Тыл дышит дыханием воинов смелых

Совсем не геройски, серьезно, по делу.

Ребенок и взрослый, кто и чем может

Старается фронту помочь. И поможет!

Посылки с «больничкой», окопные свечи…

Поверьте, в России девиз будет вечен,

И нету в нем лжи, исключенья из правил:

«Россия – семья. И своих не бросает!»

В начале марта линия фронта отодвинулась так далеко, что мы уже не доставали даже на максимальных прицелах до позиций противника. Нужно было двигаться дальше, искать новые места для огневых позиций. Привычное занятие, в чем-то даже рутинное мероприятие, в этот раз немного отличалось от всех предыдущих. Нам предстояло отправиться на недавно освобожденную территорию. Облачившись в бронежилеты, взяв автоматы, сели в УАЗик, к которому прилипло прозвище «Гелик», и поехали с Исянычем на разведку. Мы должны были заехать практически в сам город Авдеевку. Именно там, в его окрестностях, изучив карту, мы нашли пару мест, подходящих для нашей работы. Выехали на трассу, на душе тревожно. Вдоль дороги постоянно курсируют вражеские дроны. По обочинам с обеих сторон трассы валяются сгоревшие дотла автомобили. Исяныч, ведя машину, старается ехать быстро, но, все равно, ты понимаешь, что дрон быстрей, от него не уйти. Не видя, что происходит в небе, пытаясь почувствовать, как бы угадать, что же там наверху, ты прислушиваешься к себе, к своему внутреннему голосу. Сквозь шум мотора машины пытаешься услышать еле заметный рокот дрона. Конечно, это все мистика и «птичку» нереально услышать, но все же. На подъезде к Авдеевке стоит блокпост. Проехав его, уходим направо.

– Исяныч, давай доедем до фильтровальной станции, посмотрим, что там.

– Поехали, но ты помнишь, там все дороги заминированы, ты же карту смотрел?

– Конечно смотрел! Едем, там видно будет. Если есть свежая, наезженная колея, то езжай по ней, не виляй и на обочину не заезжай.

На трассе машин нет. Подъезжая к нужному повороту, видим, что дорога перекрыта бетонными тетраэдрами. Между ними, в центре, узкий проезд. На асфальтированной дороге видно свежие, ярко выраженные следы машин, видимо, проезжавших тут недавно.

– Что, едем? – замедляя ход, спросил Раиль.

– Едем, вроде, следы не старые, недавно кто-то тут проезжал.

Аккуратно двигаясь по дороге, приближаемся к знаменитой фильтровальной станции. Здесь шли очень тяжелые бои. Станция вся разбомблена, разрушена почти до основания.

Вокруг все усыпано осколками снарядов, кусками земли, камнями и ломаными кирпичами. Сзади послышался шум машины. Нас догоняла белая трехдверная «Нива». Она уверенно, на большой скорости, ехала по дороге.

– Исяныч, давай пропустим ее: похоже, он не первый раз тут едет и знает, куда можно проехать, а куда нет.

Мы, пропуская едущую за нами машину, немного прижались. «Нива», переключив передачу, заревела, обогнала нас и помчалась вперед. Но через несколько сотен метров затормозила, развернулась, чуть вернувшись назад, нырнула в лесок, росший вдоль трассы.

Доехав до того места, где развернулась машина, мы увидели, что дальше никакого пути нет. Вся дорога засыпана осколками и грязью, из асфальта торчат неразорвавшиеся мины, снаряды. Исяныч, посмотрев на меня, сказал:

– Да ну, дальше не поедем. Ты видел, куда «Нива» свернула? Давай-ка за ней, посмотрим, что там.

