Пока мы без тени ложной скромности, подслушивали беседу важного человека и девицы-продавщицы, работницы этого «офиса», с удовольствием общающейся и буквально таящей от внимания такого большого дяди, подошла и наша очередь, на обслуживание у кассы. Вернее… мы так думали, что наша.

— Так, — произнес человек, смотря на записанные на листочки цифры и данные, принесенные ему убежавшим меланхоликом, — пикап, номер… год выпуска… ну хоть еще один забрали… так… — поднял он взгляд, на стоящего за нашими спинами человека.

— Это не моё. — помотал он головой. — У меня два самосвала.

— Тогда чьё это… — посмотрел мужчина на листок, и на его оборот, ища какие-нибудь приписки.

— Это наше! — замахала у него пред носом ручкой сестренка.

А я со вздохом достал из-за пазухи деньги.

— Дети? — удивился человек, вскидывая бровь. — Чьи это дети? — загулял он взглядом по офису, останавливаясь на коллегах, что если замечали его взгляд, и наше существования, только пожимали плечами — не знают они!

— Мы не чьи-то, мы машину покупаем! — пропищала сестричка.

А я потряс бумажками купюр, привлекая к себе внимание.

— Хорошо, — сделал тон дипломатичным продавец, опустив бумагу с номерами на стол, — но как я вам её продам?

— У нас есть деньги! — указала пальчиками с двух рук сестра на купюры у меня в руках, и кто-то из иных «кассиров» прыснул со смеху в кулачок.

— Это хорошо. — покивал собеседник. — Без денег и разговора бы не было. Но у вас ни прав, ни документов, ничего! На кого я вообще продажу оформлять буду?

— У нас есть документы! — указала сестричка на появившеюся во второй моей руке карточку охотника, что засияла, удостоверяя всех в подлинности.

А у девочки, что обслуживала сумма за соседнем столиком, отвисла челюсть, глядя на эту карточку. Да и сама она, стала походить на статую «удивлённая барышня из воска» Да и сумм, повернувшись к нам лицом, сначала нахмуривался, а потом его брови стремительно поползли вверх, а челюсть вниз.

Вот только нашего товарища кассира-продавца, это как-то нисколько не смутило, ни вид соседей, ни вид карточки охотника.

— Хорошо, документы у вас есть, — покивал он головой, — но что насчет прав?

— Прав? — похлопала ресничками сестренка.

— Права на вождения транспортных средств. Для вашего пикапа, — мельком бросил он взгляд на листок, — нужны права третьей категории, легковые военные и полувоенные авто.

— Э… — протянула сестра, и посмотрела на меня.

— Ну а как вы на авто ездить по дорогам то собрались без прав? — усмехнулся на это продавец, и кажется собрался нас просто тупо выпроводить, раз прав у нас нет, сунуть листок под нос и сказать «Следующий!»

Однако сестренка действовала быстрее:

— Так мы же не для себя! Это подарок!

— Подарок… — словно бы пожевал это слово мужчина, и посмотрел на девочку за соседним столиком, что на взгляд ответила взглядом, но её отвисшая челюсть была все там же, — хорошо, подарок… это можно… наверное. Давайте вашу карточку, будем оформлять. — протянул он вперед терминал для считывания карт, а сам стал вбивать цифры номера в компьютер.

Карточку я приложил, аппарат пикнул… как если бы денег не хватало пикнул! Мужчина отвлекся от компьютера, и посмотрел на аппарат…

— Еще раз пожалуйста, — попросил он, пододвигая считыватель чуть ближе.

Пикнул вновь — тот же результат. А мужчина посмотрел на экран аппарата.

— Неверный номер. Данные не найдены. — прочел он надпись на табло, и внимательно-внимательно на меня посмотрел.

Я покрутил в руках сияющею переливами карточку, посмотрел на сестру:

— Ну, мы мертвы, — сказал, пожав плечами, чудом сдержавшись, чтобы не изобразить из себя безголового всадника.

Сестра в ответ тоже пожала плечами и улыбнулась — ну да, а что такого то? Мужчина же нахмурился, и отодвинув аппаратик чуть в сторонку протянул руку ко мне.

— Можно? — попросил он у меня карточку на подержать.

Я отдал — а почему нет? В его руках она тут же погасла, и стала простой железкой, что бедолага и так и эдак закрутил в руках.

— Откуда это у вас? — задал он нелепый вопрос, перестав крутить карточку, но не возвращая её мне.

Мы в ответ пожали плечами.

— Она не похожа на подделку.

— Она настоящая. — улыбнулась сестрёнка.

