Темнота то мягко колыхалась, то накатывала резкими толчками, реальность собиралась воедино по кусочкам. Жаль, того же нельзя сказать обо мне! Дышать было тяжело, студеный воздух сдавливал грудь, голова трещала невыносимо. Пахло мокрой пылью и сыростью, задувал сквозняк. Удавалось на несколько секунд открыть глаза, но сообразить, где я нахожусь, это не помогало… Одна тьма просто сменялась другой. Дурманящая слабость, неразличимый гулкий шум, каменный пол. Его холод даровал некоторое облегчение, боль в руках хоть немного притуплялась.

Было ясно лишь одно: я жива. Мысли ускользали, тягостная спутанность не позволяла вырваться из зыбкого полузабытья. Цепляться за разум и не хотелось. Отключиться бы и ничего не чувствовать. Пропади все пропадом! Увы, в сон не окунало, оставляя в этом пограничном состоянии. Минуту, час, день? Не определить.

Сквозь стук крови в висках донеслись новые звуки. Скрежет. Приближающиеся шаги. Я не потрудилась разлепить веки. Без разницы, кто вошел… Казалось, мне стало безразлично, что со мной будет. Словно худшее уже произошло, и неважно, что всегда есть чему делаться еще хуже. Для меня предел достигнут.

Кто-то приблизился, мою руку накрыло чужой – горячей. Раскаленной! Обожгло так, будто я сунула ладонь в открытое пламя. Нарастающее жжение, цепкий зажим, не дающий ни шанса сдвинуться, только давиться беззвучным криком. Вспышки света били даже по зажмуренным глазам, острой болью пронзало снова и снова. Сначала каждый палец одной руки, потом запястье второй. Кости хрустели, суставы выворачивало под напором мощной энергии. Это казалось бесконечной пыткой, по венам бежал огонь. Не дав сгореть дотла, мучения неожиданно прекратились. Пекло разомкнуло объятия, меня отпустили.

Под затылок протиснулась крепкая ладонь, приподнимая голову. В нос ударил горький запах трав, о зубы стукнулся край глиняной посудины. Стиснув их, я постаралась отстраниться. Тщетно.

– Пей, – приказал смутно знакомый голос. – Или в себя до сих пор не пришла?

– Чтоб вы все сдохли… – просипела я.

– Пришла, – вывел он.

В губы вновь требовательно ткнулась посудина. Подчиняться не было ни малейшего желания. Сильная рука схватила грубее, упирайся не упирайся, а челюсти расцепишь. Влили тягучее варево, следя, чтобы я не захлебнулась. Теперь уверена: Ивон! Тянуло послать его к нечестивым духам, а пришлось судорожно глотать, пока на дне не осталось ни капли. Желудок свело спазмом, тошнота подступила к самой глотке.

– Не усвоится – повторим, – предупредил он.

Глубокий вдох, задержанное дыхание. Я едва не задохнулась, подавляя рвотные позывы. Выпитое перестало проситься обратно, но легче от этого не было. В горле першило и свербело, исторгся надрывный кашель.

– Хоть бы раз что вкусное принес… – сплюнула я, кривясь от мерзкой горечи во рту. – Куда меня отвезли?

– К нам. С возвращением.

В логово Культа?!

Я распахнула глаза, отчаянно напрягая зрение. Голова, по ощущениям, раскололась на части, наверху замельтешил низкий сводчатый полоток. Каменные глыбы стен тонули во мраке, в углу скалились зубастой пастью сросшиеся сталактиты. Обещанное подземелье.

– Не ты ли говорил, что я не представляю ценности? – Пространство померкло, не позволив рассмотреть больше. – Вытаскивать из Надзора не станете… Возиться долго!

– Мне – не очень. Вывих несерьезный, переломы без смещения, – сообщил Ивон бесстрастно. – Пара трещин, но подвижность сохранена. Поменьше шевели пальцами – скорее срастется.

Тошнота отступила, онемение в гортани лишило способности ворочать языком. Колотил озноб, сердце сбивалось с ритма, гремело в ушах. Что было дальше – доходило с трудом. Ивон в покое меня не оставил, кажется, туго обматывая и фиксируя кисть руки повязкой. А затем все заволокло туманом, и я наконец-то отключилась.

Пробуждение вышло не из приятных, спина затекла, тело отзывалось ноющей ломотой. В голове была каша, хоть ложкой черпай. Неразборчивые образы, размытость воспоминаний, которые разум противился воспринимать. Прокручивать детальнее – подавно. В пустой подземной комнатушке властвовал мрак, рассеиваемый рваным мерцанием света за решетчатой дверью. Пламя факела, наверное.

