в обозначении идейных врагов автора, отдав это право вам – моим читателям. Я, конечно же, соглашался с их доводами, но, признаюсь, рука не поднималась написанное ночью утром отправлять в «корзину». Вообще, наверное, есть смысл в наше быстротечное время не спешить отдавать такие рукописи в редакцию, хотя бы потому, что букву ё, с которой начинается ключевой глагол и незаменимые прилагательные нашего великого и могучего, несколько лет назад удалось отстоять в составе русского алфавита, и желание автора попасть в Z-мейнстрим вследствие нечаянной опечатки может превратиться в liberi-мейнстрём со всеми вытекающими.

С начала этих событий я всё чаще думаю о своих, оставшихся по ту сторону. У меня на сегодняшний день всё хорошо, все они, слава Богу, живы и почти здоровы. Но иногда, слушая свою дорогую собеседницу, «зависаю» среди разговора. Она уже не спрашивает, потому что знает, где я, и просит вернуться.

Я как-то подумал: то время, в котором зависаю, прошло много лет назад. Что самое счастливое в моей жизни уже было. Скоро будет десять лет, как я живу в Москве, как говорили про меня братья – «в шоколаде». Зачем мне полуразрушенный, запустевший Лиман, из которого я вырвался тридцать лет назад, поступив в Днепропетровский мединститут? И Днепропетровск, в котором я, после окончания медакадемии, не нашёл себе работу по специальности и уехал в Россию на Крайний Север? С тех пор я, конечно же, счастлив тем, что врач, по современным меркам, тоже может нормально жить.

– У нас кого больше всех любят? – спрашивают меня друзья-коллеги, когда я им опять начинаю рассказывать свою «семейную сагу». – Правильно, бедных и больных, короче – неудачников. А ты как посмел купить квартиру в Москве, устроиться в Центр сердечно-сосудистой хирургии и ездить в клинику на своей «Тойоте»? В последнее время вообще ни в чём себе не отказываешь, катаешься в командировки на войну! Тебе здесь, в реанимации, адреналина, что ли, не хватает? А у твоих братьев так же?

– Раньше, до войны, у них даже больше было, при этом в Днепре – лучшем городе мира. Но сейчас, в общем, им жалеть меня не за что.

– Вот! Ключевые слова «раньше» и «сейчас»! Понял?

Я не спорю, даже соглашаюсь мысленно с коллегой и наливаю сперва ему чай в рюмку. На следующий день весь чай уже выпит, но меня не отпускает, и я понимаю, что сейчас все мы – герои этой грустной повести – хотим, чтобы было как раньше.

По поводу всего написанного мой отец как-то сказал: «В нашей семье как в гражданскую войну: один за красных, другой за белых. А мне ни те ни другие нормально дожить не дают. А все, кто всё это затеял, смотрят, как мы друг с другом ругаемся, и радостно хлопают в ладоши. Какие же мы в самом деле неумные, и пожалеть нас, несчастных, некому».

Не знаю, насколько интересно было вам, мои дорогие, читать эти рассуждения и переживания, но человек живёт надеждой, и я хотел бы лет эдак через десять продолжить.

Я просыпаюсь в московской квартире, окна открыты, и через открытое окно я чувствую запахи начала лета. Я в отпуске, поэтому можно ещё поспать. Закрываю глаза, но заснуть не получается, потому что мои спиногрызы один за другим, как всегда, после «пора вставать!» начинают:

– Не хочу – не буду, не пойду в садик! Деда, а ты сегодня заберёшь пораньше?

Дальше слышу, как к дому подъезжает тяжело гружённая машина. Я поворачиваюсь на другой бок, но в это время во дворе начинают чем-то греметь, а потом через стену кто-то начинает стучать и сверлить дрелью (мой мозг). Как же вы меня достали! И в отпуске поспать не дают. Надо было сразу в Лиман, подальше от всех уехать.

Я просыпаюсь. В Красном Лимане июнь, с утра ещё не так жарко, и меня разбудил шум с улицы. Пора вставать и собираться, чтобы успеть на электричку. На даче поспела клубника, надо с ней что-то делать. Потом можно сходить на Голубые озёра и отдохнуть в домике. Вечером полить смородину. Ведь я на Родине, но помогать больше никому не нужно.