Медленно покачиваясь, то ныряя, то выкарабкиваясь из глубоких ям, заполненных черной, как смоль, вязкой грязью, вдоль железной дороги ползет ЗИЛ. Этот старый трудяга не простой грузовик, это боевая машина «Град-1». Затянутая маскировочной сетью, загримированная военным стилистом, она напоминает фургон.

Внутри кабины – как в старом доме, из которого в спешке ушли люди, забыв на десятилетия вещи. Забираясь в нее, попадаешь в прошлое: старое кресло, старомодный диван, руль-баранка. На причудливо изогнутом лобовом стекле затаились допотопные стеклоочистители. Вместо консоли – тяжелая, металлическая, покрашенная давным-давно в зеленый цвет приборная панель с торчащими из нее измерительными механизмами. Стрелки на них во время движения судорожно потряхивает. Взглянув на такие приборы, не поймешь, что же они показывают. Рядом торчит рычажок, он отвечает за «дворники». Подобный я видел только в кино про войну. Чудеса техники! Вертишь рычажок, и «дворники» приводятся в движение потоком воздуха.

Стекла машины давно потускнели от времени, покрылись мутной, несмываемой пеленой. На дверях – треугольные форточки, закрывающиеся с помощью причудливых антикварных задвижек. Три человека внутри кабины помещаются с трудом, сидеть приходится, плотно прижавшись к друг другу.

Водитель напряженно управляет машиной. Широко обхватив баранку, туго выжимая ногами ненормально далеко выставленные педали, он резко дергает торчащий из пола рычаг переключения передач. Добавляя газу, чуть наклонясь вперед, шофер, повторяя изгибы дороги, держит путь. Следом за ЗИЛом едет еще один такой же доисторический зверь.

При взгляде со стороны на архаичные автомобили, двигающиеся друг за другом, может почудиться, что это парад ретроавтомобилей или ралли старинных грузовиков. Но это не так. Боевые машины долгое время стояли на консервации. Когда-то, в далеком 1986 году, они были молодыми красавцами, вершиной инженерной мысли ученых-конструкторов. Они удивляли своей гармоничностью и совершенством форм, рвались в бой, в них силы кипели, будоражила кровь молодецкая удаль. Но судьба распорядилась иначе, заточив их в «крепость».

Десятилетия они ждали своего выхода на сцену. И вот он, их звездный час!

Но что это? Силы уже не те!

С трудом перепрыгивая рельсы, машины объезжают упавший, расколовшийся от взрыва тяжелого снаряда, бетонный столб. Проезжают по лежащим рядом оборванным, запутавшимся проводам линий электропередачи. Дальше дороги нет. Грады медленно, опасаясь за свои уже не молодые суставы, слегка потряхиваясь, едут по шпалам. Чуть впереди бодро бежит молодой, еще совсем мальчишка, КамАЗ. В его кузове, под тентом, много разных вещей, у заднего борта сидят ребята, между ними – пес Кузя. Он уже немолодой, небольшого ростика, коренастый, беленький с пятнышком. У него бойцовский характер, глаз в драке разорван – как визир Терминатора бельмо светится. Наш друг впервые едет в машине, сидит довольный, счастливый, распустил слюни, нюхает ветер, смотрит по сторонам – ему интересно. Впереди показалась деревня. Машины, перевалившись через рельсы, выехали на грунтовую дорогу и уверенно направились к ней.

Вдоль асфальтированной улицы растут небольшие деревья, они раскинули ветви, как вицы. Пришла весна, но листвы еще нет. Бетонные столбы грустно стоят вдоль дороги – это тянется линия электропередачи. На столбах понурились потухшие люстры уличных фонарей. Чуть поодаль покосились невысокие ограды, за ними – дома из белого кирпича, как близнецы похожие друг на друга. Кругом сырость и грязь. Сворачиваем. Асфальт кончился. Впереди разбомбленный мост, перед ним яма, по бокам – бетонные пирамиды стоят. КамАЗ притормозил, аккуратно закатился в провал, вскарабкался и въехал на эстакаду. Впереди опасный участок – полоса переправы шириной чуть больше машины. Половина моста обрушена в пропасть. Перед глазами шокирующая высота, внизу неглубокая речка течет, в ней валяются бетонные обломки разрушенного моста, ощетинившиеся во все стороны искореженной арматурой.

