Деревня, если взглянуть на карту, раскинулась как ветка акации: листья – это домики, участки, хозяйства. Сейчас зима – жизнь замерзла. Зелени нет, цветы не цветут. Представляешь ее весной, уверен, тут очень красиво, в разных красках: зеленый, белый, розовый – миллионы оттенков. Запах кружит голову, дурманит сознание.

Жителей нет почти, одни старики. Кругом военные – ходят суровые. Окна завешены. Ночью мгла! Дома, бани, сараи – все кирпичное, белый силикатный кирпич. Не от того, что достаток большой – леса мало в этих краях. Домики небольшие, бедные, на два-три окошка, старые. Баня – роскошь, есть не у всех, но в каждом – летний душ, и он тоже кирпичный. Внутри хаты – пара комнат, печь, у кого-то газ подведен. Заходишь во двор: кухня летняя, колонка ручная, где-то есть гараж или сарай, дворы немощеные, забор невысокий, есть дома, где плетеный. Видишь такой, как в фильме «Свадьба в Малиновке», – чудеса!

В таком доме и мы живем, нас десять парней, все «мобики». Быт устроили быстро, есть практически все. Что-то хозяева не забрали, что-то сами купили. Дома занимали не просто так, с разрешения старшего по деревне. Мародерства нет, с этим строго все очень. Деревня недалеко от районного города, чуть в тылу, опоясана речкой узенькой. Она вьется, как ужик, змейкою, по бокам кустарник, редко встретишь хлипкие мостики. Строения в деревне почти все целые, но сюда тоже летит, бывают трехсотые.

В один день пришло пополнение. Возвращаюсь с работы, помню поздно уж было, мужчина сидит. Поздоровались. Человек в возрасте, скромный. Удивило – на голове небольшой ирокез! Думаю: круто, вот дядька смелый, но смотрится четко, как актер Епифанцев Владимир. Сам роста среднего, жилистый, сухопарый, в меру накачан, волевое лицо, на вид лет пятьдесят, но больше значительно.

Шли дни, мы подружились, общались много. Оказалось, он боевой, четыре года в Чечне (писарем не был, все серьезно), сейчас тоже дома остаться не мог. Мысли правильные.

Человек очень сильный и телом, и духом. Подъем всегда в шесть, час зарядка, обливание холодной водой. После работы, пусть даже ночью, в броне на турник. Я смотрю и балдею: какая выносливость, я, младше лет на пятнадцать, жалею себя!

Работаем вместе, каждый день огневые, он – топик. Никогда им не был и буссоль не держал. Научился – пример молодым!!! Позиция топика совсем не простая, ошибаться нельзя. Работа идет круглые сутки, мы меняем, нас меняют.

Вернулись домой поздно ночью, перекусили слегка и спать. Голова не успела коснуться подушки – уснул, кажется, прошла ровно секунда, снова вставать. Тревога! Фашисты пошли на прорыв. Ты с трудом понимаешь реальность: где я, что случилось, куда нужно идти? На глазах пелена, мозг работать не хочет, все кружится, на ногах не стоишь. Минута, проснулся, очухался, погрузился в реальность, оделся, звонко щелкнули карабины брони, на лету схватил автомат и на выход, бегом к машинам, цели не ждут.

БМка летит, не касаясь земли, за окном темнота, фары еле светят, водитель опытный, держит дорогу. На ходу считаю установки прицелов, поворот в лес, вот поляна.

– Расчет, к бою, прицел – 500, уровень – 30–01.

Сергей бежит к точке, в руках – тренога, буссоль, на голове фонарь тусклый. Сориентировался, пошли угломеры 52–34 наводиться в буссоль. Готово, в рацию:

– Наведен готов!

– Четыре, огонь!

– Залп!!!

Через малое время слышим, бах, и столб дыма недалеко от БМки. Кричу:

– Ребята в укрытие!!!

Сам упал за дерево в землю вжался, голову закрыл, слышно выход снаряда, снова бах!!!

– В рацию слышу, отклонения нет, остатком огонь.

Все тихо выходов нет, кричу КБМу:

– Остатком сработаешь?

– Да, не вопрос!!!

Водитель – Женя, КБМ – Даня, вскочили, бегом к «Граду», пара секунд – и ракеты пошли. Мы лежим, ждем, молимся, лишь бы не было прилетов по нам. Еще двадцать секунд, ракеты в воздухе, машина взревела, как голодный злой тигр, не сворачивая пакет, рванула, пронеслась мимо нас. Лежим, ждем, прилетов нет, встали, выдохнули. Смотрю, по дорожке идет Сергей. Пригляделся – хромает. Мысли дурные гоню, вдруг бежал, ногу вывихнул. Подхожу:

– Серега, ты как?

– Похоже, ногу задело!

Кричу в рацию:

– Машину подгоняйте сюда, Серегу ранило.

На пост:

– У нас – триста, легкий!!!

– Везите сюда.

Машина ушла, мы – в другую! Понеслась карусель!!! Цель, снова цель.

Утро, рассвело, остановились в лесу, в кружок собрались, обсуждаем работу: что получилось, что нет. Конечно, говорим про прилеты, кто как себя вел, кто где был, что делал, что думал, что чувствовал. Ребята – красавчики, всем храбрости не занимать!

Парнишка один из расчета вдруг показывает железяку, размером как пуля, и говорит:

– Нашел в рукаве!

– Как так, такое бывает?

Стали разглядывать одежду его. Насчитали три дырки, на нем – ни царапины. Оказалось, осколок! Вошел сбоку, пробил аптечку, ударился о броню, срикошетил в рукав и остановился в манжете, почти рукою железку поймал. В рубашке парень родился, или точнее – в броне!

Вернулись домой, захожу, напротив моей кровати – Серегина. Спальника нет, матрац свернут, видно сетку кровати, вещи убрали, пусто стало. В госпиталь его увезли. На душе скверно, грустно, слеза навернулась, сдержался. Сел на кровать, руки в колени упер, голову обхватил, минуту сидел! Встал, что делать, дальше работаем, хорошо, что Серега живой!

Утром пришла весть от него: все нормально, осколок навылет, рана серьезная, но заживет. Рассказал, что помнит только, как в машине на пост везут, что было раньше – в тумане, не помнит, контузия, видимо, надеюсь, тоже пройдет!