— Нерабочие данные не могут быть у настоящих карточек… она должна быть передана ассоциации, пусть они там сами с ней разбираются, — сказал он, и сунул карточку куда-то в столку.

— Карту верни, быстро. — сказала сестра, поднося наконечник вылезшего из руки копья к горлу человека.

Вот только тот не растерялся, и пока одну руку поднимал на уровень лица, второй — нажал тревожную кнопку — в помещение тут же ввалилось три мордоворота в костюмах охраны. И тут же застыли, так как в их сторону смотрели три острейших копья, вылезших из спины сестренки, порвав её платьице в трех местах.

— Еще движение, и вы трупы. — сказала она не оглядываясь, и вновь обратилась к профессионально собранному, но явно туповатому продавцу, говоря спокойным ровным голосом, не несущим в себе и тени эмоции, — Карту верни, или я тебя на ленты здесь и сейчас изрежу, и скормлю как спагетти тем олухам, что ты вызвал на подмогу.

— Мы разозлили пятерку, — проговорила девочка за соседним столиком, пуча глаза на мою сестрицу, и стала тихо-тихо оседать под стол, чтобы не отсвечивать.

Сидящий напротив неё гражданин владелец завода, тоже бы не прочь спрятаться под стол, наплевав на свой статус, однако даже пытаться это делать не стал — не поместится и понимает это. Гражданин за нами, что хотел купить два самосвала, подняв руки в гору, стал медленно пятится от нас, чтобы не стать случайной жертвой. Да и весь офис замер, силясь понять, как им теперь быть и жить.

Мужчина же вор карточный, весь взмок, и потянулся к полке под столом, куда он сунул мою карточку. Медленно, не спеша, стараясь не провоцировать смерть…

— Ах вот вы где! — влетел в этот миг в помещение человек Павла, и замер, оценивая ситуацию.

Продавец, от крика, немного дернулся, и слегка порезал шею. Но не смертельно и даже не страшно, просто кожу поцарапал по сути. Однако, от этого действия, он совсем застыл, и даже медленное доставание быстро убранного перестало производится.

— Я же просил не создавать проблем! — воскликнул человек из ассоциации, явно злясь на нас за то, что мы тут учудили.

Шибче срать надо было! Или бежать побыстрее, догоняя! Мы итак неспешно шли на своих маленьких ножках-ножечках!

— Карту верни вор, — прошипела сестра сквозь зубы, и убрала копье от окровавленной шеи, перемещая его к носу, для убедительности.

Вот только эффект оказался скорее обратный — человек от острия у самых глаз совсем обделался от страха, и даже не собирался ничего доставать из-под стола.

— Прошу! Давайте не будем… — поднял руки в примирительном жесте человек Павла, что должен был не допустить такой ситуации, но допустил,

И заткнулся, так как у его головы просвистело копье, выпущенное сестрой из спины не глядя, рассекло ему ухо по краешку, и впилось в стену, словно бы та была мягким деревом, а не твердым бетоном.

Раздался визг дамочек, тихий перемат мужчин, и люди дернулись в стороны, словно птицы от мальчишек, но тут же замерли, понимая — любое движение и они трупы.

— Карту! — рявкнула сестра, требовательно протянув руку вперед.

Но… запас самообладания у нашего собеседника явно ВСЁ, и он уже просто сидел и трясся, ничего не делая и замерев как суслик пред драконом.

Сестра не выдержала паузы. Взмах копья, новый визг дамочек, в том числе и тех, что вряд ли могли что-то видеть сидя по укрытиям под столикам, и стол нашего продавца разваливается на две половинки. Половинки падают в разные стороны, раскрываясь как разломленный фрукт, но ещё до того, как они упали, сестра выхватила из воздуха выпавшею карту, ловко поймав её одной ручкой, второй продолжая угрожать человеку на стуле.

Карта в тот же миг скрылась где-то на её теле, ускользив по коже словно живая — когда она такому научилась⁈ Я даже таким не владею! А сестра, сделал рывок вперед, запрыгнула на колени бледному человеку, вставая на них ногами в ботиночках, и поднесла укоротившееся, спрятавшееся в теле, копье, самым кончиком к глазу продавца, хватая того за грудки.

— Ублюдок! Что ты собирался сделать с нашей карточкой⁈ — проревела она, кипя от злости, а народ в офисе начал читать отходную.

— Сестриц, думаю, он ничего не хотел с ней сделать, — улыбнулся я на это, не двигаясь с места и желая её успокоить.

— Посмотри в столе. — шипя в лицо бледному человеку в полуобморочном состоянии сказала она.

