— Пффф, — осмотрел я окружающею портал полянку с высоты тушки монстра, — Ну и бардак!

Хотя нет! Упорядоченный хаос! Нормально в общем! А еще люди глазеют на нас во все глаза, а мы как-то инстинктивно за ручки взялись стоя на монстре сверху. Только копий нет в другой паре рук! Надо исправить! О! Так то лучше!

Вспышка и шелк фотокамеры — отлично! Можно спускаться. И мы спрыгнули, в полете убирая копья. О! А вот и Павел тут, стоит, хмурится. Надо наехать, пока тепленький! А то я немного задолбался киркой махать! Пусть мы и крутили комнату подземелья как хотели, от чего нам не нужно было ничего ни куда кидать, все само вниз падало. И разве что пространство подле двух порталов заставляло немного пострадать, извращая все остальное пуще прежнего, да работая подле порталов в обычном режиме, словно бы пара смертно смертных.

Однако с наездом меня опередили — сестренка вышла вперед и заговорила тоже первой:

— Где наши карточки с пятью звездочками⁈

— Пф… — издал какой-то непонятный звук Торнадо под своим шлемом, и отвернулся.

И кажется… тихо ржёт там в сторонке! Во гад!

— Будут. — ответил Павел, став еще более хмурым, чем был.

— Надеюсь, наши ресурсы никто не прикарманит? — сказал я с намеком на то, что ресурсов тут докера и больше, и их легко упустить разворовать по мелочи, или банально «неправильно посчитать».

Павел стал еще более хмурым, чем был, хотя куда еще то больще!

— Не прикарманят. Я прослежу. — проговорил он, медленно и словно бы по слогам.

Мы кивнули, принимая его слова на веру.

— Нам нужна палатка для ночлега. — взялись мы за ручки вновь.

Павел кинул куда-то головой, указывая… непонятно куда! Но мы, посмотрев в пространство между куч честно спи… добытого! хабара, увидели вдали лагерь военных. С палатками!

— Спасибочки! — ответили мы хором, и вприпрыжку удалились.

— И вот эти вот две сопли… — проговорил Торнадо, когда мы ушли, если сдерживаясь от смеха.

— Тише. Они могут обидится. — заткнул ему рот Павел, — От них не грешно ожидать и хорошего слуха.

И Торнадо согласно покивал, прекратив смеяться.

Пока мы топали до лагеря, к нам домой, на этаж под нами, на шестнадцатый, заглянули некие типы. Не бандиты, не, но всё равно мутные! И по виду — журналисты. С камерами, и разинутыми ртами, удивленными мордами, и некой потерянностью рассматривающие открывшийся вид на шестнадцатый этаж, на холл, с дыркой в потолке, и нашу квартиру, видимую через дыру.

Занимающаяся в это время кормешкой пленных Нилу, получила приказ прогнать зевак, и если они не уйдут — она умрет! И выполнила распоряжение сиюминуту, фактически передав любопытствующим с камерами мои слова, но без уточнения кто умрет:

— Не свалите сейчас же, подохните!

А учитывая её талант к убеждению… в общем — свалили журналисты не раздумывая, и сильно не рассматривая пейзажи. А девка вернулась к нелюбимому занятию работы с пленными. И… мне непонятно, почему барышня, что явно неблюет от расчлененки и сама в ней участвовала, активно делает это при поручении замене пленным порченных портков⁈

И… надо, наверное, избавляться от части пленных! Они нам не нужны, бесполезны, и вообще — мешаются, кушать хотят, и даже за балласт не годятся. Надо просто отпустить их! Они… почти невинны, на фоне прочих, и уже все осознали-поняли! Будучи хорошо промаринованы голодом и не самым удобным заточением — сестрица не церемонилась, и тупо связывала большинство из них, оставляя связанными же сидеть в соседней квартире.

Ну а вторую половину — стоит перевести в один из изолированных слоёв нашей квартире, где можно будет дать им чуть больше свободы — не изверг ведь я все же, столько времени столько людей связанными держать! Ну и Нилу можно будет попробовать выпускать в город работать там, как и возможно еще парочку бывших бандюганов, что ныне станут нам робами-посыльными.

Ну а если не выгорит дела и предадут, и сдохнут — туда им, и дорога! Не жалко таких, вот совсем. И с такой точки зрения, можно будет и пару утырков понаставить как охрана подле квартиры! И… надо больше ошейников, да!

— Определенно.

— Угу.

— Точно. — покивали мы головами друг дружке, и нашей идеи заиметь армию рабов, после обсуждения её тихим едва слышным шёпотом, прямо на ходу, и словно бы мы с улыбками обсуждали новые сорта мороженного.

Лагерь военных встретил нас… да никак он нас не встретил! Вояки занимались своими делами, ученые своими… до двух малолеток никому не было дела, пока мы не пришли к одной из палаток, что была как видно офицерской столовой. Пришли мы конечно же на запах, ага. Не еле три дня! Не считая сухпайка прямо в рот. Слюнки текут!

— Чего вам? Идите от сюда! — возмутился на удивление худой для повара человек у котелков, — Кто вообще пустил за отцепление детей⁈ — заозирался он по сторонам, но никого вокруг, на кого бы можно было спихнуть проблему, так и не увидел.

Как ни крути, он со своими чанами и кастрюлями был под навесом за палаткой, вокруг стояли грузовые машины различных служб, и сюда обычно не ходят люди, это мы только сюда на запах явились, безошибочно найдя дорогу по аромату, пройдя сюда пешком под днищем у высоких машин вояк.

В наших руках как по волшебству появились копья. Мужик вздрогнул, но… на миг. А потом стал сердитым.

— Ага, ага. Очень смешно! А ну дайте сюда. Это не игрушки! — потянулся он к нашему оружию, что бы отобрать, но мы легко отпрыгнули на два метра прочь, не меняя позиции, словно бы фигурки на доске, что были переставлены на другую клетку.

— А ну… — сделал мужик шаг к нам, — где вы вообще взяли эти вещи⁈ Это муляж? Какой качественный! Да кто пустил детей на территорию⁈ — вновь заозирался мужчина.

— Ммм? — вышла из офицерской палатке крепко сбитая шарообразная баба, что коня не то что остановит, а в узел завернет, и блеять заставит, — Ты чего кричишь? — обратилась она к мужчине, и тот двумя руками указал на нас, все говоря без слов, но более чем понятно — вот!

Копий в наших руках уже не было, и мы, в два прыжочка, пока дядя с тетей отвлеклись друг на дружку, держась за ручки, допрыгали до котлов с едой. Положили на края походной кухни свои ручки, так как даже носами до туда не доставали — высокая зараза повозка! И, сделав умильные и глупые глазки, пролепетали.

— Кушать! Ням-ням!

Будто мы совсем…трех летки! Да кого-там! Годовалые личинусы! Не иначе!

— Так! — сказала строго баба, глядя на нас, и перевела взгляд на мужика, — Кто пустил сюда детей?

Мужик в ответ развел руками.

— Сам хочу знать!

— Так. — обошла тетка кухню кругом и подошла к нам, присев на корточки, мы тоже повернулись к ней лицом, и стали внимательно взирать. — Дети, вы как сюда попали?

— Сами пришли. — невинно хлопая глазками сказала сестренка, а в наших руках вновь появились копья.

И повар взбледнул! Потому как на этот раз он видел весь процесс, проведенный нами в нарочно медленной форме.

Видел, как из наших вытянутых чуть вперед запястий, неторопливо выдвигаются лезвия. Потом выходит древко, и наконец кончи копья, а мы беремся за кончик древка ручками, но несжимаем его, а чуть приподнимаем острие вверх, и копья под силой тяжести скользит вниз, до тех пор, пока мы не остановим его на середине, попутно подняв оружие в вертикальное положений.

Причем, мы можем проделать это и полностью вверх! Копье выходи вверх, а потом падает в руку, и скользит вдоль нее, до нужной точки. И вниз, и взад так можем… конечно, чтобы выпустить так копье все равно нужно пространство на длину древка от нас! В верх, в низу, вправо, влево — куда-то! Но на улице с этим нет никаких проблем, это не в помещении. А выпуск копья вперед нагляднее.

Вот только женщина не видела наших манипуляций! Она и копий в наших руках то пока не заметила, отвлекшись и даже не смотря в нашу сторону.

— Так. — вновь повторила тетка, — Сами пришли. А не подскажите как? И чьи вы вообще? Тут не место детям!

— Мы мамины с папой! — прозвенела колокольчиком сеструха, прокричав на последнем слове вообще криком, что у дамы аж уши заложило.

— Так! — стала она хмурой. — Пойдёмте, мамины с папой, — протянула она руку к уху сестре, схватив его и немного выворачивая, а вторую протянула к моему.

— Эй! — возмутилась сестра, а у руки тетки появилось лезвие копья. — Пальцы отрежу!

Причем, лезвие пришло не к той руке, что держала её! А к той, что потянулась ко мне!

— Ну попробуй! — усмехнулась тетка, готовая заржать, и сделал небольшое движение рукой вперед, игнорируя существование лезвия, и вскольз касаясь его пальчиками.

В месте касания тут же выступила кровь.

— Я предубедила. — сказала сестра, а дама отдернула руку, и стала смотреть на выступившею из пореза алую жидкость, словно в первый раз подобное видела.

Елозить пальцами, размазывая красную жидкость. Глядеть на порез, повернув его к себе к глазам, и смотря на ровный рез краёв. Ладно хоть пробовать и на просвет смотреть не стала! И так все поняла, и глаза её округлились, и она перевела взор на нас двоих — обнаружила лезвие копья с каплями крови на нем подле своей руки, держащей ухо безобидной девчонке перед ней. И в её глаза это явно выглядело словно лезвие бритвы приставлено к коже руки!

Руку от уха она отдернула тут же, мгновенно разжав кисть, но от девочки убирала медленно, старясь не провоцировать «опасного монстра» которому столь сильно «нагрубила». А потом и вовсе подняла ручки вверх, отступила на гусиных два шага прочь, не вставая. И только потом, не видя от нас агрессивных действий, позволила себе распрямится и встать, не опуская рук.

— Те самые. — проговорил бледный повар.

— Да я уж вижу. — прошипела тетка, не зная, как дальше быть.

— Я видел, как они доставали копья… из руки.

Баба посмотрела на него как на идиота. И хотела показать… то ли кулак, окровавленный, то ли… фигу? То ли просто резанные пальца — не знаю! Мы вмешались, прервав их беседу без слов. Сестренка голос подала:

— Мы просто хотим кушать! — убрала она копье, в тоже движение что и доставала, только в обратном порядки, чуть подкинув оружие верх и вперед, но в сторону от людей, и при падении его утопила внутри своей руки.

И повернулась к полевой кухне, положив ручки на край, привставая на цыпочки, словно не может дотянутся или подтянутся.

— Покормите? — вывернула она голову к бедным человекам, смотря жалобными глазками, полностью лишая их права выбора.

Не накормить малютку пятёрку солдатской бала… офицерской кашей⁈ Да это смешно! Засмеют! А если не засмеют — малютка прирежет. И я даже вздохнул, жалея этих двоих, и зная, что сестрица сейчас навернет если не ведро, то половину точно. Кого-то капитально объев.

— Я крутила ухо… пятерке… — тихо полуревела–полусмеялась потом эта крепкая баба в палатке, пока мы поедали кашку с мясом большими солдатскими ложками, а другие офицеры пытались вытрясти из неё подробности того, что произошло, и что там за дети кушают их еду на вынесенных на улицу стульчиках.

Выглядывали, смотрели на нас озадаченно, замечали воткнутые в землю возле нас копья, характерного вида и формы протазана, возвращались обратно, задавая вопрос «Те самые что ль?», после чего шел новый виток обсуждения «Ну что было то? Было то что⁈» и новые лица, выглядывающие наружу. Словно под накидку клетки со зверьками заглядывали! Но учитывая, что каша была вкусной — мы просто молча еле, и ни на кого даже и не смотрели, не имея к ним всем никакого интереса.

Правда потом, когда доели, случились маленькие…. Проблемки.

— Палатку для сна? — хлопали офицеры глазами, когда мы заглянули в их штаб-столовую, где нас обсуждали.

— Я крутила ухи пятерке… вот этими вот руками… — послышался из дальнего угла вздох-возмущение, досада и гордость той бабы, которая толи от факта ситуации уже малость пьяна. Толи так, по налитию для успокоения.

— Да хватит, хватит уже. — погладил её по спине какой-то другой офицер, — Успокойся, никто не в обиде. Вот вообще.

— Да. Просто палатку. Желательно чуть в сторонке от остальных, чтобы магией не напугать. — покивал я, отвечая на вопрос по ночлегу, игнорируя бурчание тетки и разговоры её товарищей и товарок.

— Ну, подумаешь ухи…

— Да… я бы на твоем месте теперь руку сто дней не мыла!

— Как память о втором рождении!

— Да всё, харе!

— Я крутила ухи пятерке…

— Любую, но что бы нас не беспокоили, иначе… — склонил я голову набок.

— Брат во сне нервный. — улыбнулась во все зубы сестренка, а люди вокруг отчего-то побледнели.

И сказали, что у них нет достойных нам палаток. Не на отшибе ни где еще! Наглость! И я уже хотел сказать «А давайте мы вашу столовую палатку реквизируем!», но тут взяла слова сестра:

— А можно мы вон в том грузовичке подремлем? — кивнула она нам за спину.

— Ээ… — протянул старший из офицеров, хотя в местных пагонах я ни в бум ни в зуб.

И пока они тянули букву, сестрёнка развернулась к выходу.

— Мы пошли!

И мы ушли! Залезли в будку, что оказалась санитарным боксом, с оборудованием и кушетками. И… поняли, что спать на этих кушетках как-то-то не комильфо — сразу больным себя чувствовать начинаешь! Будто… в больничку угодил, да! Опять к целителю, что… вызывает не самые хорошие ассоциации у нас обоих.