Произошедшее не осмысливалось, нечто во мне упорно отторгало мысль о том, что меня увезли из резиденции. В красках представилось, как я все-таки угодила в застенки Надзора за свою магию. Стража не оценила, а Северин арестовал! Сейчас заявится и скажет: «Что, опять купилась? Идем отсюда». Вполне в его духе шуточки. Только он не придет. Уже никуда и никогда…

Устав противиться, память воскресила недавние страшные события. Германа, которого не убили проклятием сразу, предусмотрев вариант отхода с «заложниками». Похищенную Раду, работавшую на адептов. На кой она им?! Сдать никого не могла, она поначалу и не знала, кто заказчик. Максимум рассказала бы, как выкрала реликвию из императорского хранилища. Это тайной службе и так известно! У Культа принцип, чтобы обманувших их людей настигла расплата? Думаю, ее тоже нет в живых. Что еще им с ней делать, поквитавшись… Юстин отлетел в мир неупокоенных духов благодаря Давиду. С его раной от заговоренной стали не выжить. Правда, радость сомнительная. Слишком много смертей!

Разъедала тоска, грудь содрогалась от подступающих рыданий, но плакать не получалось. Я привстала, обнаружив себя на теплом стеганом одеяле. Единственная преграда между мной и голым полом. Не промерзла до костей, какие заботливые! Артефакты с меня поснимали, вместо меток из кармана ожидаемо высыпалась пыль, а вот амулет Ивы не забрали. Перевесили мне на шею. Впрочем, что я тут наколдую – хоть с ним, хоть без него? Пошевелить пальцами удавалось через боль, самые простые действия стоили огромных физических и волевых усилий, отнимая кучу времени. Под стягивающей ладонь и пальцы повязкой пульсировала энергия, плотно перемотанное запястье второй руки зудело от жара. Ускоренная регенерация. Ясно, что Ивон наколдовал. «Скорее срастется…» Зачем?! Велизару претит убивать меня без нормального поединка? Не по чести!

Спасаясь от сквозняка, я закуталась в одеяло. Проверять, заперта ли решетка, было бессмысленно, как и затевать в таком состоянии побег. Неважно, что аур в непосредственной близости не улавливалось. Если и выберусь чудом из подземелья, то на пути к свободе – коридоры крепости, двор, ворота и охранный контур. Выбор невелик – сидеть ждать… Идея звать кого-то, надрывая горло, вызывала отвращение. Скоро придут: воды и еды мне не оставили. При одной мысли о них желудок норовило вывернуть наизнанку, но вряд ли меня намерены морить голодом и жаждой. Странное лечение будет, неэффективное!

Не берусь судить, сколько часов прошло. Окон не было, ориентиров ноль. Я задремала и не услышала шагов. Из сна вырвала заскрежетавшая решетка, света прибавилось. Вошедший Велизар поставил горящую лампу в стенной желоб и посмотрел на меня так, что впору было вздрогнуть. Я не шелохнулась, направив ответный взгляд – снизу вверх, и спросила:

– И что теперь? – Голос звучал поразительно ровно. Даже равнодушно. – Не тяни, если упомянутое тобой однажды уважение еще существует.

– Продолжим с того момента, на котором остановились.

– На том, где ты собирался меня прикончить?

– На том, когда ты согласилась открыть границу.

Апатию как рукой сняло. Рассчитывает, что я стану ему помогать?!

– Я не соглашалась, а ты не предлагал. Сплошные угрозы и принуждение! Не сработало.

– Попробуем другие.

– Действительно. – Эмоции переполнили и вырвались вместе с яростным: – Я тебя ненавижу…

– Ненавидела бы – не сняла бы реликвию, – возразил он.

– Это было до того, как ты убил тех, кто мне дорог.

– Они живы.

Недоверие кольнуло под ребра. Не потому, что усомнилась. Было сложно позволить себе обнадеживаться. Будто склеивать что-то внутри, разодранное в клочья.

– Взломаешь барьер – надобность в реликвии и смерти принца отпадет, – спокойно пояснил Велизар. – Твоя псевдосестра нам пригодится, с такими талантами и демонстрируемой расчетливостью. Дай ей шанс.

– Я?..

– Плохо соображаешь, скажу открытым текстом. Ты показала, что способна справиться с влиянием границы и уничтожить ее. Не хочешь? Добавим тебе мотивации.