Следом за КамАЗом поехали «Грады». Наш водитель, не дрогнув, проскочил сложный участок. Через сто метров вернулся асфальт.

Дорога пошла в гору, впереди затяжной подъем. ЗИЛ заревел от натуги, водитель включил пониженную передачу, выжал газ в пол, машина поползла, задыхаясь. Еле-еле карабкаясь в гору, сидя в кабине, глядя по сторонам, замечаешь поля с пожелтевшей травою, на вершине подъема маячит полоска деревьев. Внизу – домики редкие. Присматриваешься, вдруг замечаешь стволы танков, замаскированных где-то в кустах.

Пересиливая себя, на последнем вздохе, ЗИЛ вскарабкался на вершину. Впереди идущий КамАЗ укатился далеко вперед. И теперь этот торопыга, моргая аварийкой, стоит внизу, дожидается нас. Так начался наш первый перекат после того, как мы оказались на фронте. Наша бригада меняет место работы с Кременной на район села Макеевка, ближе к городу Сватово.

Машины побежали вдоль полей подсолнуха, не убранного с прошлого года. Серые поля с черными, высохшими, обреченно опущенными тарелочками солнечного цветка простирались за горизонт. Когда-то они цвели, и миллионы желтых светящихся лепестков тянулись к солнцу, стебель был полон живительной влаги, шершавенький лист шумел на ветру. Сейчас забытое поле напоминает мрачный погост.

Приближаемся к Т-образному перекрестку, и сразу в глаза бросается дорожный знак – синий указатель путей. Он стоит на развилке, как что-то не из этого мира. Словно переместившись из параллельной вселенной, выделяется, не вписываясь в реальность. Повернув направо, дорога убегает строго вперед. Когда-то это была автотрасса. Сейчас сложно представить, что дорога могла быть одета в асфальт. Толстый, мокрый, плотно спрессованный, слой грязи покрывает ее. Она в ухабах и рытвинах, бесконечные ямы и кочки заставляют машины еле-еле ползти. Вдоль обочины через равные расстояния стоят ДЗОТы – укрепленные, замаскированные огневые точки. За ними – кустарник, его ветки, склоняясь к земле от налипшей дорожной пыли, выброшенной из-под колес проезжающих автомобилей, окончательно смешивают укрытия с пейзажем. Двигаясь навстречу нам, из-за небольшого подъема показался острый клюв БМП. За ним, грохоча гусеницами, заглушая звук двигателей, одна за другой появляются боевые машины пехоты. Справа, по ходу движения, прямо у нас на пути стоит БТР, весь в серой дорожной грязи. Пока БМП еще далеко, есть небольшое окно – нужно успеть проскочить, объехать стоящий на пути бронетранспортер, иначе огромный строй гусеничных машин, как стая доисторических тираннозавров, не заметив, растопчет нас.

Мы едем в деревню, находящуюся немного в стороне от линии фронта. Недели за три до переката наш комбат позаботился о том, где мы будем жить. Выезжая несколько раз в новый район, он искал места, где разместить батарею. Это очень непростая работа: мест нет даже в лесопосадках, кругом поля, редкие лесополки забиты солдатами под завязку. Кругом военные. Расквартирована целая армия: танковый полк, артиллерия, ПВО, десантура, инженеры, разведчики.

