Когда я получил ранение, было воскресенье. Меня привезли в распределительный пункт, в который немного позже доставили «Тихона», а потом «Магадана». Я раздевался на перевязку и увидел в коридоре священника. Для меня это было как лучик света во всей этой тьме, я сначала даже не поверил. Мы только что выбрались из ада, в котором нас сохранил живыми Бог. Священник прочитал небольшую молитву и причастил меня. Мы поговорили, я рассказал немного про себя. Он спросил, нужно ли исповедоваться. Я ему ответил: «Я никого не убил, никаких жестокостей не делал, матом не ругаюсь, единственное, что курю». С одной стороны, хочется исповедоваться, но я действительно не знал, что говорить. И я подумал про себя, посмотрев на всех этих раненых в коридоре: «Мы тут все мученики. Мы страдаем, на позициях живем без еды и воды, постоянно молимся. Можно сказать, что это самый строгий пост и самая сильная молитва. Но мы мученики не ради Христа, у каждого свои мотивы». И не стал ему говорить этой мысли.

В Евангелии от Иоанна написано: «Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя» (Ин. 15: 13). Мы сражаемся за своих родных, близких, друзей. Чтобы они жили в мире и безопасности, чтобы враг не ходил по нашей земле, не убивал мирных жителей. Мы в прямом смысле проливаем за это свою кровь. Это добровольная жертва.

Понятия «мир» и «война» противоположны, но так получается, что ради мира ты должен воевать. И каждый, кто ушел на фронт, вносит свой вклад в завершение этой войны.

Можно ли мученичество за людей отождествлять с мученичеством за Христа? Ведь и Христос пострадал за людей ради их спасения. Наверное, можно.

Нет таких слов, которые по достоинству могут описать стойкость и мужество наших штурмовиков. Это «работа» на максимуме физических и душевных сил. Требует полной самоотдачи и самоотверженности, храбрости и мужества.

Ты уходишь на войну умом и телом, возвращается тело, мысленно ты остаешься на войне. Кто был на войне один раз, тот мысленно там остался. Это неизгладимый из памяти опыт, который остается с тобой всегда. Дай Бог этого не видеть нашим потомкам, не знать, насколько жизнь может быть жестокой.

Нас с ребятами раскатывали артиллерией, минометами, закидывали кассетными боеприпасами, стреляли по нам из автоматов, АГС, РПГ, из танка, скидывали с коптера гранаты и мины, зажигательные снаряды, направляли на нас дроны «камикадзе», травили газом, но мы выстояли. Выжили далеко не все. И мы будем помнить о них. Обо всех, кто положил свою жизнь за близких и друзей, за свое Отечество. Мы не забудем вас, парни! Вечная вам память и царствие небесное!

Мое особое уважение к «Броне» – боевому товарищу и всем парням, добровольцам, кто был со мной, стоял плечом к плечу, разделял последний глоток воды. Наше общее уважение к каждому бойцу, защищающему нашу Родину.

Лесополосу «Лисий хвост» наши штурмовики взяли четыре месяца спустя, а поселок слева – через полгода. День за днем, месяц за месяцем сюда заходили наши штурмовые группы и забирали украинские блиндажи. Каждый метр земли дается с большим трудом, большими потерями. Эта земля пропитана кровью и вопиет к Богу.

Нет смысла рассуждать о тактических победах и поражениях. Всегда были и всегда будут среди солдат и офицеров и герои, и трусы. Но героев намного больше. Россия всегда побеждает, потому что держится на плечах героев.

Мне довелось как-то слышать такую историю. У одного человека два прадеда участвовали в Курской битве во время Великой Отечественной войны. Первый прадед был штурмовиком и считал, что эта операция проводилась ужасно, с очень большими потерями. Второй прадед служил офицером и хвалил эту битву, доказывал, что на стратегическом уровне она была проведена блестяще. Военная операция одна и та же, но взгляды на разных уровнях могут отличаться. На войне всегда есть потери, на большой войне – большие потери. Каждая смерть – это ужасная трагедия для семьи, общества и страны. В любом деле, как и в военной операции, самыми важными являются начало и конец: как мы его начали, с какими целями и чего достигнем. Я уверен в нашей победе, иного пути нет.

Боевой опыт мой и моих товарищей показывает, что все находится в руках Божьих. Иногда один осколок становится смертельным, в других случаях там, где должно было быть роковое ранение, – только контузия или несколько царапин. Я видел это не раз своими глазами.

Знакомый хирург рассказывал много случаев, кажущихся нереальными. Например, осколок прошел в шею и, не задев вены, остановился в миллиметре от сонной артерии. Еще немного – и боец бы мгновенно умер. У других (видел не один такой пример) осколком сносило полчерепа, им ставили титановые пластины, и ребята жили без отягчающих последствий. Перечислять такие чудеса можно очень долго.

Когда я уезжал из части в отпуск после ранения, со мной ехал один сослуживец. Его ранение было примерно такое же, как у меня, так же в правой ноге мешал крупный осколок. Но у меня он каким-то невероятным образом, пройдя в ноге сантиметров пятнадцать, не задел жизненно важные системы, остановился в 4 миллиметрах от седалищного нерва и крупной артерии. А заживший рубец располагается точно на сухожилии. Сослуживец очень удивился и сказал, что его осколок, зайдя в том же месте, зацепил и нерв, и сосуды, и кость, из-за чего теперь большие проблемы.

Мой товарищ «Змей», с которым я лежал в госпитале, сказал, что я «обманул саму смерть». Действительно, это невероятные вещи, настоящее чудо Божие. Все эти ситуации показывают нам, что за воинов надо молиться, чтобы больше парней выживало, а ранения были с меньшими последствиями. Бог совершает много чудес по милости и человеколюбию. Когда человек жертвует собой ради других, Спаситель всегда рядом.