Новая правда

Новой метлы

Теплом, лаской

Пронимала до слез.

Наливала, подносила,

Целовала, подкосила,

Мягко постель стелила,

Да мне не спалось.

Уходя с направления Макеевки (ЛНР), мы еще не подозревали, что нас ждет целая серия перекатов, а пока мы разместились в красивой лесополосе, вблизи Старого города. Находясь в тылу, развернули туристические палатки, сделали кухню – получилась уютная беседка. Поставили душ. Ребята шутили: «Мы как будто на Грушинском фестивале». Грустная шутка на самом деле. Густая листва скрывала наш лагерь. Утром теплое солнце, пробиваясь сквозь ветки деревьев, согревало теплом. Обстановка – по кайфу. А на третью ночь пришла команда – перекат. Расчеты едут на машинах, остальные полетят на вертолетах.

Ранним утром, чуть забрезжил рассвет, проезжая вдоль лесополос на боевых машинах, выехали к асфальтированной дороге. Там уже ждали тралы, вытянувшись вдоль обочины длинной змейкой. Водители готовили их к погрузке. Повсюду творилась суета. Грузили противотанковые пушки, гаубицы, «мотолыги» (МТ-ЛБ), БТРы, БМП.

Водитель нашего «Града», Саня-Белаз, уверенно заехал на платформу. Убедившись, что машина стоит правильно, закрепили ее, притянув тяжелыми цепями.

– Ну что, готовы? – спросил нас водитель автопоезда Олег. Тучный, небрежно одетый в грязную, местами засаленную военную форму, он вскарабкался в кабину тягача, немного поерзав, удобно устроился за рулем, включил музыку. Зашипел воздух, освобождая тормоза, и машина плавно тронулась.

– Олег, куда нас везут? – спросил я.

Водитель глубоко задумался. Опустив голову, отвернулся от меня. По нему было видно, что внутри идет борьба: говорить мне это или, следуя инструкции, молчать? Наконец сквозь зубы ответил:

– Запорожье.

«Значит, Работино», – подумал я. Сейчас там самое жаркое направление: фашисты, не прекращая, штурмуют наши позиции. И то, что нас перебрасывают в спешном порядке, говорит о многом.

В кабине нового «Урала» просторно, я бы сказал, даже уютно. Утреннее солнце приятно греет, проникая через окно, светит в глаза. Невольно жмуришься. Рядом с открытым люком два вентилятора, заботливо установленные водителем, нежно обдувают лицо.

Мелькают деревья, бескрайние поля уплывают за горизонт. Скинув кроссовки, подогнув ногу под себя, я откинулся на высокую спинку сиденья. Закрыв глаза, задумавшись, погрузился в негу.

Сколько мне было лет, когда это все началось? В девяносто первом мне было тринадцать. Какой прекрасный возраст: ты еще не взрослый, но уже и не ребенок. А ведь я помню все события очень хорошо, помню свои ощущения. Новые, тогда непонятные слова: путч, ГКЧП. «Лебединое озеро» по телевизору, танки в Москве, встревоженные лица родителей.

И сегодня мне непонятно, почему никто до сих пор жестко не осудил этих двух предателей, продавших Россию, в угоду своему личному благополучию, удовлетворению личных амбиций? Спокойная, сытая старость Горбачева, периодически выдававшего свое мнение о стране. Кому оно нужно? Человек, разваливший Варшавский блок, выведший армию из ГДР с колоссальными материальными убытками, не получивший ничего взамен для страны, – именно он оголил наши границы. Только вдумайтесь: если бы сейчас наши парни стояли в Германии, разве у кого-нибудь в мире возникла идея даже посмотреть в нашу сторону?

Пустые полки магазинов, бесконечные очереди: за хлебом, молоком, за обувью – за всем, что только можно представить. Хорошо помню это слово – дефицит. Тогда мне казалось, что оно звучит отовсюду. Родители работали на четырех работах, и им нигде не платили деньги. В тот год папа, ведущий инженер-конструктор, и мама, преподаватель русского и литературы, ночами, после основной работы, топили печи в вечерней школе. Нас с сестрой брали с собой. Я, как старший сын, помогал с печами, младшая сестренка тоже не стояла в стороне – подтаскивала полешки. Наколов дров, растопив все 12 печей, я ложился на одеяло, расстеленное на полу рядом с одной из них. Тепло от очага согревало одну сторону тела, другую – обжигал еще не прогревшийся воздух. Темные коридоры пустой школы, неспешное потрескивание дров, из приоткрытой двери одного кабинета пробивается тусклый свет – там мама сидит, проверяет тетради своих учеников.

Ранним утром Сысерть еще спит. Лунный свет, отражаясь от ярко-белого снега, освещает припорошенные ветви тополей. Морозный воздух обжигает щеки – протопив печи, мы возвращаемся домой. Через три часа маме уходить на работу, мне – в школу. Понимая, что жизнь изменилась, я не представлял, насколько тяжело выживать родителям. Люди верили Ельцину, была надежда, что активный, дерзкий, уверенный в себе человек выведет страну из сумрака перестройки. У кого тогда, в декабре 1991 года, екнуло, когда Борис Николаевич, первым делом после подписания Беловежских соглашений, позвонил Бушу – президенту США: «Дорогой друг, задание выполнено!»