И я, пожав плечами, пошел смотреть что там в столе. И нашел… какие-то странные аппараты! Спрятанные под столешницей, находившиеся там в явно потайных отделениях! И карточка выпала явно оттуда! Она… да там как бы… вход в отделение стола с аппаратурой только один! Маленький и узкий, чтобы можно было только карту вставить! А вот выход… выход должен выдать что-то еще… копию? Дубликат? Подделку? Или туже карточку, только после обработки?

И что-то мне подсказывает, что дело тут не в деньгах! Дело тут, в…

— Звони в СБ ассоциации! — обернулся я к стоящему в шоке человеку Павла, — Живо! — и он вздрогнув, полез во внутренний карман за телефоном.

А наш глубоко шокированный продавец, вдруг вздрогнул, и ожил. Потянулся рукой куда-то к внутреннему карману, и уперся в выставленное на пути движения кисти копье, что прорезало конечность до самой кости.

— Не-не-не-не! — прошипела сестренка ему в лицо, все так же нависая над ним, стоя на его коленях, угрожая копьем выколоть глаз. — Сегодня мы обойдемся без взрывов с самоподрывом. — сунула она ручку под пиджак человека, что-то там нащупывая.

Это «что-то» издала довольно-таки громкий щелчок, и глазки сестрёнки округлились. На лице продавца на миг зажглась улыбка, а сестра, убрав из своего тела все копья. Прижалась к мужчине всем телом, обнимая руками и ногами.

Взрыв, оглушающий всех вокруг, облачко дыма и кровавая взвесь, и сестренка с омерзением на лице, отпускает тот кусок фаршированного мяса, в который превратился не самый лучший человек. От входа слышится мат, наш провожатый не успел никому еще набрать, но уже понял, что допросить никого не получится — подозреваемый самоустранился.

Мат также слышится и от прочих, в сочетании с пресловутым «Что здесь вообще происходит⁈». Раненых и пострадавших нет, но… напуганы все до усрачки.

— Это Яуза. — говорю я кивая головой, смотря на тушку мертвого человека.

Только они, присылали к нам людей с бомбами на теле, и сами весело уходили в самопожертвование. Вот только… где его маска? Нету её. А значит…не они, да?

— Определенно. — вздохнула сестра, глядя на свое обгоревшее и окровавленное платье, от которого осталась одна большая дыра на груди.

От входа слышится новая порция мата со словами «Просил же не создавать проблем!». Я же, обратился к напуганным и ошарашенным людям.

— Господа и дамы, вынужден сообщить, что вам придется задержатся, — в ответ почему-то услышал вздох облегчения, словно они ожидали услышать, что я попрошу их раздеться до трусы, и выложить все своё имущество на столы, — Так же ваши столы должны быть допрошены! — сказал я коламбурчик, и подмигнув, показал язык товарищам офисным работникам.

Попутно считывая реакцию на мое заявления, выискивая тех, кто напуган или старательно скрывает эмоции — их столы я допрошу с особой пристрастью!

По итогу мы проторчали в офисе этой конторки до самого вечера. Сначала, пока ждали группу из ассоциации, я осмотрел все столы, и пространства под ними, под полом и даже стены вниманием не обделил. Но кроме грязи, каких-то кусочков жёванной резины, пары забытых бумаг и денег разного номинала, ничего иного больше по тайникам не нашел. А, ну еще у девочки «из-за соседнего столика» под столом, прилепленные к столешнице снизу, весели резиновые волосатые яйца. Как она сама призналась густо краснея — для релаксации. Пощупаешь их, и сразу расслабляешься…

Прибывшие работники ассоциации, быстро опросили покупателей на предмет «Чо было то⁈» собрали их данные и показания для базы, и отпустили, попросив в ближайшее пару дней не покидать город и зайти за покупкой машин не раньше, чем послезавтра. Народ конечно ворчал, особенно одна какая-то дама, которой вот срочно, срочно, вусмерть! надо было куда-то ехать, но ей пошли на встречу, узнали куда и насколько она должна уехать, и отпустили катиться, куда ей там надо.

Потом подъехала полиция, начались разборки, на тему чья это работа. С одной стороны, дело касается охотников в первую очередь! И это их юрисдикция! С другой — их работа у пора… у с монстрами разбираться! И раз никто из самих охотников не пострадал, а пострадали гражданские, есть труп, который в чем-то подозревается, и заморожена работа торговой точки, так что это дело полиции.

