Искусственная луна покрывала танцпол неоновой завесой. Сердце Люсьена пульсировало в такт музыке. Он чувствовал басы своими внутренностями, пробиваясь сквозь толпу празднующих, держа в обеих руках по бутылке тамариндового пива. Его то и дело толкали танцующие – иногда невзначай, иногда намеренно. Как молодая женщина, вызывающе ткнувшаяся задом ему в промежность, или студентка, которую он, кажется, видел на лекции и которая, смеясь, обвила ему шею руками.

Улыбаясь, но непреклонно он стряхнул ее с себя. Он пришел сюда не для того, чтобы найти женщину на ночь, по крайней мере не сейчас. Нет. Он пришел ради нее. Ради безымянной азулинки, которая спросила у него, сколько малов стоит жизнь.

Легкий трепет, словно от крыльев бабочки. Вообще-то, при такой громкой музыке услышать это было невозможно, но Люсьен заметил крохотные тени, порхавшие в неоновом свете. Люсьен пошел за ними, раздвигая танцующих в стороны и протискиваясь между парочек, пока не увидел ее. Она танцевала с закрытыми глазами. Вокруг бирюзовых локонов порхали разноцветные мотыльки. На ногах те же громоздкие ботинки, что и днем, но, несмотря на их тяжесть, движения девушки были легкими, как ветер, и казалось, если бы не они, она бы воспарила над танцполом.

Какое-то время он разрешил себе просто понаблюдать за ней. Потом столкнулся с кем-то плечом и едва не упал на азулинку. Когда он очутился вплотную перед ней, она открыла глаза, светившиеся густой синевой.

– Привет, незнакомка, – сказал Люсьен. Вернее, выкрикнул, чтобы у нее был хотя бы шанс услышать его через густые басы.

– Это для меня? – Она взяла у него одну бутылку пива и сделала большой глоток. Потом попросила, перекрикивая музыку: – Потанцуй со мной!

– Что? Но…

– Будем танцевать, хочешь ты того или нет!

Красавица-азулинка закрыла глаза и стала раскачиваться под музыку. Люсьен, вообще-то, не был большим любителем танцев, но трепет басов передался и ему. Впоследствии Люсьен не мог бы сказать, как долго они танцевали. Длилось ли это всего пару минут или целые часы? Он был словно в трансе, двигался в угаре музыки, скользил по танцполу под шорох крыльев мотыльков. Впервые за долгое время он забыл тревоги, которые обычно терзали его, забыл про болезнь, которая как дамоклов меч висела над ним, напоминая о неминуемой смерти. В какой-то момент он почувствовал прикосновение к своему локтю и открыл глаза. Таинственная партнерша уже перестала раскачиваться под музыку и теперь смотрела ему прямо в лицо. Он ответил на ее взгляд, нырнул прямиком в бирюзовые глаза.

Она кивнула в сторону выхода, и он сразу понял: Идем.

Вместе они покинули и танцпол, и Лунный клуб. Как же там было жарко! Люсьен заметил это только теперь, когда ночь дохнула им навстречу прохладой.

– И что теперь? – поинтересовался он.

Обычно он предлагал спутнице, куда пойти, или приглашал ее к себе в комнату в студенческом общежитии. Но этой ночью все было из ряда вон – женщина, что стояла рядом с ним, невесомость, охватившая его тело. Люсьен давно понял, что его спутница не из тех, кто готов был выслушивать предложения от других. Нет, она была из тех женщин, кто совершенно точно знает, чего хочет, – и заботилась об исполнении своих желаний сама.

Люсьену это подходило как нельзя лучше. Более того. Если быть честным, ему нравилось плыть по течению жизни.

– Отведи меня поближе к луне, – сказала она.

Люсьен оглянулся через плечо на Лунный клуб.

– К настоящей луне.

– Хорошо. – Он знал идеальное местечко.

Они вместе шли вдоль Жемчужной полосы, на которую клубы, бары и рестораны были нанизаны, словно зерно жемчуга на нитку. Мотыльки летели за ними следом.

– Каковы мои шансы, что сегодня ночью ты выдашь мне свое имя? – спросил Люсьен.

Они миновали группу баскетболистов, которых Люсьен знал по нескольким студенческим вечеринкам, и те с радостными возгласами ему помахали.

– Интересные у тебя друзья, – ответила она.