Свернув с асфальта на грунтовую дорогу, мы оказались в густой дубовой роще. Это место долгое время было под фашистами, наши войска освободили его перед самым штурмом Авдеевки. Лес хоть и густой, но листвы еще нет, спрятаться тут не получится, сверху будет все видно. Среди деревьев много блиндажей, какие-то строения из досок, видимо использовавшиеся противником для устройства быта. Много мусора, валяются неиспользованные боеприпасы. Вскоре саперам тут предстоит много работы, чтобы этот прекрасный дубовый лес стал снова безопасным. Проехав сквозь рощу, на выезде мы неожиданно подъехали к источнику Святителя Николая. Это место не простое. Родник известен еще с 1701 года. Он уникальный: обладая чудодейственными свойствами, он стал местом паломничества людей со всего света. Имя святого он получил, когда прихожане на поверхности воды увидели лик Николая Чудотворца. Безбожники несколько раз пытались засыпать его, но родник пробивался на поверхность снова и снова. Над источником когда-то была сооружена часовня Божьей Матери «Споручница грешных».

Сейчас это место полностью разрушено. Сердце кровью обливается, когда смотришь на святыни, превращенные в руины. Так быть не должно! Но я уверен, со временем, все будет восстановлено, к святому источнику снова будут приходить паломники, и он, как прежде, обладая чудотворной силой, будет исцелять людей.

Исследовав местность, пометив для себя контрольные точки, мы вернулись на трассу и направились в город. Съехав с трассы, проехав под мостом, остановились еще на одном блокпосту. Мы в промзоне Авдеевки. Можно сказать, с этого места начинался прорыв обороны фашистов. Страшные виды открылись перед глазами. Не в каждом фильме ужасов увидишь такое. Мир после апокалипсиса. Кругом разрушенные до основания производственные цеха, административные здания. Земля изрыта огромными воронками от прилетов тяжелых снарядов. На обочине разбитые танки с оторванными, лежащими рядом, башнями. Сгоревшие искореженные остовы бронированных машин стоят повсюду, куда только может дотянуться взгляд.

Нагнетающая ужас атмосфера передается нам. Мы едем молча, глядя по сторонам, рассматривая поле битвы.

Дорога, идущая через промзону в саму Авдеевку, хорошо накатана, но к обочине прижиматься нельзя – она может быть заминирована. Местами на ней зияют дыры-воронки, торчат неразорвавшиеся снаряды – ехать опасно. Но, что удивительно, движение машин в обе стороны есть. Все едут куда-то: кто в город, кто обратно – разъехаться сложно. Порой образуются пробки, что, конечно, опасно. Навигация в этом районе не работает, ее глушат. Найдя место с ориентиром, хорошо видным на карте (определив точно координаты такого места, можно привязать огневую, не имея современных гаджетов), мы решаем привязать эту точку, но нам нужен и второй ориентир. Заметив столб линии электропередачи, отмеченный на карте, я направился к нему. Дорога, идущая по саду между небольшими садовыми домиками, вся усыпана осколками. Местами из нее торчат хвостовики неразорвавшихся мин. Аккуратно ступая, внимательно смотря под ноги, я медленно иду к столбу, чтобы намотать на него красный скотч и пометить его таким образом как ориентир. Эта местность не вся обследована, не разминирована, много еще тут найдется того, что с первого взгляда не видно. Привязав новую огневую, мы с Раилем направились в обратный путь. По трассе ехали молча. Иногда, шокированные увиденным, непонятно, к кому обращаясь, произносили:

– Это какой-то ужас! Постапокалипсис! Что с людьми стало, что надо этим хохлам!?!!

Уже на подъезде к дому, двигаясь еще по трассе, нам навстречу неожиданно из кустов выскочил мужик в военной форме, с противодронным ружьем и прицелился им прямо поверх нас.

Я, заметив это, говорю Раилю:

– Исяныч, дави на газ, где-то «птичка»! Судя по воон тому мужику, она прямо над нами!

Раиль утопил педаль газа в пол, но древний уазик не едет, он только, стал громче орать. С обеих сторон дороги отчаянно застрочили автоматы. Машина, виляя между ямами на асфальте, все же, набрав скорость, несется вперед. То и дело попадаем в выбоины, удары от подвески передаются нам. Подпрыгивая, мы синхронно кроем на чем свет стоит дорогу, УАЗик и гадский дрон, по всей видимости летящий прямо за нами. Стрелкотня постепенно начала отдаляться, и вдруг – взрыв, где-то сзади и, похоже, вверху. Видимо, сбили все-таки «камикадзе», или он, куда-то врезавшись, сдетонировал сам. Противодроновое ружье не всегда может посадить квадрокоптер. Порой оно никак не влияет на летающего убийцу. Бывает и так, что ружье, поймав в свое поле дрон, обездвиживает его, он зависает, и тогда в квадрокоптер можно попасть из автомата. Но если он движется, сбить его пулей сложно, не каждый раз это удается. Вдоль трассы стоят бойцы батальона радиоэлектронной борьбы. Они сбивают фашистские «птички», но и враг не дурак, он постоянно приспосабливается, меняет частоты работы своих БПЛА.

