Признаюсь честно – я избалован судьбой и, наверное, не виноват в своей популярности среди прекрасной половины человечества. Меня всегда ждали после суточных дежурств в реанимации, а в последние полтора года считают дни до конца моих командировок в относительно безопасные области нашей Родины, обозначенные как зоны СВО.

Я приходил на дежурства порой не выспавшись, но всегда хорошо одет-наглажен, с приготовленный обедом-ужином и с утра, на позитиве, предлагал коллегам заварить свой только что смолотый кофе. Они мне тоже предлагали разные напитки, но ближе к ужину.

Кроме счастья, мои подруги жизни дарили разные подарки и нужные в быту вещи. Заботились обо мне, за что я им искренне благодарен, потому что дома я, что называется, «не забил ни одного гвоздя». Наверное, поэтому, по общему мнению коллег из той же прекрасной половины, в свои 50+ я выгляжу на 40+, несмотря на свой анестезиологической анамнез. Я и по сей день дежурю сутки через сутки, иногда сплю между днём и ночью. Наверное, поэтому однажды мне были подарены белая футболка, белый термос и небольшая атласная подушка, тоже белая, с одинаковой надписью красными буквами «Когда проснусь, тогда и утро!».

Лето 2022-го в составе первого сводного медотряда из сотрудников федеральных медицинских центров я провёл в больнице скорой помощи Мариуполя (БСМП). Напомню для связки, что жили мы там же, где и работали, – в больнице, и, заходя на кухню попить чаю-кофе, я всех находящихся за столом в любое время дня и ночи приветствовал одинаково:

– С добрым утром, уважаемые коллеги!

И ко мне не было вопросов, потому что на моей белой футболке красными буквами было написано: «Когда проснусь, тогда и утро!»

Мы отработали и отдохнули на славу. Я вернулся из Мариуполя с наградой. Заслужить её было непросто, благо в начале лета там, невзирая на пережитый весной апокалипсис, снова проросла трава и Азовское море с песчаным пляжем нагрелось раньше обычного. В мариупольском парке расцвели розы, которые никто не охранял, потому что срывать и дарить их мало кому осталось.

Белый термос с надписью «Когда проснусь, тогда и утро!» особенно пригодился, когда осенью и зимой 2022–2023-го я работал на скорой в известном городке Шебекино Белгородской области. Потому что, если помните из второго рассказа, время на чай-кофе иногда было только в машине.

В феврале 2023-го во время своего отпуска вне графика, связанного с боями за Бахмут, я нанялся подработать в ЧВК (честная врачебная компания). Работал в этот раз в Луганске, в госпитале второй линии, где практиковал галоперидол vs этанол. Без суточных дежурств в реанимации, но каждый день без выходных и проходных, потому что вдали от МКАДа время сейчас военное. Но меня и тут достали из отдела кадров ведущей клиники города-героя Москвы:

– Константин Юрьевич, здравстуйте! Вы представлены к государственной награде!

– Здравствуйте! Спасибо! А за что?

– Мы вам поэтому и звоним, чтобы вы написали за что.

– Очень интересно… Да, заведующий что-то там писал в моей характеристике, посмотрите!

– Константнин Юрьевич, там всего пара слов: «Был направлен в Мариуполь, потом в Луганск. Оказывал медпомощь мирному населению и раненым ВС РФ». Всё. Для государственной награды этого недостаточно, напишите, пожалуйста, поподробнее!

Прямо как у Высоцкого: «Вот те раз, нельзя же так!»

– Но мне некогда, извините. Я как раз этим сейчас и занимаюсь, то есть оказываю помощь раненым, правда из спецконтингента.

– Да, но вы уже в планах! Константин Юрьевич, как закончите, пожалуйста, напишите, чтобы было на двух листах, и отправьте мне на WhatsApp, ладно? А то опять нам сверху звонить будут.

Хорошие девчонки у нас в кадрах, надо что-нибудь придумать, раз просят. Но, выходит, мне надо написать наградной на самого себя? Ладно, думаю, для проявления ложной скромности сейчас не то время. Вот сейчас спасу ещё одну жизнь:

– Давай, давай, боец, просыпайся, операцию уже сделали, у меня мало времени!

