Воспоминания о школьной поре в Еврейском лицее

Ты помнишь? Я провела много восхитительных часов, говоря о школе, учителях, приключениях и мальчиках. Когда наша жизнь еще была нормальной, все было так прекрасно. Тот год в лицее был раем для меня: учителя, то, чему я научилась, шутки, престиж, увлечения, поклонники.

Ты помнишь? Когда я вернулась из города в тот день, я нашла в почтовом ящике пакет от «un ami, R» [друг, Р. (франц.). – Прим. переводчика]. Он мог прийти только от Роба Коэна. Внутри лежала брошь стоимостью не меньше двух с половиной гульденов. Ультрасовременная. Отец Роба продавал подобные вещи. Я проносила ее два дня, а потом она сломалась.

Ты помнишь? Что вышло у нас с Леж на занятии. У нас был тест по французскому языку. У меня с ним особых проблем не было, но у Леж были. Она списала у меня ответы, и я просмотрела их, чтобы внести исправления (я имею в виду ее тест). Она получила С+, а я С—, так как благодаря моей помощи у нее что-то оказалось правильным, но обе оценки вычеркнули и заменили большой жирной F. Большое возмущение. Мы пошли к господину Премселе, чтобы объяснить, что произошло, и в конце концов Леж сказала: «Да, но у всего класса были открыты учебники под партами!» Господин Премсела пообещал классу, что никого не накажут, если все, кто списывал, поднимут руки. Поднялось около десяти рук – меньше половины класса, конечно. Через несколько дней господин Премсела снова устроил нам проверку. Никто не разговаривал с Леж и со мной, и нас заклеймили стукачами. Вскоре я сдалась под давлением и написала длинное письмо с извинениями классу 1 Л II, прося у всех прощения.

Через две недели все было забыто. Письмо было примерно таким:

Учащимся 1 Л II класса,

Анна Франк и Леж Гослар настоящим приносят свои искренние извинения учащимся 1-го класса Л II за свое трусливое предательство в вопросе французского теста.

Мы сделали, не подумав, и мы добровольно признаем, что наказать нужно только нас одних. Мы считаем, что время от времени каждый может в гневе сказать лишнее слово или фразу, и это может привести к неприятной ситуации, даже если никто к ней не стремился. Мы надеемся, что класс 1 Л II посмотрит на инцидент в этом свете и ответит добром на зло. С этим ничего не поделать, и две виновные стороны не могут отменить то, что сделано.

Мы бы не писали это письмо, если бы искренне не сожалели о случившемся. Кроме того, мы просим тех из вас, кто игнорирует нас, пожалуйста, прекратите, поскольку то, что мы сделали, было не настолько плохо, чтобы вечно смотреть на нас, как на преступников.

Любой, кто не может выбросить эту историю из головы, должен подойти к нам и хорошенько отругать либо попросить об одолжении, которое мы с радостью сделаем, если оно возможно.

Мы верим, что все в классе 1 Л II теперь смогут забыть об этом деле.

Анна Франк и Леж Гослар

Ты помнишь? Как С. Н. [1] сказал Робу Коэну в трамвае, а это слышала Санны Ледерманн, которая и передала мне, что у Анны гораздо красивее лицо, чем у Дж. Р, особенно когда она улыбается. Ответ Роба был: «Ну а у тебя большие ноздри, К.!»

Ты помнишь? Как Морис Костер собирался представиться Пиму и попросить разрешения встречаться с дочерью.

Ты помнишь? Как Роб Коэн и Анна Франк засыпали друг друга письмами, когда Роб был в больнице.

Ты помнишь? Как Сэм Соломон всегда следовал за мной на велосипеде и хотел ходить со мной за руку.

Ты помнишь? Как А. В. поцеловал меня в щеку, когда я пообещала ничего не рассказывать о Е.Г. и о нем.

Надеюсь, что еще будут счастливые, беззаботные школьные дни.

Без даты