Дорога побежала под горку. Впереди показался край деревни. Машины, не останавливаясь, свернули с дороги и занырнули в редкий лесок, расположенный недалеко от стоящих на отшибе домов, и затерялись между деревьями. Только КамАЗ, по-молодецки подкатившись к одному из домишек, остановился, немного не доезжая до старых, невысоких, покосившихся от времени, покрашенных в прошлом веке в синий цвет ворот. Лязгнули металлические засовы, громко ударившись о машину, борт открылся. Ребята, сидевшие в кузове, спрыгнули на землю, прихватив с собой Кузю. Пес радостно забегал вокруг машины, залетел во двор и по-хозяйски громко залаял на соседского Тузика.

– Принимай!!!

Парни, выстроившись в цепочку возле машины, тут же начали ее разгружать.

Вещи из кузова стремительно убывают.

Просторный двор с маленькими островками молодой зеленой травы, мгновенно, наполнился разным скарбом. За полгода мы обжились, стали, как большая семья, обросли вещами, полезными в быту штуками. Кучи быстро растут, КамАЗ опустел. Теперь самое время пойти оглядеться. Оценить, где нам предстоит жить.

Большой длинный дом на две половины, из белого кирпича. Подобные в СССР для своих работников строили колхозы. Крыша покрыта старым, посеревшим от времени, местами обломанным, шифером. Наверху из конька торчат две невысоких кирпичных трубы. Часть окон затянута желтой пленкой. Забор перед домом невысокий, штакетник гнилой, некрашеный, столбы покосились. Во дворе грязь. Тропинка кирпичом грубо сложена, дальше доски – это путь в огород. Сарай из серых блоков. Толстый слой побелки на нем осыпался, зияет огромная трещина, немного внутрь впала стена. Дальше – пара низких, гнилых, еле стоящих навесов. Между ними, в проходе, ржавая дверь из кровати панцирной, за ней – большой огород.

Весь оставшийся день ушел на размещение, уборку домов, обустройство, мало-мальски сносного быта.

В соседях у нас оказалась пожилая пара. Дед Паша и бабушка Нина. Им лет по семьдесят.

Уезжать в безопасный район они не захотели. Так и остались жить в своем доме, в постоянной опасности. Пока мы разгружались, они стояли рядом, с интересом наблюдая за нами. В конце концов, не выдержав, подошли, заговорили. Было очень непривычно их слушать. Разговаривали они на суржике (смесь русского и украинского языка с использованием жаргонных слов). Я никогда вживую не слышал такую речь.

На перекат нам отвели три дня. За это время нужно много успеть: определить место под машины, где-то недалеко разместить боеприпасы, все это хорошо замаскировать.

Привязать огневые – определить откуда стрелять по врагу, чтобы доставать по дальности до всех целей.

Расселиться, разобрать вещи, сделать кухню. Главное – это устроить баню, без нее никак. Ребята, исследовав помещения во дворе, облюбовали один из сараев – решили делать баню прямо в нем.

Следующим утром, разобрав длинные ящики из-под реактивных снарядов на доски, постелили пол, обшили потолок, установили на стены направляющие и натянули блестящий фольгированный изолон. Печь-буржуйка искусно была переделана: появилась длинная топка, поверх трубы – бочка для горячей воды, специальное место для камня – все как положено. Будет отличный пар! Вдоль стены соорудили полок из досок сосновых, повесили даже зеркало и полочку. Красота! Все дружно трудятся, работа кипит.

Заметив бурную деятельность во дворе, подошел соседский дед, встал рядышком, стал с любопытством разглядывать новые «термы». Дед Паша оказался интересный человек. Крепкий, невысокого роста, сухощавый, в прямоугольных, со сглаженными углами очках. На голове черная кепка из дерматина, густые усы подковою. Он все время что-то болтает. Травит байки, свою молодость вспоминает, жизнь при СССР. Рассказывает ребятам, как он в молодости ездил в Батуми, на море по путевке, выделенной колхозом. Как вино там пил и по горам лазил. Забавно слушать его речь. Слова отдельные разобрать бывает сложно, говорит быстро, язык непривычный. Слушаешь его – будто пьяный русский мужик что-то бормочет, но смысл понятен, разговор идет.