Открыв глаза, повернувшись к окну, облокотившись на дверь, закурил. Немного высунув руку, ощущаешь сопротивление – свежий летний воздух, завихряясь, приятно обдувает, проникая под футболку, охлаждает разгоряченное на солнце тело.

«Где мы едем, что за город?» – внутри непонятное чувство. Сейчас это уже наша земля. А разве она была когда-нибудь не нашей? Помню, в девяностых по телевизору показывали сюжет про детей, которых отправляли в лагерь «Артек»: диктор с упоением рассказывал о том, как здорово, что Украина предоставила места для детей России. Помню, с каким трудом продлевали аренду баз для Черноморского флота в Севастополе. Несмотря на то, что я был пацан, чувство отчаянья и нереальности происходящих событий не отпускали. Ну разве это не маразм, разве это не предательство? Как?! Как можно умудриться отдать исконно русские земли? Как можно было отрезать от страны Калининград?

А ведь находятся люди, оправдывающие это, воздвигающие памятники, центры, продвигающие фонды, названные именами этих клятвопреступников. Они становятся в один ряд с псевдоисториками-коллаборантами, обеляющими Петра Федоровича (Петра III), переодевшего российского солдата в прусский мундир, вернувшего Фридриху II завоеванные во время Семилетней войны, вошедшие в состав Российской империи Восточную Пруссию и город Кёнигсберг (Калининград). Глубоко пропитанные кровью наших солдат земли он вернул без каких-либо условий.

Петр Федорович был внуком Петра Великого. Карл Петер Ульрих – его настоящее имя – родился в Голштинии, сейчас это северная Германия. Недалекий, слабоумный, взбалмошный Карл стал единственной соломинкой, за которую могла ухватиться бездетная императрица Елизавета Петровна, чтобы продолжить престолонаследие по линии Петра Алексеевича. Но могло быть и по-другому, ведь он претендовал еще и на шведский престол, так как был по отцу внучатым племянником Карла XII. Заклятому врагу России – Швеции – повезло.

Одержимый военщиной, Петр III изводил солдат муштрой. Почитатель Фридриха, он верил в военный гений разбитого нашими войсками прусского короля, считал его своим идеалом. «Ваше величество желаете насмехаться надо мной, расхваливая так мое царствование. Вам благоугодно глядеть на ничтожныя вещи, я же должен дивиться доблестным поступкам и необычайным в свете свойствам вашего величества, ежедневно все более и более считая вас одним из величайших в свете героев». Из письма Петра III Фридриху II.

Конечно же, за это в войсках Петра III не любили и презирали. Историки по-разному оценивают сто восемьдесят шесть дней его правления, выискивают и пытаются трактовать подписанные им законы по-новому, но для меня он всегда будет предателем, тем, кто правил Россией в угоду интересам другого государства.

В современной истории подобные по своим делам личности принесли нашей стране немало вреда.

Разве ни у кого не промелькнуло в голове, что Ельцин – предатель, когда в июне 1992 года, он, выслушав унизительную речь в конгрессе США от президента Буша, произносил свою – под желчные, злорадные улыбки собравшихся в зале западных лидеров. Словно нашкодивший школьник, признающий вину, он унижал Россию. Готовый предоставить доступ ко всем секретам страны, отдать ее на растерзание хитрым гиенам, он произносит: «Господи, благослови Америку!»

Машина, прижимаясь к обочине, сбавила ход, остановилась, пшикнув, щелкнул ручник.

– В магазин пойдешь? – спросил Олег.

Спрыгивая с подножки грузовика, зову ребят, сидящих в кабине БМки:

– Пацаны, пошли в магазин, чего-нибудь поесть возьмем!

Я много путешествовал по стране, объехал на машине всю Россию, но всегда мечтал побывать на Украине. Она представлялась мне красивой, солнечной, ухоженной страной, с яркими зданиями, с великолепными архитектурными ансамблями. Как же я ошибался! Реальность оказалась совсем другой: старые, обветшалые постройки советских времен печально смотрят на тебя со всех сторон. Неухоженность, заброшенность везде, куда бы ты ни посмотрел. Тридцать лет «незалежности» не украсили эту некогда процветавшую советскую республику.

Купив в магазине охлажденного квасу, каких-то печенек и снеков пожевать в дороге, мы продолжили путь.

ДНР нас встретила яркими баннерами «Единой России». Унылая картинка резко сменилась: новая, ровная, широкая дорога сверкала свежей разметкой, автобусные остановки, выкрашенные в цвета российского триколора, радовали глаз.

Водитель прибавил газу, автопоезд, мерно покачиваясь, уверенно двигался вперед. За окном пролетали города: Донецк, Волноваха, Мариуполь… Вечером мы остановились в каком-то поселке недалеко от Бердянска.