Срачь меж начальственных кадров набирал обороты, а тем временем рядовые чины обеих служб, решили по-тихому делать что должно. Опросили всех работников, тех, что были в офисе — опросили охотники, а тех, что за его пределами, взяли на себя полицаи. Узнали кто был тот, самоустранившийся, как давно работал, что делал, ну и так далее.

Я, не доверяя никому, пробежался по другим столам, кабинетам и помещениям, осмотрел все личные вещи всех сотрудников, как и самих сотрудников внимательно «обнюхал» на предмет обнаружения каких-либо следов принадлежности к криминалу и мафии, и даже бегло просмотрел все файлы на компах работяг точки!

Но кроме бумаг-отчетностей, какого-то мусора в виде сувенирных игрушек в столах, старых карт памяти с каким-то порно однополого характера по нычкам, и целой коллекции всеми забытого вискаря, не нашел более ни где ничего интересного.

Даже скрытых камер в туалете обнаружить не удалось! Да и сами люди, все сотрудники, да и не только они, не выглядели подозрительными вот ни разу, и скорее были напуганными и боялись нашей же мсти, чем боялись разбирательств с полицией или даже охотниками, свята веря если не в правосудие, то, как минимум, в защиту от линчевания недовольными жизнью пятерками.

А тот, что подорвался… похоже был одиночкой. Работал в конторе он уже довольно давно, но никак, вот никак, не выглядел тем, кто работает на мафию, и за все то время, что трудился в офисе, не сделал ничего подозрительного сверх меры. Похоже он, был агентом глубокого залегания, что несильно то и спешил выполнять свою работу, ожидая того самого, нужного момента. И подорвался, утащив с собой на тот свет, все малейшие сведения о том, кто он, на кого работает, и зачем все это нужно.

Так что я непрозрачно намекнул сначала своим, охотникам, а потом и полиции, что на меня пусть и косились, но против стальных копий не шли, что надо бы сворачиваться — нет тут ничего, один он был, и фиг найдешь сейчас ту ниточку, что ведет к его начальству. Не в офисе уж точно! Возможно — у него в квартирке? Если там. Конечно, тоже не припрятано бомб-ловушек от незваных гостей.

И народ начал сворачиваться — явный глухарь в итоге остался за охотниками, им сподручней как-то ковыряться в этой мутной бодяге с возможностью подорваться на мине. Полицейские, все осознав, передали им все собранные протоколы опроса и удалились. Офис потихоньку приходил в чувства, а специальная бригада экспертов вела изучение того, что осталось от оборудования в столе.

На поверку оказалось, что ничего сверх криминального оно не делало. Ни копий, ни воровства данных, что без активации не провернуть так просто, ни чего такого, ничего особенного. Просто… карточки немного шрябались напильниками, обтачивающими их края по контуру, да немного царапая поверхность, добывая пропитанную магией металлическую пыль, и затирая поверхность, чтобы царапины были не сильно заметны.

И моя карточка тоже уже подверглась этой полировки, стала чуть меньше, что можно заметить только в сравнении с карточкой сестры, что сохранила свои размеры, и так же как и карточка сестренки, все так же работала, не имея проблем. Просто она… застряла на выводе из аппарата! И… «продавец» не мог её достать — доступа к апаратику-шкрябателю у него из-за стала не было, слишком хорошо аппарат был спрятан в стол. И чтобы доступ получить, потребовалось бы снять фальшпанель — не в разгар рабочего дня такое делать!

Кому и зачем подобное было нужно — охотники даже не представляли и тупо разводили руками. Зато хорошо представляла сестра, но им говорить не стала, опасаясь и не доверяя. Поэтому пока народ продолжал тереть репы и гадать, попутно пакуя осмотренный и досконально изученный медиками труп в мешок, она отвела меня в сторонку, на улицу и подальше от людей, и грустно проговорила:

— Знаешь, брат, — посмотрела она задумчиво вдаль, — мне как-то не хочется, чтобы в нас вновь стреляли и ранили, добыв где-то… кусочки наших охотничьих карт.

— В смысле? — не понял я, к чему она.

— А… — потупилась она, — я тебе, наверное, так и не рассказала, — и залилась краской, — В общем, те пули, что… тебя тогда ранили, они… — посмотрела она мне в глаза, и приблизившись в упор, зашептала на ухо, чтобы ни кто уж точно не подслушал.

— Хм, интересно. — произнес я, и отодрал карточку от руки, повертел её меж пальцев.

Интересный ход, однако! Очень интересный! И… комбинированный! Ведь если сделать пулю просто из насыщенного маной охотника материала, то… урон безусловно будет, и большой, но это и дорого, и, не практично, и сложно в изготовлении — насыщенный маной материал карточки не захочет принимать форму пули! А если заставить его все же это сделать — перестанет быть «ключом» к манобарьру.