Понятно. Заставить напрямую не удалось, в ход пошли иные методы… Банальные и действенные. Притворяться, что мне плевать на Раду с Германом, поздно и чревато. После признаний-то, что мы близки! Но он об этом догадывался, раз забрал их. Ни разу не спрашивал, каким образом ко мне попала реликвия. Ивон доложил бы и про воровку, нанятую адептами обчистить столичное хранилище, и о том, кого я искала в «Гадкой выдре»… А в моих вещах была схема реликвии с раскопок, которую никто, кроме младшего принца, нарисовать не мог. Сокровенная для него тема, такой с кем попало не делятся.

– Они в порядке? – спросила я, хоть и слабо представляла, как можно быть «в порядке» при подобных обстоятельствах в плену у Культа.

– Увидитесь – сама узнаешь у обоих. Третий без тебя и твоих вопросов перебьется, у нас к нему имеются свои.

– Северин? – Сердце екнуло. – Вы и его не стали убивать?..

– Ты высказалась против, – напомнили мне с выразительной усмешкой, – он тоже здесь.

В их крепости? Ликование смешалось с ужасом, спустя секунду уступив всепоглощающему недоумению. С одной стороны, три заложника лучше, чем два… С другой – Герман и Рада не представляют большой опасности по сравнению с высшим магистром боевой специализации. Который лично и не единожды причастен к облавам на адептов и вообще из тайной службы. Конечно, к нему есть вопросы. А у Северина клятва, ограничивающая в словах, непреклонная страсть к подвигам и героизм превалирует над инстинктом выживания. Проще и результативнее допросить его дух. Вероятно, это уже произошло, потому и отказывают во встрече!

– Как тогда мне убедиться, что он…

– Никак, – отрезал Велизар. – Про гарантии еще спроси. Тут и твоей подруги достаточно, принц – запасной вместе с той реликвией. В устной форме не дойдет – убедишься, что на фантазию у нас никто не жалуется. Воочию, без возможности отвернуться.

Я подавилась обильно втянутым воздухом. Пальцы задрожали, стрельнув болью. Не вскрикнуть помогла закушенная губа. Сильно – практически до крови.

– Ничего непоправимого с ним не случится, – добавил он чуть мягче. – Считай, это подарок.

– Удивительная щедрость, – процедила я. – С чего вдруг?

– Ты требовала, чтобы твои желания учитывались. Я тебя услышал.

Приняла бы за издевку, но ее не было. Предельно серьезный тон пугал наравне с поглощающим взглядом, который застыл на мне, будто поймав в ловушку.

– Интересно ты начал налаживать отношения, сломанные руки я особенно оценила.

– План скорректировался из-за тебя. Кто на уши всю стражу поднял?

Конечно, всецело моя вина! Не умыкнулась тихо и безропотно. Сейчас придем к тому, что это я всех подставила, ибо не понимаю ни с первого раза, ни со второго, ни по-плохому, ни по-хорошему.

– Ты там вовсю двойную магию использовала, – уличающе припомнил Велизар.

– Ну и что? – огрызнулась я. – В зале с принцами терять было нечего. Потом надеялась, в толпе не поймут, кто это колдовал.

– Как ты избежала проверки Надзора?

– Герман вытащил из-под ареста прежде, чем предъявили обвинения в запретной магии. В свою охрану перевел, проявив воистину императорскую настойчивость. В Ковене не рискнули с ним ссориться.

Он промолчал, словно полученная от меня информация сошлась с уже имевшейся. Не осведомлен про мою сделку с Келларом и его прогрессивные методы… Северин в курсе, но что-то мне подсказывает: не проговорится.

– Так что, мы как бы договорились, да? – поинтересовалась я, заодно переведя тему. – Границу я открою не раньше, чем кости срастутся.

– Само собой. – Велизар забрал лампу, шагнул ко мне. – Идем.

– Куда?..

– Наверх. Или хочешь здесь остаться?

Я мотнула головой и попыталась встать. Оттолкнуться от пола не вышло, тело не слушалось. Упростив мне задачу, он поднял меня за локоть. Достаточно плавно, хотя хватка была мертвой и разжиматься не спешила. Его лицо нависло над моим, темные глаза пронзили откровенным и безжалостным любопытством. Изучали, но как-то по-новому, присваивающе. Ну да, превратилась в главное средство для достижения цели всей жизни! Планы меняются.

– Снова на меня реликвию наденем? – не выдержала я, когда взгляд уперся мне в шею. – Проверить, привяжет или нет!

– Забудь.

– О, неужели без ошейника обойдемся?

– Толку от него было мало, – хмыкнул Велизар. – Устроишь проблемы, выбор за тобой: кому из твоих дорогих друзей, или кто они, за тебя расплачиваться.