Дед, разглядывая наше чудо-строение, сетует:

– Я ни разу в жизни в русской бане не парился. Однажды в молодости в Черниговской области был, там видел русскую баню. Мужики ходили, а я так и не побывал!

Потом неуверенно спросил:

– Вы когда уезжать будете, баню оставите?

– Конечно, не разбирать же ее.

Обрадовавшись, говорит:

– Отлично! У нас с бабкой будет баня!

Меня удивляет местная жизнь! Как же так – нет бани?! Нет теплого душа или ванны? Я начинаю мучать его вопросами:

– Где вы моетесь?

– Есть душ на улице!

– А зимой? Ведь холодно!

Дед объясняет:

– У меня, например, вон, видишь, домик маленький, в нем ванна стоит и печь. Воду в чане нагреешь, нальешь в ванну, моешься.

– А другие как?

– Кто как: у кого такая же ванна, кто в тазиках моется.

Я стою в недоумении. На дворе XXI век, в голове не укладывается, что простых, самых нужных вещей в домах нет. Все как в каменном веке. Утром, чтобы чай попить, топят печь в летней кухне – это отдельное маленькое строение из жердей, обшитых тем, что под руку попалось: старыми досками, волнистым шифером, где-то лист железа прибит, вместо окна – старая рама, внутри – печь, пара столов, табуретки. Выглядит, такой домик-кухня, печально.

Два дня пролетели, как молния. Весна чувствуется все сильней. Утром, выходя на улицу, поражаешься девственной красоте этих мест. Где-то далеко за полем зарождается рассвет. Еще маленький, желтый, немного скрасна диск солнца медленно показывается из-за горизонта. Лучи, словно миллионы лазеров, играя, проникают сквозь деревья, пробегают по земле, ласково поглаживая еще нераспустившиеся нарциссы и красные тюльпаны. Солнце, неторопливо поднимаясь над миром, все больше рассеивает свет, озаряя голубое небо с редкими белыми облаками. Запах раннего утра, молодой травы, набухающих почек деревьев. Ты вдыхаешь его полной грудью, замираешь, закрыв глаза, выдыхаешь. Сквозь сомкнутые веки чувствуешь свет, тепло первых минут нового дня.

Наступил третий день, как мы переехали на новое место. Время, отведенное на перекат, подходит к концу. Нужно провести рекогносцировку, найти и привязать огневые позиции. Накинув бронежилеты, мы с Исянычем и Ромой берем автоматы, буссоль и втроем выдвигаемся в заранее изученное по карте место. Шагая по обочине дороги, проходим разрушенные здания когда-то процветавшего колхоза. Нет, это не прилет снаряда – его разобрали на кирпичи еще до войны. Как многие, этот колхоз умер вместе с огромной страной. Теперь с трудом можно представить, что это было большое цветущее хозяйство. Обрушенные стены, как Стоунхендж, уныло торчат из земли. Свернув с дороги в поле, шагаем чуть в горку. Выстроившись друг за другом, двигаемся по накатанной колее. Эти места полны мин. Кругом поля, засеянные страшными сюрпризами. Поднимаясь выше, неожиданно оказываемся на обрыве. С него, как на ладони, видна вся округа. Бескрайние поля, миллионы гектаров пахотных земель, разделенные на большие прямоугольники полосками деревьев. Чуть в стороне виден лиман. Он похож на большое болото: в нем цапля стоит, а по краю плотной стеной растет камыш. Где-то вдалеке виднеются деревни. Поднимая голову, глядя в чистое небо, видишь летящий клин журавлей. Проплывая над нами, птицы синхронно машут крыльями, что-то кричат. Чудеса! Невозможно оторвать глаз от этой красоты. Минутку насладившись сказочными видами, открывшимися перед нами, мы продолжили свой путь, изучая местность, подмечая важные мелочи.