Да и урон от такой пули будет не настолько уж и большим — карточкой охотника, не так просто порезаться, даже если её заточить. Это примерно… как пластиковая карточка для обычного человека. Из неё можно и пулю сделать, но эффективность её будет несравнима со стальной или свинцовой.

А вот если не нагревая и не переплавляя, не меняя формы, зато аккуратно, алмазным напильником, накрошить эту карточку в крошево, и напылить эти крошечки на пулю, обработать сверху лаком с высокой твердостью покрытия… да, это, как видим, работает. И дешево — одной карточки хватит на целый арсенал! И эффективно, пусть и только против одного конкретного охотника.

Правда, в нашем случае нас, на нас двоих хватит и одной карточки. У нас магия идентична, и манопокров работает с той же идентичной чистотой. И пуля с таким покрытием, будет проскакивать под него, как сама карточка ныряет к коже, прилипая.

— Действительно серьёзная уязвимость. — задумался я, смотря на зарево от города на небе.

— Брат, — обратилась ко мне сестра, хмурясь. — я не хочу… что бы это снова повторилась. Ты же… мы можешь как-то от этого защитится? — с мольбой посмотрела она на меня.

— Конечно! — воскликнул я в ответ. — Что может быть проще⁈

И сестра вяло вздрогнула, как бы говоря «это для тебя проще, а вот я…»

— Коснись, — вытянул я вперед пальчик.

Сестра коснулась его своим, и вновь по её телу проскакал табун мурашек.

— Что это… было… почему… так странно… — захлопала она глазками, осматривая свои ручки, словно бы в первый раз увидела, а её карточка охотника отвалилось от её ноги и упала вниз, на землю, проскользив вдоль ноги и штанины штанишек, костюмчика, что она надела за место уничтоженного платьица.

Сестрица, заметив это, подняла карточку хлопая глазками. Взяла в ручки, подала ману… карточка не среагировала. Подала больше…

— Дай, а то сломаешь. — усмехнулся я глядя на это, отбирая карту.

— Что, почему? — все так же хлопая глазами и ничего не понимая поинтересовалась сестрица.

— Ты для карты теперь чужой человек. — улыбнулся я, — Я сдвинул нашу частоту магических колебаний в сторону, так что мы сейчас с точки зрения магии и не мы вовсе, а совсем иные люди.

— Но… брр! — встряхнулась сестренка. — А не будет ли из-за этого проблем? С охотниками?

Будет! Еще как будет! И именно поэтому я и не делал этого раньше, меняя чистоту магии и защитного поля. Сменить её легко, а вот подобрать обратно, вернуть ту, что была установлена ране — практически нереально.

Не попадешь обратно на нужную гармонику, даже имея внятный образец для сравнения и ориентира, а у меня его нет. Карточки охотников в этом плане точно не подойдут — слишком уж слабые они для меня и моего понятия «хороший пример для подражания».

— И вообще⁈ Это же… как понимаю, невозможно? — улыбнулась сестренка лукаво, как бы говоря «Невозможно для прочих, но не для нас!».

— Верно, — кивнул я, — невозможно. Магические колебания если и меняют такт и частоту, то за долги-долгие годы жизни, а не вот так, — улыбнулся я, как бы говоря «А я могу и так!».

— Значит…

— Да, проблемы будут. — вздохнул я печально, — Самое гадкое, что я не смогу вернуть частоту обратно к тому виду, что было. — покрутил я ставшие мертвым грузом две разно размерные карточки, что теперь на меня никак не реагировали, — попасть в утраченный такт — почти невозможно.

— Но… может тогда не стоило? — выдала сестра и я в ответ посмотрел на неё как на дуру, заставив смутится, — Ну да, точно. Безопасность дороже. — неловко заулыбалась она, — Но может… стоило чуть подождать? Когда нам…

— Напротив! — улыбнулся я во всю ширь, — Сейчас самое время! Новых карточек у нас еще нет, и когда их сделают — они уже будут с новыми данными!

— А может… не стоит вообще давать… наши данные? — засомневалась сестра, — Ну…

— Просто не будем больше никому карточки в руки давать, даже если просят — это и в уставе ассоциации написано, что мы не должны их никому давать! — расплылся я в улыбке, и подмигнул сестренке, — Ну и болванки портить тоже, больше не будем.

И сестрица залилась краской, осознавая, кто это тут из нас двоих, постоянно портит болванки карточек.