Я не профессор Преображенский, но мне тоже пора обедать! Поэтому сперва схожу в буфет, пообедаю-поужинаю, потом у себя в комнате заварю чайку покрепче, закину ноги и напишу о боях-пожарищах, а мои друзья-товарищи за себя пущай сами пишут. Только улёгся, открыл комп, а они тут как тут, легки на помине, мои злейшие друзья-хирурги – Maх et. Compani:

– Добрый вечер! Я – диспетчер!

– Пригрелся, бакулевский котик?

– Я не котик, я – Костик!

– Юрич! Чё пишешь? «Апрельские тезисы» на конференцию или воспоминания, как лечил сердешных бабок-дедок?

– Наградной пишу.

– Ого! На кого?

– На себя. Не мешайте.

– Молодец! А на нас напишешь?

– На себя сами пишите, потому что мы тут один за всех, но все до одного отвечаем за имущество ЧВК (частной ватажной компании)! Я вот сейчас пишу, как летом транспортировал раненого из Лисичанска в Луганскую республиканскую. Потому что врач-анестезиолог, довольно интересная женщина, попросила с ней съездить за тяжёлым в прифронтовой госпиталь. Ну, вы уже в курсе, что моё жизненное кредо – «Всегда!», поэтому был рад такому предложению. Навигатор не работал, так водила по дорожке фронтовой чуть к укропам нас не привёз! Ну и обратно с раненым на ИВЛ и норадреналине между воронок… Пока ехали, от нора ушли, а к взаимопониманию пришли. Как приехали – познакомились поближе, за чаем, разумеется.

– Юрич, я не понял, а за такие знакомства тоже награждают? – спросил Макс.

– За знакомство с вами могут только на алкотест отправить, а вот с женщиной анестезиологом-реаниматологом – да! Это, понимаешь, заслужить надо! Не отвлекайте, я сейчас вспоминаю, как мы с ней потом по экстренке дежурили: раненых привозили к полуночи, и начинались операции одна за другой, только под утро на пару часов заснули на одном диване. Потом она ушла в операционную, а её место занял Серёга, тоже анестезиолог из Москвы. Хорошо, что спали не раздеваясь.

– Так тебя за неё или за Серёгу представили? – спросил «диспетчер».

– Пошли вон, придурки! Не мешайте, тут дело государственной важности!

Ну, так вот, я воодушевился и наваял, наверное, на представление к Герою. Ясное дело, в протокольном стиле. Ничего удивительного, ведь у нормального человека самооценка должна быть завышена. Насколько – это вам решать, когда прочтёте этот рассказец.

С тех пор прошло полгода, и я узнал, что, пока был в командировке, кого-то вызывали в МО (мощную охрану) на вручение, кто-то получил благодарность от губернатора Белгородской области. Хорошо, что он тогда приехал на место обстрела после того, как мы уже отъехали. Иначе пошёл бы по назначению моего боевого фельдшера вместе со своим электоратом. Я не о том, что после войны награда всё же найдёт героя. Вот половцев с печенегами мы всё же победили в аккурат к началу «военного противостояния с блоком НАТО», и все главврачи получили Золотые Звёзды Героев и ордена Пирогова. Никто из высоконаграждённых не отработал ни одной смены в ковидной реанимации. Некоторые, особо ценные кадры, опасаясь за своё драгоценное здоровье, вообще в красную зону не заходили. После первой, второй и третьей волн ковида с нас, простых бессмертных, тоже зачем-то требовали автобиографии с послужным списком. И вот сейчас у меня закралась крамольная мысль: если переставить в наших характеристиках паспортные данные и переписать биографии, то жизнеописание подвигов некоторых виртуальных героев выглядит вполне убедительно и они вполне достойны полученных высоких званий и правительственных наград.

До начала этой войны я успел написать книжку «Разряд!..» про случаи из практики анестезиолога-реаниматолога и про то, как тяжела и неказиста жизнь врача-анестезиста. Теперь, рассылая друзьям на рецензии и отвечая на их комментарии, я подолгу сидел в телефоне. Моим коллегам было интересно, что я всё там печатаю. Даже наш признанный блогер, тоже Макс недоумевал:

– Юрич! С кем это ты чатишься? Новую, что ли, завёл?

В скором времени скрывать свои «таланты» уже не было смысла, потому что в одно прекрасное утро на переменке моя коллега (женщина-врач!) и тайная почитательница моего творчества предъявила:

– Так, мой дорогой К. Ю.! Где моя книжка с автографом?!