– Я не стану выбирать!

– Тогда больно будет всем троим.

Выражения попросились наружу ни разу не уважительные. Но вслух не произнесешь, когда за них не тебя об стену приложат. Или сотворят что похлеще.

– Не надо им угрожать, – прозвучало еле слышно и почти умоляюще. – Я все сделаю…

– Сделаешь, – констатировал он, будто иначе быть и не могло.

Воздуха перестало хватать. Рваный вдох, осторожный выдох. Бесполезные попытки выровнять дыхание. Казалось, лишь воткнутый в грудь клинок способен прекратить это конвульсивное сокращения мышц.

– Успокойся. Воспринимай не угрозой, а предупреждением. – Велизар убрал руку и кивнул на выход. – Дойдешь?

Дойду! Пусть даже ползти придется… Только бы не трогал.

К счастью, на ногах я стояла твердо, а он снисходительно соблюдал дистанцию. В секунды головокружения стена была к моим услугам – опереться плечом, переждать и вперед. По подземному тоннелю, мимо одинаковых решеток, за которыми царили мрак и пустота, на крутую лестницу. Ступени вывели под робкие лучи солнца, проникающие в часто натыканные окна. Похоже, утро всего час как наступило… Коридор первого этажа крепости угадывался по характерной каменной кладке и щербатым колоннам. На одном из подоконников сидела Рада, теребя кончик длинной, небрежно заплетенной косы. Совсем не призрачная! На вид в целости и сохранности, без толики испуга, по-деловому собранная. На ней было простенькое платье слегка не по фигуре, подпоясанное лентой из арсенала Гизелы. Выдающий бант… Пышный. Не помялся ни чуточки.

Завидев нас, Рада спрыгнула на пол, расправила юбку и выдала дежурную учтивую улыбку, адресованную куда-то в никуда. Создавалось впечатление, что встречаться взглядом со мной или Велизаром она благоразумно избегает, дабы умение владеть собой не изменило.

– Вам направо, – сказал он и повернул в противоположную сторону.

Испытанное облегчение было невероятным. Пожалуй, его удаляющаяся спина – лучшее, что я могла в данный момент улицезреть.

– Я тебя провожу в угловую башню и помогу, указания даны такие, – произнесла Рада, подойдя вплотную. Предвосхищая любые вопросы, шепнула: – Не тут…

Расшифровывалось как: «Ты чужих ушей не замечаешь, а они есть». Высматривать ауры и удостоверяться в этом было лишним. Голова продолжала кружиться, магическая концентрация грозила отнять драгоценные силы. Кто бы ни находился за окном во дворе, за нами он не последовал.

По пути, который не омрачился ничьим обществом, мы посетили купальню. Помощь Рады очень пригодилась. Сама я бы не смогла ни нагреть воду, ни снять грязный костюм, ни смыть с себя дорожную пыль, ни одеться в платье с пуговицами. В мое собственное платье, заранее предусмотрительно принесенное ею из башни. Вернув мне приличный облик, туда она меня и повела. Коридоры проклятой крепости двоились в глазах, преодолеваясь с черепашьей скоростью.

– Вроде сюда… – прикинула я на втором этаже.

– Нет, лестница за следующим поворотом, – абсолютно верно определила Рада, а ведь, в отличие от меня, не провела в крепости пары недель. – Я быстро запоминаю расположение чего-либо в зданиях.

Немудрено, при ее-то специализации. Полезный навык!

Преодолеть лестничные пролеты в башне было настоящим испытанием, наложенные на меня целительские восстанавливающие плетения отбирали всю энергию. После подземелья заурядная комната под крышей показалась верхом уюта. Мебели не в избытке, зато она была, от растопленного очага исходили волны тепла. Мои вещи лежали на тех же местах, где я их оставила. Будто и не сбегала. Но кое-что изменилось. Теперь я в этом кошмаре не одна – разделила его с теми, кто к нему никакого отношения не имеет.

– Прости. – Я опустилась на кровать. – Ты здесь по моей вине. Я знала, что мне нельзя ни с кем сближаться. Знала, но…

Сглупила. Крупно. Подставила себя, других. А ведь я старалась, избегала пускать людей в свою жизнь! В какой момент все вышло из-под контроля?..

– Эй, – Рада села рядом, заправила мне за ухо мешающую влажную прядь, – ты вызволила меня из подвала халупы немого аптекаря и пристроила во дворец. Попадись я в столице Культу, наверняка прикончили бы. Они и не отрицают, после нападения стражи на «Гадкую выдру» требовалось замести следы. Я объяснила: перепугалась, затаилась, а тут выгодный вариант подвернулся с принцем, вот и отдала реликвию тебе. Только дура откажется от подобного предложения. Понимаю ваше недовольство, хотите скидку на следующий заказ?

