Город Крепостная Стена содрогнулся от рева дракона. На какое-то время все в мире затихло. Даже бойцы-скарабеи от удивления замерли, но потом бой продолжился. Тьма сгустилась еще больше. Кари давно научилась использовать хаос как маскировку, и ей удалось пробиться к Харуо, не привлекая внимания.

– Я была тебе зачем-то нужна. И вот я здесь, – сообщила она.

Ассасин неторопливо обернулся. Шрамы на щеке придавали ему еще более суровый вид. Он тщательно оглядел ее с головы до ног. Шутить он был явно не намерен. Тотчас налетели другие боевики, но остановились по сигналу Харуо.

– Что теперь? – спросила Кари.

– Ты хочешь, чтобы я прекратил атаку. – Это было утверждение, не вопрос.

– Скажи Дайширо, что ты нашел его пропавшую дочь. Скажи ему, что больше нет причин атаковать Стену.

– На это есть тысячи причин, – возразил ассасин.

– Дайширо ведь хочет, чтобы я вернулась, не так ли?

– Разумеется. Но этого недостаточно. – Чтобы остановить кровопролитие, основания должны быть более чем серьезные. Кари уже догадывалась об этом. Но у нее в рукаве был припасен еще один козырь.

– А что, если у меня есть нечто такое, что Дайширо непременно хотел бы заполучить?

Выражение беспокойства мелькнуло на лице Харуо, но исчезло при следующих словах Кари:

– Несколько недель колдунья похищает души в кварталах Немеа. Знает ли об этом Дайширо?

Харуо молча смотрел на нее. Он казался ошеломленным. Значит, да. Дайширо был прекрасно осведомлен.

– Что, если я выдам вам безликого демона? Достаточно ли будет этого, чтобы прекратить бойню?

Харуо склонил голову набок и прислушался. В ухе у него торчал наушник, и Кари была уверена, что Дайширо был с Харуо постоянно на связи. Наверняка дон слышал каждое слово их беседы. После бесконечно долгих секунд молчания ассасин спросил:

– Как ты собираешься это устроить?

Кари набрала в легкие воздуха.

– Имя колдуньи мама Лакуар, – сказала она, а сама надеялась, молилась, умоляла богинь, чтобы наставница ее услышала. – Она как раз сражается против ваших людей.

– Это мне известно, – ответил Харуо.

– Но ты не знаешь, как вам ее одолеть, – не сдавалась Кари.

– А ты знаешь?

Она кивнула:

– Обещай мне, что сражение прекратится, как только она будет у вас в руках.

Она смотрела на Харуо, но, вообще-то, ее вопрос был обращен к Дайширо. Дон клана Скарабеев никогда не лгал. Если она заставит его дать обещание, он сдержит слово.

– Хорошо, – согласился Харуо.

– Ты даешь мне слово? И слово Дайширо?

Он кивнул.

– Хорошо. – Кари растянула губы в надменной улыбке. Так много лет она училась дипломатии, способам оставаться хладнокровной и рассудительной, даже когда все внутри кричало. Приобретенные умения теперь ей очень пригодились. Слышишь ли ты меня, мама Лакуар, мысленно спросила она. И Зора, и Наэль твердили наперебой, что колдунья пойдет на все, чтобы защитить город Крепостная Стена. Кари надеялась, что они не преувеличивали.

– Отведи меня к ней, – сказала Кари, что было чистым постановочным шоу. – Она сдастся добровольно, как только меня увидит. Потому что в противном случае я преподнесу вам другой подарок. – И так тихо, что никто не мог слышать, даже Харуо, никто, кроме незримо присутствующей здесь мамы Лакуар, она добавила: – Сдайся, или я скажу им, кто такая Изуми.

Кари задержала дыхание. Сойдет ли ей с рук этот блеф? Или мама Лакуар знает, что Кари не настолько глупа, чтобы выдать Изуми. Кари вспомнила свою первую встречу с мамой Лакуар. Вспомнила слова, которые тогда колдунья направила ей прямо в мозг: Ты для меня кое-что сделаешь. Выполнишь одно задание, чтобы спасти себя, спасти меня, нас всех. Пока что ты не созрела для этого, но, когда наступит день, ты вспомнишь о том, что я приветствовала тебя в моем городе Крепостная Стена.

Не сегодняшний ли момент имела в виду колдунья? Кари надеялась, что правильно поняла послание. И еще, что мама Лакуар не забыла своих слов. И что эти слова не были чистой ложью, как и советы мамы Лакуар, безликого демона.

Славно сыграно, райская птичка, прошептал у нее в голове голос колдуньи. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Все произошло именно так, как Кари обещала Харуо. Она свела его с мамой Лакуар, и колдунья, которая без устали сражалась – доказательством тому было множество безжизненных тел, которые лежали вокруг на ступенях и в коридорах, – сдалась. И когда она это сделала, то не боевики-скарабеи, а маги в белых одеждах надели ей на руки мраморные наручники, а на голову – мраморную маску.

Теперь все зависит от тебя. Не разочаруй меня, девочка, прошептал голос в голове Кари, пока мрамор не подавил ее магию.

Кари с облегчением вздохнула. Все это время она боялась дышать, сомневаясь, действительно ли колдунья поддастся на ее угрозу. Она надеялась, что для мамы Лакуар защита города Крепостная Стена и тем более Изуми будут важнее ее собственной жизни. Колдунья сделала сознательный выбор, ведь сдаться – это единственная возможность прекратить кровопролитие. Кари убедилась в том, что они действуют заодно, лишь теперь. Наверное, она должна была испытать облегчение, потому что ее план удался. Пора было ненавидеть маму Лакуар после всего, что она сделала с отцом Кари, с матерью Изуми и столькими другими невинными, – но Кари охватило раскаяние. И не отпускало даже после того, как Харуо отдал приказ к отступлению.

Заковать в кандалы такую могущественную колдунью, как мама Лакуар, – это неправильно. Зора однажды сказала, что мама Лакуар – это бьющееся сердце города Крепостная Стена. И теперь, когда боевики-скарабеи посадили колдунью в клетку и унесли прочь из города, когда крики и шум борьбы уступили место жутковатой тишине, Кари спрашивала себя, не совершила ли она ошибку.

Потому что как же город Крепостная Стена может жить дальше без своего сердца?