Дальность у них не очень большая – километров двенадцать – пятнадцать, но если где-нибудь поставить ретранслятор, то она увеличивается в разы. Ретрансляторы ставят ждуны или местные, притворившись, что они всей душой за Россию. Такой ждун, к примеру, может повесить в своем огороде на дереве, предварительно замаскировав, небольшое устройство, которое помогает летать дронам дальше. Ретранслятор сложно найти, не всегда это удается.

Свернув с дороги в поселок, мы решили сразу не возвращаться в расположение батареи, а прежде убедиться, что за нами не наблюдают с «птички» и никто в небе не следует за УАЗом. Плутая по поселку, сворачивая с одной улицы на другую, наблюдаем за небом и, только поняв, что за нами никто не летит, возвращаемся.

В этот день нас ждал еще один сюрприз, на этот раз очень приятный. Пришло сообщение, что нам везут гуманитарную помощь и скоро нужно встретить машину, которая, к нашему огромному удивлению, должна приехать прямо к нам в поселок.

К белой арке, которая стояла в конце некогда красивой аллеи, подъехала синяя «Нива-шевроле». Из нее вышла симпатичная девушка в зеленой военной форме. Это Оксана, она – невидимый боец нашего фронта, она – волонтер. Открыв пассажирскую дверцу, наклонившись, заглянула в салон «Нивы». Протянула руку, взяла поводок. Из машины резво выскочил черный пес.

Салон «Нивы» доверху забит коробками, свертками, упаковками – свободного места практически нет. Сквозь окна машины на картонных коробках, перемотанных скотчем, с отпечатанным на нем рисунком пятиконечной звезды, читаются надписи: «От Строчек-петелек, с любовью», «Оксана Луганск», «Для пацанов», «Мы с вами! Наш городок», «От ребят из 135 Лицея. Нашим Защитникам! Победа будет за нами!».

Оксана, ослабив поводок, неспеша, пошла гулять с собакой. Пес, с интересом оглядываясь, потянул ее к ближайшей полянке, и девушка спокойной походкой пошла за ним. Никуда не торопясь, она словно кого-то ждала. «Нива», припаркованная на площадке перед аркой, выглядела лишней в этой картинке. Сразу бросаясь в глаза, она привлекала внимание. Оглянувшись вокруг, не найдешь ни одной машины, стоящей на открытой стоянке – все укрыты в кустах или спрятаны под ветвями больших деревьев. В ста метрах от этого места, за зеленым искореженным забором, зияя огромной дырой, стоит взорванный частный дом. Кирпич от его стен бесформенными пыльными кучами лежит рядом. Вид здания ужасает. Не так давно по этому поселку работала украинская артиллерия. Фашисты разбомбили несколько жилых зданий, погибли гражданские люди, среди них были совсем еще маленькие дети. Находиться здесь опасно. Ежедневно над домами летают беспилотники-«камикадзе», выискивают цель для себя. Невозможно угадать, куда спикирует дрон со смертельным зарядом, – ты не знаешь, что на уме у вражеского оператора БПЛА. Нацисты никого не жалеют, у них нет принципов: они бьют по домам, дорогам, по гражданским автомобилям, не щадя мирных жителей. Найдя цель, дрон неожиданно пикирует с большой высоты. Врезаясь в машину, адская «птица» может убить целую семью. Дороги просто усыпаны остовами сгоревших гражданских машин. Линия фронта проходит совсем рядом с поселком, в который приехала девушка. Этот поселок расположился недалеко от Авдеевки. Находясь здесь, хорошо ощущаешь, что рядом идут бои. Слышны выстрелы пушек, в воздухе почти непрерывно со страшным ревом проносятся ракеты реактивных систем залпового огня. В небе то и дело с оглушительным звуком пролетают самолеты. Они выпускают по врагу десятки снарядов, скидывают тяжелые бомбы. Где-то вдалеке, еле слышно, раздается стрелкотня пулеметов. На днях наши войска штурмом взяли Авдеевку, но опасность от этого не миновала, наоборот, фашисты, разозлившись, что не смогли удержать город-крепость, которую строили десять лет, начали бомбить мирные поселки и города.