Люсьен пожал плечами. Людей, которые были для него важны настолько, что их можно было назвать друзьями, он мог пересчитать по пальцам одной руки. Баскетболисты уж никак не входили в их число. Знакомых у него было много, и не только потому, что он был активным участником вечеринок. Еще до первых лекций большинство соучеников знали, кто он. Не многие жители Бухты Магнолия имели фамилию, особенно такую, которая красовалась на нескольких высотных домах страны.

Недалеко от Жемчужной полосы находилось студенческое общежитие, дверь которого он теперь открыл своей магнитной картой.

– Значит, здесь ты живешь? – Она решительно перешагнула порог.

– Уже два года, – подтвердил Люсьен.

Двери лифта звякнули, открываясь, и они вошли. Остановились на сороковом этаже. Там уже не было жилых комнат, только бытовые помещения. Люсьен прошел мимо стиральных машин и сушилок для белья и открыл неприметную дверь, ведущую на крышу. Ключ от нее он полгода назад выманил у коменданта общежития, а в качестве ответной услуги внес имя коменданта в список гостей одного из эксклюзивных клубов Бухты Магнолия.

Его спутница без промедления протиснулась мимо него, в сопровождении неотступных мотыльков. На крыше были натянуты веревки, на них сушилось белье.

Красавица-азулинка скрылась за простыней. Люсьен, не торопясь, последовал за ней. Простыни, мягко покачиваясь, напоминали игру морских волн, какую дни напролет можно было наблюдать с пирса.

Когда он преодолел море простыней, увидел, что она стоит спиной к нему на краю крыши, запрокинув голову. Лунный свет гладил ей волосы. Обычно над крышами города висел смог, скрывая луну и звезды, но здесь, наверху, полная луна была хорошо видна. Люсьен кашлянул, и она повернулась.

– Сними-ка футболку, – приказала она таким уверенным тоном, какой бывает у людей, не привыкших к возражениям.

– Что, прямо здесь? – Он ухмыльнулся.

Он просчитывал самые разные варианты, а она опять говорит загадками. Думал, что она захочет с ним танцевать под луной или, наоборот, передумает и оставит его здесь одного. Но не рассчитывал, что она захочет заняться с ним сексом прямо тут, а это было единственно убедительным объяснением ее просьбы, которая была даже не просьбой, а приказом.

– Ты не хочешь? – поддразнила она его.

– Я хочу, но… Разве нам не надо для начала, ну, я не знаю, поговорить, что ли? – Никогда бы он не подумал, что эти слова однажды прозвучат из его уст!

Она склонила голову набок:

– Ты, значит, из тех, кто любит вести глубокомысленные беседы с женщинами, которых приводишь к себе домой из клуба? Что-то я сомневаюсь.

– Может, не со всеми… – пробормотал он. Но с тобой определенно. – А ты не хотела бы мне сказать хотя бы свое имя?

Она вздохнула:

– Ну давай же, снимай футболку.

– Я…

Он не мог. Он хотел, разумеется. Люсьен был не из тех, кто отвергнет красивую женщину, и то, как она на него смотрела… Уверенность в ее взгляде и голосе. Боже правый, он всегда был без ума от женщин, которые знают, чего хотят, и берут это сами. Однако, если он снимет футболку, она увидит его плечи – и серебряные линии, расползшиеся по ним.

Девушка все еще стояла прямо перед ним и уже запустила пальцы под нижний край его футболки.

– Тебе не надо прятаться, – сказала она, не сводя с него глаз. – Я уже все знаю.

Мотыльки порхали над его головой все быстрее. Удары их крыльев сливались в гипнотизирующий шорох.

– Я знаю, зачем ты приходил в город Крепостная Стена. – С этими словами она стянула с него футболку.

Люсьен не сопротивлялся. А зря… Она увидит его руки, и тогда, тогда…

Однако, когда его футболка упала рядом с ним на пол, она не отшатнулась. Не выказала ни испуга, ни отвращения, а прошлась пальцами по его ребрам, где красовался густой синяк. Боль и щекотка слились в одну волнующую смесь, когда она привстала на цыпочки и ее губы коснулись его уха. Краем глаза он увидел светлую вспышку, как отблеск луны на металле.

Кинжал… Мысль потерялась в шорохе крылышек мотыльков, в щекотке и в ощущении ее губ на мочке уха.

Она прошептала:

– Меня зовут Зора.