Подойдя к месту, помеченному ранее на карте, мы оценили рельеф. Решили привязать здесь огневую позицию. Рома неспеша установил буссоль, мы с Исянычем сняли координаты и пометили красным скотчем ориентиры. Проверив дирекционные углы, еще раз убедившись, что нет ошибки, отправились искать еще одно место. Вокруг звенящая тишина: нет ни выстрелов, ни приходов – будто мирное время, а мы просто гуляем по полю. Но это не так. Возвращаясь, передвигаемся друг за другом, внимательно смотрим под ноги. Зная, что это место разминировано (есть специальные знаки на нем), мы все равно стараемся быть осторожными. Еще свежа в памяти наша подорвавшаяся на мине боевая машина. Мы хорошо помним, что по той дороге, на которой это случилось, мы два месяца ездили! Тут тоже гарантий нет никаких.

Вдруг – взрыв!!! Сзади. Оборачиваемся. Столб серого дыма, раздуваемый легким ветерком, поднимается метрах в ста от того места, где мы только что стояли. В чем дело? Что случилось? Откуда прилет, почему? Рядом же никто не стрелял, небо чистое, «птичек» не видно. Вокруг тишина, войны нет!

Вдалеке раздался звук: «ПОК!»

– Выхоод!!! Ложись!!!

Мы падаем в находящийся в паре метров от нас неглубокий овражек, прижимаясь к земле, ждем. БАХ! Звук – как будто в посудную лавку залетел огромный булыжник. Приподнявшись, увидели разрыв в том же месте. Второй столб дыма рядом с первым растет.

– Давай-ка, сваливаем отсюда! Какого черта они лупят?! Никто ж не стреляет, мы без машины, квадрокоптеров в небе не видно. Как они поняли, что мы тут?

– Навигатор!!! Когда координаты снимали, нас засекли. Давайте, скорее уходим!

Завтра начнется работа, пойдут цели, пехота пойдет в наступление. Нам необходимо, независимо ни от чего, быть готовыми к активной работе. День выдался жарким, желтый диск солнца уже в самом зените. Он нагревает воздух, дует слабый ветерок, пахнет летом. Дороги мигом просохли. Слякоть превратилась в лежащую толстым слоем серую, твердую грязь. Выходя с поля, мы снова идем по обочине. Навстречу едут машины. Поднимая за собой густые облака пыли, они накрывают нас – только успевай отвернуться!

Подходя к следующей точке, находим место для еще одной огневой.

Переглянувшись с Исянычем, мы понимаем друг друга без слов. Включив навигатор, мы опять обнаружим себя. Но, как ни крути, точка нужна,

– Пробуем?

– Давай! Координаты, по-любому, необходимы. А, может, там вообще не по нам работали, кто знает?

Включая военный навигатор, я снимаю координаты с одной точки, затем иду ко второй. И тут мы слышим еле уловимый звук: «ПОК!»

– Выхоод, ложись!!!

Через секунду: «Бабах!»

Метрах в ста – ста пятидесяти поднялся столб дыма – перелет.

– Выключай навигатор, бежим вбок!!!

Поднимаясь, быстро, изо всех сил, мы мчимся, не замечая, что на нас бронежилеты, падаем в какую-то ямку, ждем. Следом за первым, практически сразу, прилет. Еще один снаряд лег где-то в том же месте, рядом с первым. Опять все затихло. Поднявшись, мы побрели по дороге, решив больше не рисковать. Переступая засохшую грязь колеи, пошли вдоль наезженного пути.

Идем, молча разглядываем поля. По дороге попадаются норы – огромные дыры в земле. Как есть, в них кто-то живет. И тут неожиданно вдалеке замечаем вытянувшего шею, словно плюшевого байбака. Зверек поджал лапки и смотрит на нас. Мгновение, и он исчез. Мы переглянулись с Раилем, и он, улыбаясь, сказал:

– Что-то мы скучно идем. Включай навигатор!