– Скидку им еще… Разве что с крыши.

– Было бы идеально. – По интонации считывалось, что крышу она бы выбрала повыше. – Но я с ними покладистая. Характер не демонстрирую.

– Правильно. У меня это плохо заканчивалось.

– Им от тебя что-то очень нужно. Располагающее к взаимным уступкам. Выпутаемся. Обо мне не волнуйся, я умею находить общий язык с самыми… неприятными людьми.

Ясное дело, в своем бандитском трактире пересекалась с контингентом и похуже. С таким опытом попадания в передряги у нее легко получается рассуждать здраво, а не бегать в панике кругами или выть от безысходности.

– Не пропаду, – грустно улыбнулась Рада. – Поиграла в благородную даму, и хватит.

Сомневаюсь, что у нее резко пропала вера в благополучный исход. Речь именно о придворной жизни?

– Герман…

– Многовато на него в один день навалилось. – Уголки ее губ нервно дернулись. – Я не стала ему врать, что понятия не имела, кто ты. Тяжело воспринял.

– Где он?

– В жилой части крепости, в отдельном строении за курятником. Высоченное крыльцо и выпуклые балконы – не спутаешь. На втором этаже. С ним все нормально. Физически, по крайней мере.

Главное, чтобы в младшего принца не планировали «засунуть» Юстина. Единственная равноценная замена старшему. Но Мирон говорил, что подселить дух в чужое тело сложно. Необходима подготовка: прочная энергетическая связь с жертвой и сонастройка аур. Это невозможно, когда заклинатель уже мертв!

– Его задело то, что обо мне выяснилось. – Я прислонилась к Раде, ища и находя опору. – А Северин?..

– С приезда в крепость не видела.

– Давно это было?

– Вчера вечером. Ты всю поездку провела в отключке, переборщили с «успокаиванием».

– Раз довезли живым, вряд ли сразу убьют, – рассудила я вслух. – Иначе какой был смысл отягощать дорогу.

– Угу, – буркнула она. – Вел себя так, будто не хотел… довезтись.

Не могу осуждать! Я бы на его месте тоже решила, что доехать равносильно смерти, а быстрая предпочтительнее мучительной. Откуда ему знать, что Велизар собрался великодушно пообещать мне обойтись без «непоправимого»? Неоткуда. Северину бы не стали давать это понять, на сговорчивость при допросах такой расклад влияет плохо. Вероятно, поэтому увидеться нам и не дадут.

– Расскажи, что я пропустила?

– Ничего, о чем стоило бы жалеть. – Рада вздохнула, словно не жаждала делиться подробностями. – Никто не зверствовал, но и не церемонился: за шкирку и в спрятанную неподалеку повозку. До гор, затем по жутким тропам на лошадях, а то и пешком. Тебе бы позавтракать. Сутки не есть – не дело.

– Аппетита нет и в помине.

– А надо, хотя бы чуть-чуть.

Я согласилась. Вдруг к ней возникнут претензии, что не уговорила?

Она принесла с кухни всего понемногу. Кормить меня пришлось с ложки, держать ее своими руками было затруднительно. Раздражающая беспомощность! Я осознала, что ко мне предусмотрительно приставили няньку, в некотором роде нам с Радой повезло. А кому еще со мной возиться? Подряжать кого-то из Культа было бы чересчур. Уверена, все и так не в восторге от моего возвращения. Сидония небось отлично самовозгорается без помощи магии!

Запихав в меня столько еды, сколько влезло, Рада рассказала, что ее определили «жить» к адептам, впаяв отслеживающую метку, и уложила в кровать. Ясно, что ко мне бы не подселили. Во-первых, кровать узкая, во-вторых, проявления удивительной щедрости не безграничны. Сытость разморила, потолок завращался. Слабость достигла крайних пределов, и вскоре я уснула. Ни видений, ни сновидений. Обволакивающая темнота, в которую окунает лишь под мощным целительским воздействием. Ивон прямо расстарался! Обезболивающего зелья только не выдал, садист хренов.

Проснулась я в полдень, солнце в окне стремилось к зениту. Рады в комнате не было. Оставленная ею на тумбе записка сообщала, что она придет к вечеру и просила побольше отдыхать. Займусь этим… потом. Сперва нужно лично проверить, как там Герман. С ним мне видеться не запрещали, как и разговаривать! Тем более я знала, где его искать.