Прошла неделя после аварии. Мать Кэди приходила утром и днем, но ей не позволяли оставаться надолго, так как постоянная нервная болтовня утомляла Кэди, а медсестра, которая ухаживала за ней, заметила, что Кэди ждала визитов отца гораздо больше, чем матери.

У медсестры почти не было проблем с маленькой пациенткой. Хотя Кэди, должно быть, испытывала сильную боль, особенно когда ее осматривал врач, она никогда не жаловалась и никогда не была в плохом настроении.

Она предпочитала спокойно лежать и думать, в то время как сестра Анк сидела рядом с кроватью за вязанием или чтением. После первых нескольких дней Кэди уже больше не спала целыми днями. Она любила время от времени поговорить, и никто не казался ей лучшим собеседником, чем медсестра Анк, которая всегда была так спокойна и говорила очень нежным голосом. Эта нежность и привлекала Кэди больше всего. Только теперь Кэди поняла, что никогда прежде она не испытывала материнской любви и нежности по отношению к себе. Постепенно у них двоих возникло чувство доверия, и медсестра начала задавать Кэди самые разные вопросы.

Однажды утром, в конце первых двух недель, когда Кэди уже начала доверять ей, медсестра Анк осторожно спросила о ее матери. Кэди ждала этого вопроса, и она с облегчением поделилась своими мыслями и чувствами.

– Почему вы спрашиваете? Вы думаете, я плохо отношусь к маме?

– Нет, я не это имела в виду. Просто я чувствую, что ты относишься к своей матери иначе, чем к отцу, возможно, немного холодно.

– Это правда. Мне кажется, я не чувствую настоящей привязанности к матери, и это разбивает мне сердце. Мы с мамой очень разные. Это было бы не так уж плохо, если бы она проявляла больше внимания к тому, что для меня важно, а значит, и ко мне самой. Вы можете мне помочь, медсестра Анк? Вы можете мне подсказать, как изменить отношение к маме, чтобы она не чувствовала, что я люблю ее не так сильно, как отца? Потому что я знаю, что мать очень любит меня, своего единственного ребенка!

– Она хочет тебе добра. Я думаю, она просто не знает, как к тебе подойти. Может быть, она застенчивая и неуверенная в себе?

– О нет. Это не так. Она считает себя идеальной матерью. Она бы удивилась, если бы кто-то сказал ей, что она не знает, как подойти ко мне. Она явно думает, что это моя вина. Медсестра Анк, вы как раз та мать, которую я хотела бы иметь. Я так тоскую по настоящей матери, по женщине, которой моя мать никогда не сможет быть.

На земле нет ни одной души, которая была бы полностью довольна тем, что имеет, хотя большинство людей сказали бы, что у меня есть все, что мне нужно. У меня есть уютный дом, мои родители хорошо ладят между собой, и я получаю все, что могу когда-либо пожелать, но не должна ли настоящая, понимающая мать играть большую роль в жизни девушки? А может, и не только в жизни девушки? Откуда мне знать, что думают и чувствуют мальчики? Я никогда не была в близких отношениях с мальчиком. Но они наверняка так же чувствуют потребность в понимающей матери, хотя, возможно, они выражают это иначе!

Мне только что пришло в голову, что маме не хватает такта. Она как-то бесчувственно говорит о самых деликатных темах. Она ничего не понимает в том, что происходит у меня в душе, и все же она постоянно повторяет, что ей так интересны подростки. Она ничего не знает о терпении и мягкости. Она может быть женщиной, но не настоящей матерью!

– Не суди свою мать слишком строго, Кэди. Возможно, она другая, потому что она через многое прошла и теперь предпочитает избегать всего, что может причинить боль.

– Я не знаю. Что такая дочь, как я, знает о своих родителях? Или о жизни матери? Они когда-нибудь что-нибудь мне говорят? Именно потому, что я не понимаю мать и она не понимает меня, мы никогда не доверяли друг другу, не делились друг с другом ничем.

– А отец, Кэди?

– Отец знает, что у нас с мамой разные характеры. Он понимает и мать, и меня. Он хороший, сестра Анк, и он пытается компенсировать то, чего я не получаю от матери. Вот только он боится говорить на эту тему и избегает любых разговоров, которые могут привести к ней. Мужчина может многое, но он никогда не сможет заменить мать!

– Хотела бы я сказать тебе иначе, Кэди, но не могу, потому что знаю: ты права. Жаль, что вы с матерью оказались на противоположных сторонах, а не на одной. Как думаешь, все исправится, когда ты станешь старше?

Кэди едва незаметно пожала плечами:

– Я так тоскую по матери. Для меня бы так много значило иметь кого-то, с кем я могла бы делиться, кому бы полностью доверяла и кто бы точно так же относился ко мне!

– Кэди, я очень тебя люблю и хотела бы дать тебе то, что ты просишь, но я не думаю, что когда-нибудь смогу стать тем, кого ты во мне видишь. Я могла бы рассказать тебе многое, в том числе и о себе, но между нами никогда не будет такого доверия, какое существует между матерью и дочерью или между двумя подругами, потому что такое доверие должно вырасти!

При словах сестры Анк глаза Кэди наполнились слезами. Когда та закончила говорить, Кэди протянула руку, так как она еще не могла сидеть, но сестра Анк поняла, что она хочет что-то сказать.

– О, сестра Анк, для меня это ужасный удар, но вы правы. Я могу дать вам свое доверие, но вы не можете дать мне ваше.

Кэди замолчала, а сестра Анк стала очень серьезной:

– Давай не будем больше об этом сейчас, моя дорогая. Однако хорошо, что ты рассказала мне о своей матери. – И, резко сменив тему, добавила: – Чуть не забыла, у меня есть для тебя новости. Если ты продолжишь так хорошо идти на поправку, то твои друзья смогут тебя навещать, по одному, начиная со следующей недели!

По глазам Кэди было видно, что она в восторге от этой новости. Не столько потому, что она сможет снова увидеть своих друзей, сколько потому, что это было самым явным доказательством того, что она поправляется.

Чувствуя радость и облегчение, она съела принесенную ей в постель тарелку овсянки и затем порузилась в послеобеденный сон.