К «Ниве» подъехала «буханка». Она была не совсем обычная: кузов обрезан по кабину, морда машины от УАЗа, а сзади, вместо обрезанной части, сделана большая квадратная будка из профнастила, сбоку находится дверь – вход внутрь. Глядя со стороны на удивительный автофургон, так и хочется написать на нем слово «ХЛЕБ». Выглядит это несколько странно, но сделана машина с умом: утеплена, обшита фанерой, внутри есть большие скамейки, автономная печь, стол, ящик, наполненный разным скарбом. Эту единственную в своем роде «буханку» ребятам прислали волонтеры. Но машина оказалась сильно старой, гнилой – сейчас, после начала СВО, днем с огнем не сыщешь подержанный УАЗик, так что нам очень повезло, что волонтеры добыли хотя бы такую машину. Взявшись за дело, пацаны решили вопрос радикально. Срезали все «лишнее», сварили новый кузов, отремонтировали двигатель, перебрали всю ходовую. В итоге машина превратилась в дом на колесах. Сейчас в ней можно жить вдалеке от расположения батареи, чтобы быть ближе к огневой позиции и, не теряя времени, наносить сокрушительные удары по врагу.

Вообще, эта «буханка» может похвастаться очень затейливой судьбой. Она оказалась поистине народной: мало того что ее прислали волонтеры, так и на ремонт ей от души скинулись наши люди. Когда встал вопрос о ее восстановлении, мы поняли, что без помощи тыла не обойтись. Мы не могли какое-то время на это решиться, но все-таки в своем телеграм-канале обратились к подписчикам с просьбой поучаствовать в реанимации «буханки». Каково же было наше удивление, что участники дружно откликнулись, и буквально через неделю мы смогли приступить к ремонту! И когда у нас уже практически все было готово, но машина не ехала, потому что карбюратор, увы, оказался тоже старым, совершенно неожиданно пришла помощь из Екатеринбурга. Мои друзья и одноклассники, не говоря ничего, просто собрали за один вечер сумму на покупку карбюратора и отправили его нам. Честно признаюсь, это очень непривычно. Непривычно, что твои проблемы принимают близко к сердцу совершенно разные, подчас абсолютно незнакомые тебе люди. Почему-то становится неудобно перед ними. Но тыловой админ нашего канала сказал мне: «Ваши проблемы – это и наши проблемы! Ваша «буханка» – это и наша «буханка»!» А ведь правда, что-то в этом есть! Ведь мы все – один народ. Мы все вместе. В такие минуты особо остро это ощущаешь. Да, на самом деле, это ощущаешь всегда, когда приходит гуманитарка «из дома».

Чудо инженерной мысли под названием «буханка» остановилось и оттуда вышли два молодых парня, одетые в военную форму. Осмотревшись, увидели гражданскую «Ниву» и одинокую девушку, гулявшую с собакой.

Парни переглянулись, в глазах немой вопрос: «Где же те люди, с кем мы должны встретиться?»

Девушка, одернув собаку, что-то искавшую в сухой траве, направилась к ребятам. Пес не хотел оставлять свое занятие и, уткнувшись носом, громко нюхая, «читал» оставленную другим псом «эсэмэску». Оксана, тихонечко потянув за поводок, ласково сказала ему:

– Ну, что ты? Пойдем, нас же ждут.

Подойдя к ребятам, девушка, улыбнувшись, спросила:

– Вы Артдизайнеры?

Парни замерли в изумлении. На их лицах был неподдельный восторг, какое-то безмерное удивление. Выдохнув тихонько, один из них произнес:

– Да, это мы. А вы – Оксана? Из Екатеринбурга?

– Да.

– Неужели вы одна приехала? – все еще продолжая удивляться, спросил военный.

– Нет, не одна, со мной пес, – улыбаясь, ответила Оксана.

– Невероятно! Я не могу в это поверить! Вы хоть понимаете, где вы? Рядом, совсем близко, линия фронта, укропская артиллерия работает по поселку, это опасно! И ехать так далеко одной, совсем нелегко. Оксана, вы – суперженщина! Вы очень крутая! Но все же, давайте отъедем дальше, чтобы тут не стоять. Может, к нам зайдете, пообедаете, чаю попьете?

– Нет, ребята. Мне сегодня еще нужно в Макеевку, в Донецк и в Харцызск отвезти вещи ребятам. Я уже договорилась. Меня везде ждут.

Открывая багажник «Нивы», Оксана стала подавать коробки. Ребята перенесли их в УАЗик, сложив в кузов гуманитарную помощь, которая предназначалась им, хотели уже прощаться, но девушка, остановив ребят, спросила:

– А вам одеяла теплые нужны? Есть еще портативные небольшие печи, возьмете?

Не дожидаясь ответа, Оксана достала из машины несколько плотно свернутых, замотанных пленкой одеял и самодельные металлические печки.

Попрощавшись с очаровательной девушкой, ребята сели в машину. УАЗик, сдав назад, развернулся. Проехал вдоль голых деревьев, ровным строем высаженных на аллее, двинулся в обратный путь. Оксана, неспеша усадив пса на переднее сиденье «Нивы», села за руль, закрыла дверцу. «Нива» завелась, выехав на дорогу, свернула в проулок и скрылась между домами.

Ребята всю дорогу ехали молча. Пораженные отважностью девушки, они никак не могли переварить то, что увидели.

Что двигает ею? Ведь это же страшно, это опасно, ты не можешь предвидеть, что случится в пути. Насколько сильным нужно быть человеком, чтобы решиться поехать в зону боевых действий! А сколько еще таких же девушек колесит вдоль линии боевого соприкосновения, и мы не знаем о них почти ничего! Эти храбрые, невидимые бойцы не выставляют себя напоказ, не кричат на всю страну о себе, как некоторые медийные горлопаны. Они скромно делают благие дела, следуя правилу: «Делай добро и убегай». Подчас мы не знаем, от кого нам приходит гуманитарная помощь, но мы искренне, всей душой благодарны этим людям. Однако бывает иначе. Порой к нам заезжают медийные недоличности, чтобы песенку спеть. Напакостившие, облитые грязью народом, они желают отмыться. Пиарясь по всем каналам, скинув перья, надев кожанку, такой «брутальный» мадам на всю страну говорит: «Смотрите, я в Горловку приехал, парням песенку спел, в цветных, красивых коробочках вещи привез, я – герой». Глядя на него, ты всем телом, каждой клеточкой, ощущаешь неискренность, поддельную заботу, притворство. Появляется отвращение, хочется подсказать влюбленному в себя певунишке точный адрес, куда надо идти.

Когда мы оказались «за лентой» полтора года назад, нам, мобилизованным, было все непривычно. Очутившись в учебном лагере на Горке, мы быстро осознали, что тут нет ничего – только вещи, которые ты взял с собой. Ребятам, уезжавшим на фронт, военкомы говорили: «Брать ничего не надо, там все дадут». И многие так и сделали. Не подготовленные к элементарным трудностям, они прибыли с полиэтиленовыми пакетиками, в которых, кроме бутерброда и бутылки воды, ничего не было. Мало кто готовился основательно, но у тех, кто ответственно подошел к ситуации, был хотя бы необходимый набор вещей: спальник, нож, мультитул, теплые вещи, коврик-пенка, плащ от дождя. Я, помню, даже две рации взял, их мне дал брат жены. Как потом оказалось, совсем не напрасно! Министерство обороны, конечно же, нас одело в форму, нам дали сухпайки на три дня, автоматы, но все понимают, что этого недостаточно, чтобы наладить хоть какой-нибудь сносный быт.