А потому — спать мы строились в обнимку, на полу, завернувшись в медицинскую простынку, словно куль в обертку. И спали… крепко, наконец насытившись теплом друг друга хотя бы на время.

Что опять отчебучили эти дети⁈ — глухо стонал Павел, страдая от все развивающейся мигрени, то ли от близкого нахождения подле портала высокого уровня, то ли от нервов.

И вроде бы детки, пока, ничего не на творили! Если не считать того, что, блин, без вести пропали! Ни слуху, ни духу! Ни следа! В лагере охотников, разбитом подле портала они и вовсе не появлялись! Не было их там! Вот совсем! Не видел никто! Столь колоритных личностей, и можно было бы сказать «Они маленькие! Могли и не заметить!», но… все же хоть кому-нибудь то они ведь должны были на глаза то попасться!

Зато их видели в лагере вояк! Вроде как. Солдатня успела разжуржать байку, и стало совсем непонятно где их реально видели, а где вымысел, кто кому там что крутил, и что заворачивал стоя на чем-то. Хотя кое-что все же примерно ясно — то, зачем дети туда вообще пришли!

Затем, зачем и шли прочь от портала, и шли бы все нормальные люди после долго трудового дня — пожрать, да поспать. Вот только потом, когда им почему-то то ли не дали палатки, то ли они ею побрезгали, сказав «Носками воняет! Солдатами пропахло! ФИ!», деточки пошли спать в «какую-то будку на колесах».

Какую будку? А хрен его знает! Вроде как медицинская была. Но это не точно. Есть версии даже, что это канализации люк вообще-то был, и коллектор на всякий случай уже проверили — нет там детей, и явно и не было.

Но и в будке той, куда дети спать ушли, по славам офицерских чинов, что проверить решили «место ночлега пятёрок» через некоторое время после ухода охотников спать, самих деток тоже, не было, и сан бокс был пуст и свободен. И они порешили, что детям и это место для сна не угодила «Медикаментами воняет! И перегаром!», так что даже и не придали большого значения ситуации и пропаже — как пришли без приглашения, так и ушли не прощаясь.

А потом… потом вояки и вовсе снялись с места — раз угроза прорыва миновала, им тут, в городе более нечего делать. А в регионе, так-то, воякам сейчас есть чем заняться! И дело не только в буйной границе, где сейчас намечается очередное обострение.

Вояки пошли устраивать кордон где-то подле города Гром, где прорыв подземелья до сих пор возможен, хоть и мало вероятен, учитывая кто взялся за дело, и вообще не ясно чего от того портала можно ожидать — высший ранг потому так и зовётся, что аппаратуры, что способна хоть что-то там померить где-то подле такого портала просто не существует.

Так что все, что выше девятки — это высший ранг, а где там его края, и есть ли градация — никто не знает. За всю историю таких порталов достоверно открывалось лишь четыре штуки. Да и то, одно из открытий чуть не стало концом всего человечества.

Искать их там? А где именно там? И зачем, если уж серьёзно подумать — работу они свою выполнили безукоризненно, подсчет ресурсов и всего того, что они вытягали из подземелья, еще ведется — забирать свои денежки еще рано. Наградные грамоты им еще никто не выписал, награждать тоже нечем, ну а то, что в городе еще остались невычищенные подземелья… так они никуда не гонят в отличии от этого, аномального. И надо тоже иметь совесть, и не гнать деток вперед в загоне!

Но… ими слишком много кто уже поинтересовался! И не всем, далеко не всем! Можно отказать! Тем же сюзеренам как пример! Благо, что они не настаивали на встрече. А так, мазнули вскользь в разговоре, и даже не ему, а кому-то там, но… от этого уж больно многие взбодрились! Тоже начав желать встречи! И отмазка «Они отдыхают!» их как-то неипет — разве можно три дня подряд отдыхать⁈ А ни че, что они три дня подряд монстров убивали⁈ Дайте людям…

— Эх. — простонал Павел, прижимая лед к другой стороне лба.

И ему тоже керово от того, что детки вдруг исчезли! Ведь… чтобы публика о них помнила, они должны хорошенько так её прогреть и постоянно подогревать интерес! Мелькать на кадрах тут и там! Улыбаться, махать… он ведь даже журналистов нужных подготовил! Конфеты с мороженным! А… они… подлецы!

И ничего не поделаешь. Разве что… можно вспомнить о еще одной их просьбе — о встречи с прошлой администраторшей офиса Сиэля! С… как её там… Биной! Точно! Где она там сейчас? Суд уже состоялся, да? Интересно даже к чему и за что переговорили эту девушку. И что от неё хотят получить эти детишки.