А другой коллега старой закалки, не признающий новоделов, тоже спросил:

– Это та, где ты про меня написал? А дашь почитать?

Уходя в следующий отпуск вне графика, я подарил ему свою книжку с автографом: «Если найдёшь какие-то совпадения, не принимай, пожалуйста, на свой счёт!»

Через месяц я вернулся живой-здоровый и приступил к своей основной работе в реанимации, но мне было интересно узнать мнение своего старшего, за время моей командировки порядком подуставшего коллеги, о жизнеописании наших с ним дежурств по пятницам, как правило совпадающими с днём анестезиолога.

– Прочитал мою книжку?

– Не-а. У меня сейчас такой лютый трендец с родственниками… Поболели разом. Кручусь как белка в колесе. Некогда читать.

Всё с тобой ясно. Лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянье… (это не я, это Есенин).

Дальше у моего коллеги наступили тяжёлые времена, закончившиеся похоронами родственников. К сожалению, так бывает и в мирной жизни. Но жизнь продолжалась, и в прошлую пятницу мы работали по стандартам, когда-то предложенным в российских ОРИТах и принятым в ICU Departament, то есть без перегруза по больным. Один из залов нашей реанимации, после санобработки, был свободным. В ожидании поступления больного из операционной, подложив под голову уже известную вам атласную подушечку с надписью «Когда проснусь тогда и утро!», я улёгся с телефоном на функциональной кровати и задремал, телефон выпал из рук. Со скрещёнными на груди руками я лежал на реанимационной койке, не подключённый к мониторингу АД, ЧСС, ЭКГ и сатурации. Таким меня и застал мой коллега, пришедший сообщить, что «уже позвонили из оперблока насчёт выезда». Когда я открыл глаза, он отпрянул от койки:

– Костя, ты охренел?!

Я вскочил с криком, хорошо, что не в боевую стойку (так бывает, когда меня резко будят). Потом я покраснел, видимо, мне стало стыдно, что заснул в рабочее время. А он выдохнул:

– Ну, слава Богу…

И ушёл. Я его не понял: чё хотел-то? Поднялся, упал-отжался, затем умылся, подобрал с пола телефон и пошёл в ординаторскую выпить кофе. А что? Когда проснусь – тогда и утро!

А там мой коллега уже травил про меня очередную байку:

– … захожу в палату, а он лежит такой бледный на атласной белой подушке, руки на груди сложил и на приходящие смс не отвечает. Блин! У меня и так перед глазами эти атласные подушки… Я к нему, а он как вскочит с криком, чуть меня не вдарил! Ну слава Богу, думаю, всё в порядке. А вот и он – розовый, здоровый. Костя! Ты чё меня так пугаешь?!

– Я нечаянно, простите, заснул в рабочее время. Больше не повторится.

– Да спи ты, ради Бога, пока больные не выехали (из операционной). Но, прошу тебя, не на атласной подушке.

– Дорогие коллеги, должен вам сообщить, мне звонили из кадров.

– Ну и…

– Возможно, скоро я буду представлен к государственной награде. Если что, эта подушка может вам пригодиться.

– Ага, мы поняли! Только если вдруг ударят в бубен и грянет оркестр, ты, пожалуйста, так резко не вскакивай! И не ори, тут тебе не спецвоенная операция: вперёд, в атаку! Нам инфаркты в мирное время не нужны. Подумай, кто тогда о нас – простых смертных – вспомнит и куда напишет?

Дорогие мои, в заключение могу вам сказать: что бы там сегодня ни говорили по телеку и не писали в Телегах про успешный ход СВО, большинство вольных и невольных участников ждёт и надеется, что их затянувшаяся командировка когда-нибудь закончится. Наверное, для всех, кто вернётся и кого дождутся, Владимир Семёнович, доживи он до наших дней, смог бы снова спеть:

– Я поля влюблённым постелю, пусть поют во сне и наяву!

А я хочу, чтобы наши мужики, вернувшись домой и вдохнув полной грудью, попали бы в такт такому же неровному дыханью и могли бы повторить вслед за Высоцким:

А для тех, кто в этой жизни свою половину уже не дождётся, мы, живые и счастливые, хотели бы пожелать, чтоб: