— Кто к нам приходил? — поинтересовался я у сестренки по пробуждению.

Спал я слишком крепко и глубоко, чтобы что-то видеть или слышать, так что не контролировал ситуацию от слова совсем и вообще. И теперь, проснувшись, чувствую, что чья-то посторонняя энергетика проникала сквозь мои барьеры периферийного уровня. И мне интересно, кто это настолько наглый и сильный, кто вваливался к нам в дом⁈ И кто это тут, столь славно и сильно «натоптал»!

— Ой, да кто к нам только не приходил! — защебетала сестрица, запрыгивая на свою кровать, разворачиваясь в полете, и приземляясь попой на самый краешек, откуда удобно сидеть свесив ножки, болтая ими в пустоте над столом, — И мафики, и иностранцы, и какие-то придурки с зажигалками, и придурки со взрывчаткой, ироды всю лестницу помяли! — пригрозила она кому-то невидимому, и далекому, кулачком, — И просто так, всякие идиоты со стволами и без заглядывали «на огонек»! Представляешь⁈ — повернула она голову ко мне, глядя в глаза.

Или она не знает? — подумал я, глядя на её славное личико, — И те… были достаточно сильными, чтобы зайти и уйти? Вот «просто так»? Плохо! Очень плохо!

— Брат? — склонила сестренка голову на бок, вопрошая.

— Я не об этих всех интересуюсь, — улыбнулся я, — мне интересны только те, что в квартиру заходили.

— Ты же о людях, а не о снарядах? — поинтересовалась сестра, и спрыгнула с кровати обратно на пол, — А то тут к нам, на один слой залетали какие-то увесистые плюхи! Представляешь, — развернулась она ко мне лицом, — все там разнесли! — и обрисовала руками большое «бада-бах-бах!» — Зато, — смутилась она немножко, — благодаря им, я научилась свободно гулять между слоями! — и её глаза засияли от восторга.

Спрыгнула с койки, и заскакала в право, в лево, туда-сюда… и не столько по полу, сколь с пола на пол.

— Странно… а почему ты остаешься на месте? — смутилась она, глядя на меня, и осмотрелась вокруг, примечая изменившеюся обстановку комнаты.

Голые стены, со следами гари и копоти, отсутствие мебели, не считая кровати подо мной. Окна, с выбитыми стеклами, и копченными рамами, и даже без следа от существования штор. Ковра тоже нет, да и пол… не линолеум, а бетон. Просто, коробка из «камня» и ничего кроме, не считая не вписывающегося в эту унылую картину «заброшка после пожара» невинно выглядящей «кровать-стол для школьника», обжитой, и со мной наверху, на кровати.

Сестра сделала шажочек в сторону, стены стали чистыми, без копоти и гари, правда окна остались теми же, да и линолеум не появился на полу. Еще шажок, и на полу появляется какая-то грязь, хотя принципиально ничего не меняется. Еще один шаг, и на стенах появляются новые следы от взрывов, но уже другого рисунка-вида.

А койка со мной остается все та же, всё там же.

— Странно. — подносит она пальчик к губам.

— Я просто перемещаюсь по слоям вместе с тобой. — с улыбкой отвечаю я.

— А? ДА⁈ Тогда понятно! — засияла она от радостного осознания, — Просто раньше… раньше ты был только на одном слое! А мебель только на двух. Остальные были совсем пустыми… такими…

— Зато их было не жалко выставлять вперед, подставляя под удары, идущие в окна, или еще куда.

— Ну да. — согласилась сестра, кивнула и сделала еще один шажок, от чего комната вокруг нас приобрела привычные очертания, с мебелью, шторами, обоями на стенах, линолеумом и ковром на полу.

— Лучше скажи сестрица, кто к нам заходил на один из пустых слоёв-ловушек? А потом… пробился через заслон, вырвавшись наружу?

Сестра в ответ замотала головой.

— Не пробился. — сказала она улыбаясь, — Я вывела. Правда я молодец? — заулыбалась она во все зубы, жаждя похвалы и внимания.

Да она у меня вообще умница! — расплылся я в блаженной улыбке идиота, что смотрит на свое лучшее творение, — Научилась прыгать по слоям! САМА! Вот так просто! Без тренировок, без подсказок! Без всего! ГЕНИЙ! Хотя… скорее просто нашла нужный раздел памяти, да, но всё равно — молодчинка, сестричка! Однако… чего это ты так старательно уводишь разговор, а⁈

— Сестра, кто это был? — надавил я, и сестренка вздрогнула и вздохнула.