Спустя время, пройдя минимальное обучение, перекатившись, мы оказались в деревне под Кременной. Тут нас ждали ребята, воевавшие с первых дней СВО. Они уже опытные, знали, что к чему. Но их было не много, не более трети от тех, кто зашел сюда в первые дни. Мы пришли пополнить поредевший артиллерийский дивизион. За семь месяцев, что шла СВО, опытные бойцы уже обжились, разжились каким-то имуществом, но впереди нас ждала зима. Сложный, суровый период, требующий концентрации всех сил. Нам было необходимо множество разных вещей, чтобы пережить холодный сезон, устроить элементарный быт. Именно здесь мы первый раз получили гуманитарную помощь. Ребятам, таким же мобилизованным, как и я, земляки из города Пласт прислали гуманитарку. Там были очень нужные вещи: генераторы, рации, теплые резиновые сапоги, теплые зимние костюмы «Горка», носки, нательное белье и много еще разных полезных и очень нужных подарков. Передать ту радость и безмерную благодарность, которую мы испытывали к волонтерам, собравшим целый кузов вещей, было невозможно. Это походило на маленькое чудо, на волшебство, случившееся в самый нужный момент.

Практически все время мы проводили в лесу. Находясь на огневой или в ожидании цели, на открытом пространстве, под дождем или снегом, под пронизывающим холодным ветром, мы работали круглые сутки, даже не мечтая о выходных. В таких условиях вещи намокали, рвались и быстро приходили в негодность. Было ужасно тяжело, враг давил, пытаясь проломить нашу оборону. Сегодня, глядя на фотографии того периода, не узнаешь себя, не узнаешь пацанов. Вымотанные, истощенные, с черными лицами, в грязной одежде, мы выглядели уставшими и, наверное, сильно постаревшими. Представляете, насколько важна и необходима была нам помощь волонтеров. Вернувшись домой, нам было во что переодеться, мы могли сменить промокшие берцы на теплые сапоги, снять грязную форму и надеть чистый костюм. Я хорошо помню те моменты, когда только ребята из Челябинской области, в частности из Пласта, с завидной регулярностью получали гуманитарную помощь. Со временем и другие ребята, освоившись, наладили связь с домом, и теперь многим начали приходить посылки. В них было все необходимое: лекарства, обувь, одежда, инструмент, печи-буржуйки, разные вкусности и множество других, таких нужных вещей.

Каждый взвод, батарея или дивизион – это большая семья. Тут все так же, как в обычной гражданской семье. Те же проблемы, те же заботы, так же нужен несложный набор предметов: газовая плитка, к ней – баллон, стиралка, портативная печь, генератор и куча всякой утвари, чтобы наладить мало-мальски сносный быт. Ведь жизнь на войне – это не так, как мы видим в кино, это не бесконечный бой крупным планом. Это такая же жизнь, но условия немного другие, и работа твоя – война.

И люди видят и понимают, что их личный, порой, скромный вклад многое значит, много решает на фронте. Люди, объединяясь в коллективы, стали создавать специальные фонды, собирать вещи, продукты и отправлять их солдатам на передовую. Бабушки, мамы и дети начали плести маскировочные сети, собирать и упаковывать посылки, посвящая этому все свободное время. Страна сплотилась в едином желании помочь своим сыновьям.

Находясь на фронте, мы это очень хорошо ощущаем. Сейчас многое изменилось, с первыми днями, конечно же, не сравнить. Стало значительно легче. Иногда задумавшись, вспоминая историю, я сравниваю, провожу аналогии с тем, как было тогда, восемьдесят с лишним лет назад, в годы Великой Отечественной войны. Безусловно, война была намного серьезнее, масштабнее, все силы были брошены на победу, страна сплотилась в едином порыве разгромить врага, сжалась в кулак. Люди отдавали на фронт все свои сбережения. Всегда поражался силе духа народа, читая о том, как в то сложное время простые граждане, сами кое-как сводившие концы с концами, сами нуждавшиеся в помощи, собирали деньги для Красной армии. Известно много случаев, когда даже дети копили или различными способами зарабатывали и отдавали все средства на покупку оружия: пулеметов, танков и самолетов. При чтении детских писем тех лет наворачиваются слезы. Мне вспоминается очень трогательная история девочки Ады, эвакуированной за Урал вместе с мамой-врачом и еще сотней детдомовских детей. Им приходилось очень тяжело. Проделав на поезде трудный путь, они поселились в Омском крае в старенькой пристройке дома. Отец Ады к тому моменту уже воевал. Когда началась война, девчонке было всего пять лет, но, несмотря на свой совсем еще детский возраст, она поступала как взрослый человек. Всей душой переживая, стремясь помочь, Ада написала письмо в редакцию местной газеты:

«Я Ада Занегина. Мне шесть лет. Гитлер выгнал меня из города Сычевка Смоленской области. Я хочу домой. Маленькая я, а знаю, что надо разбить Гитлера и тогда поедем домой. Мама отдала деньги на танк. Я собрала на куклу 122 рубля и 25 копеек. А теперь отдаю их на танк. Дорогой дядя редактор! Напишите в своей газете всем детям, чтобы они тоже свои деньги отдали на танк. И назовем его “Малютка”. Когда наш танк разобьет Гитлера, мы поедем домой. Ада. Моя мама врач, а папа танкист».

Эти строки отозвались в сердцах многих детей. Редакцию завалили письмами. Дети собрали огромные по тем временам средства и направили их в фонд обороны, а руководство Омска направило телеграмму Верховному Главнокомандующему, сообщив ему о просьбе дошкольников, собравших деньги, построить на них танк и назвать его «Малютка». В 1943 году от Иосифа Виссарионовича Сталина пришел ответ:

«Прошу передать дошкольникам города Омска, собравшим на строительство танка “Малютка” 160  886 рублей, мой горячий привет и благодарность Красной Армии. Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. Сталин».

Машину построили, она принимала участия в боях с 1943 года, судьба ее доподлинно неизвестна, но, по некоторым данным, танк Т-60 дошел до Берлина. Интересно, что механиком-водителем машины была невысокая, миниатюрная девушка, ростом всего 151 см, и у нее тоже был позывной «Малютка».

Безусловно, это был не единственный случай, их было очень много. Большие коллективы предприятий, колхозов и совхозов собирали и перечисляли деньги на фронт, простые люди отправляли посылки с вещами, продавали имущество, на вырученные деньги покупали технику для бойцов. Если собрать все средства, что пожертвовали люди СССР на войну с фашистом, то примерно один год полностью был профинансирован за счет них.

Спустя восемь месяцев после мобилизации я уехал в отпуск. Конечно, он пролетел как один день, но в нем случилось важное событие, которое в дальнейшем получило приятное продолжение для нашей батареи. Супруга одного из моих одноклассников по СУНЦ УрГУ активно занималась поддержкой бойцов на фронте. Аня – очень энергичная, позитивная, оптимистичная девушка. Казалось, она знает обо всех проблемах и заботах парней на СВО. Когда я собирался возвращаться, она принесла для моих однополчан стопку вещей и сказала:

– Давай мы возьмем вас под наше крыло? Называемся мы «Строчки-петельки». Мы шьем одежду, собираем для парней гуманитарку и отвозим ее прямо на фронт. Говорите, что вам нужно, постараемся привезти.

Конечно, сразу вот так принять предложение было немного неудобно – тем более там еще и пехотинцы подопечные у них есть! Всем известно, что пехоте тяжелее всех приходится на фронте и в бытовом плане: именно пехота живет почти всегда в блиндажах и окопах. Тогда я ответил, ничуть не кривя душой, что пехоте помощь нужней. Но с благодарностью взял то, что уже было у Ани с собой: футболки, толстовки, плащи – те самые вещи, которые никогда лишними не бывают. Однако, как выяснилось, «Строчки-петельки» своих не бросают, и спустя время нам привезли от них первые посылки. Таким неожиданным образом мы стали подопечными добрых, заботливых женщин, от чистого сердца помогающих парням на передовой.

Скоро весна, здесь она наступает быстро. Уже сейчас чувствуется пробуждение земли ото сна. Местами появляется зеленая травка. Птички по-другому, веселее, поют. Солнышко ласково пригревает. В скором времени станет жарко. В обычной форме будет тяжело воевать. А где-то там, в холодном и еще заснеженном Екатеринбурге, мастерицы уже строчат легкие маскхалаты, чтобы отправить их нам.