— Пара охотников. Ну те, из ассоциации, помнишь? — я не помнил, — Ну… мы им еще шелк той мерзости подарили! — вот теперь вспомнил, нормальные вроде ребята!

Адекватные, но… а вдруг они такие же как Бина? В глаза лыба, за глаза — нож? Неужели сестра именно поэтому и не хотела про них мне ничего говорить?

— И что они? Зачем приходили?

— Любопытство, — скривилась сестрёнка отводя взор в сторонку, — Решили поинтересоваться, что это за пятый ранг тут всех распугивает! Но мы же ведь не страшные! — с надеждой посмотрела она на меня.

— Ужасные. — усмехнулся я в ответ, и сестренка скривилась, но не расстроилась. — И что, они чисто из любопытства к нам заходили?

Сестра кивнула в ответ:

— Чистой воды, словно кошки, решившие поглядеть, что там на чердаке.

— И что… ты их просто так отпустила?

— Ну… погрозила маленько копьями, и да, отпустила. А что, не надо было? — я пожал плечами в ответ, — Так и думала, что надо было связать и бросить мариноваться ко всем!

— Да ладно, там и так уже целая толпа, как понимаю.

— Это точно. — скривилась сестрёнка сильнее, — Бесполезная толпа, от которой нет проку! На этих двух я хотя бы потренировалась проводить гостей сквозь препятствие! Полезный навык! А… — махнула она рукой, тяжело вздыхая, — Те только и делают, что просят пить, да воду! Согласны на любую…

— И где ты её берешь⁈ Воду да воду! — поинтересовался я, слегка усмехаясь, да хлопая глазами, не находя в пределах квартиры приличных запасов питьевой жидкости, которую под разными предлогами, вымаливают у сестрицы пленные, что, как и иные живые организмы, просто не могут прожить без регулярной порции живительной влаги.

Вместо ответа, у сестры из открытого рта, появилось горлышко бутылки газ воды, торча наружу, но лишь условно находясь во рту. Одна из тех бутылок, что мы купили для себя! И храним в тайнике. И мои глаза округлились — да ну на! Сестренка научилась прыгать по слоям, свободно перемещаясь меж версиями, а… бутылку достать из тайника… только так⁈

— Вообще-то, — сказала сестрица, словно бы затолкав бутылку в глотку, отправляя её обратно в тайник и оставляя рот свободным для разговора, — мне тоже уже достало изображать из себя чайник! — надула она губки, сложила ручки, немного отвернувшись, встав полубоком, — Достань нам воды из тайника! А то…

— Сама… только так, да? — усмехнулся я, и спрыгнул с кровати, понимая, что время сна мне явно пошло на пользу, я вновь обрел свободу движением малость закостеневшему телу.

Сестра стала пунцовой от стыда, но кивнула, признавая, что только так, через рот, как через зад, и никак иначе.

— А мать знает, что ты… чайник?

— НЕТ! — вскричала девчонка, сразу понимая намек, — Не говори ей! Пожалуйста! Я итак старалась наливать воду… в чайник тайно! Чтобы она не видела… откуда я её беру!

— Что бы не видела, что ты — чайник! Ладно, ладно, не смотри на меня так жалостливо-укоризненно! Не буду я ей ничего говорить про… чайник. — покивал я, едва сдерживая смех, соглашаясь на предложение не говорить, понимая, что такое мамке видеть и правда ни к чему. — Но потом ты обязательно научишься по нормальному доставать вещи из нашего тайника!

— Потом, обязательно. — кивнула сестра, и кинулась мне на шею обниматься, — Я скучала.

— Я тоже, сестренка.

Для меня прошло два года, для неё несколько дней. Но как же… мы соскучились друг по дружке! Удивительное чувство, которое не способны передать слова. Как и жажду насытится контактом друг с другом…

— Пойдем, там мать волнуется, куда ты опять делась. — улыбнулся я, с неудовольствием отстраняя от себя сестренку.

— Так она же здесь! — воскликнула девчонка, и дернувшись в сторону, исчезла, а я только вздохнул.

Через миг сестра появилась рядом. И дернув меня за руку, провела меня же самого, внутри моего же дома, через грани «зеркала», мной же созданного измерения. Странное чувство! Растет девочка! Растет!

Мать, похоже уже привыкла, что её дочь, появляется из неоткуда, и исчезает в никуда. Так что особо не удивилась тому, что из этого ниоткуда дочка вывела еще и сыночка — чо такого то⁈ Правда вот мой слегка покоцаный вид… сестренка явно не подумала, что не стоит вести меня к матери голым, пыльным, грязным, со спекшейся кровью и волосами, и кучей царапин на броне, что выглядят со стороны, как старые рубцы и шрамы.

Мать ахнула, разглядев это все «богатство», сестренка обернулась, взглянула на меня под нужным углом. Поняла, в каком я виде, и втолкнула меня обратно в иной слой пространства нашей квартиры, неловко улыбаясь.

— Я сейчас его отмою и все будет нормально! — лыбясь, словно дурочка, сказала она матери, замахав руками, — Не переживай! Сейчас все будет! — и сама нырнула вслед за мной, на иной слой комнаты.

Правда, от нервов, чутка ошиблась, и заскочила не на тот «этаж», вляпалась в грязь, ругнулась, и перескочила ко мне в комнату, начав вытирать ноги о ковер.

— Бедный ковер… — простонал я, глядя на это.

— Да ему ничего не будет. — не согласилась со мной сестра.

— Ему будет! У него ворс грязным будет! — не согласился с ней я.

И сестра поглядела на полосы от ног на ворсинках, и была вынуждена согласится с моей позицией.

— Брат, тебя нужно срочно отмыть! — заявила она, глядя на моё чумазое лицо. — Ты выглядишь так, словно два года провел на помойке!

— Воды нет. — контр аргументировал я.

— А… да. — не нашла что ответить сестра, понимая, что даже воды в бутылках у нас осталось немного.

Все выпили пленные! Хотя нам двоим, или даже троим, водички бы вполне хватило и на год, если только пить и не шиковать.

— Как понимаю, воды нет и в других квартирах тоже? — поинтересовался, надеясь, что отключили лишь нашу трубу, а не все трубы дома разом.

— Как понимаю, её нет во всем доме разом. — вздохнула сестра в ответ, — Во всяком случае во всех квартирах на этаже точно.

Значит, вода если и есть, то только где-то в пентхаусах, или на первых этажах. Да и то не факт — если отключать «по-быстрому», то проще отрубить все разом, чем конкретный стояк или одну «секцию» дама.

— А в соседних башнях?

— Брат, я туда не бегала! — посмотрела она на меня как на дурака. — И вообще, те двое, из ассоциации, сказали, что полиция закончила свои разборки, из-за которых они тогда свалили, и теперь… запросто могут вернутся обратно.

— Я думал мафия… ясно. — стал я серьёзным, и задумался, прикидывая возможные варианты.

Нужно… заявлять о себе! Без вариантов. Последний сдерживающий фактор пал, и мы теперь, можем не сдерживаться в плане демонстрации силы. Это конечно не значит, что надо ломать пространство напропалую, или показывать некие силы, быть которых у людей не должно, и они за гранью понимания категории «охотник», но в тоже время — мать в безопасности, отец погиб, деда принесли в жертву непонятно чему, а бабка же… если и жива, то ненадолго, и не настолько нам дорога, как мать или отец. Да и в любом случае, лучше всем знать, что мы карающая длань, а не забитые детки, прячущиеся под плинтусом!

И в тоже время — желания воевать со всем миром у меня нет, как и вечно прятаться. Вскрыть можно что угодно! А наша квартирка слишком мала, для долговременной обороны, да и мать просто отупеет в этих четырех стенах, даже если я их размножу на много этажей для неё, не считаясь с затратами маны.

Нужно что-то большее! И нужно как-то договариваться с правительством. Нужен… некий посредник, что будет говорить от нашего имени! И использовать для этих целей талантливую во внушениях Нилу я не желаю — мерзко.

А значит…

— Надо ехать в Ван.

Хотя бы уж потому, что оставаться в Сиэле более нет смысла. Этот город, по моим меркам, маной не богат, А уж после уничтожения привлекающих Хаос культистов из Яузы, фон присутствия этого измерения тут определенно упадет до положенного городу уровня. А это — совсем крохи! Можно конечно искусственно раскручивать маховик, получая по итогу даже больше с теми же рисками, но — зачем мне это? Зачем самому, уподобляться тем ублюдком?

Да, в моём случае, это не приведёт к высокой активности подземелий — перехвачу энергию, и порталов не будет — в этом весь смысл! Но это так хлопотно, да и зачем? Когда наш дом нам слишком мал, и проще построить новый где-то там, где и без того высокая активность Хаоса «от природы» — в мегаполисе на семь миллионов, вроде города Ван.

— Охотники сказали, что поезда уже должны ходить. — улыбнулась сестра в ответ на мои слова, хлопая глазками, как бы говоря «Я молодец? Я принесла ценные сведенья?».

У них тут еще и поезда не ходили⁈ — ужаснулся вместо ответа, пытаясь понять, сколь много я пропустил, и сколь сильно к этому делу приложили лапу культисты Яузы, что теперь уже никого не побеспокоят.

— Значит делаем новые плащи и едим. — ответил я вслух, думая о наших дальнейших действиях и вариантах развития ситуации.

— Только все же умой лицо, прежде чем матери показываться. И… она там требовательно ждет. А еще… — окинула сестра моё тело с ног до головы, — оденься, прежде чем соберешься к ней выходить.

С этим не поспоришь! — усмехнулся я, глядя как сестра легко, играючи! Перескочила со слоя на слой, в компанию к матери, начав ей что-то щебетать про то, что брат умоется и выйдет, сейчас, сейчас, минуточку подожди мам, ив се будет! Ну а я… прежде чем одеваться, для начала разделся! Снял с себя свою изрядно покоцанную невидимую броню-гидрокостюм.

Невидимый доспех тут же стал видимым и… еще более потрепанным чем был! Моя сила перестала сдерживать поврежденные куски, и они… разошлись лоскутами и даже немного обгорели местами.

Теперь это не акваланг! Теперь это драный акваланг! И чинить его… не перечинить! Дырка в паху, что я тогда зашивал, не идет ни в какое сравнение с тем, что мне придется зашивать сейчас. Но благо опыт наработал! И… не лишился кое-чего, из-за наличия той дыры, в том месте, надев этот костюм и уйдя на два года в Хаос.

Костюм отправляется в тайник, а я сам, начинаю умываться прямо над ковром. Магически заряженная вода, легко уходит в моё измерение в спрятанные меж ворсинок поры. И, пусть она там бесследно исчезает, но дает мне крохи маны. Лучше так, чем тупо в канализацию.

Вот только меня совсем не радует, что мать столько времени пьет эту магией насыщенную жидкость! У неё… может случится отравление маной. Нужно дойти до магазина… и ограбить-купить воды. Обычной воды, которую придется принести на руках, не уберая в тайник.

Под огнем? Перестрелкой? Идя по минному полю? Надеюсь, я все же преувеличиваю проблему.

Умывшись, и одев штаны, но не одев рубахи, я вышел к матери. Мать, тут же заметила отсутствие «шрамов» на груди, и все внимание её приковала именно моя грудная клетка. Ощупала, осмотрела…

— Да это просто грязь была! — заявил я с улыбкой, на свою беду привлекая внимание матери к своему лицу.

— А вот это не грязь. — коснулась она порванной губы, что только-только начала подживать.

Пошла кровь.

— Ау! — возмутился я.

— Прости… — отдернула мать руку извиняясь, и становясь серьёзной. — Что⁈

Принялась буравить меня взглядом, я — молчал как рыба на суше. Гляделки продолжились минуту, после чего она сдулась и махнула рукой.

— Не буду спрашивать где ты был, что делал, и откуда у тебя эти раны, как и… — посмотрела она на мои волосы, — не спрошу, что у тебя с причёской. Просто… прошу — будь осторожен!

Я кивнул, обозначая, что принял её просьбу к сведенью. А потом, достав бутылку минералки жестом фокусника, позвал всех к столу. Кушать, и пить! Нормальной воды, а не крови монстров! Хочется ну просто неимоверно.

Как же давно… у меня не было возможности, вот просто так, сесть и поесть. Сесть за стол, поесть нормально еды, и просто… наслаждаться обедом. Не бежать никуда сломя голову, не спешить, не гнаться за смертью и от смерти! Не жить сражением! И быть… не одиноким.

Два года, все же… я уже отвык от одиночества, и бесцельного существования, привык жить вот так вот, семьей, пусть и рискуя, и для меня этот жалкий срок в пару лет, уже стал по-настоящему ощутимым временем жизни. Тяжелым временем, есть семья далеко и «лишь картинка» где-то там.