Кари не верила в счастливые случайности или судьбу. Больше не верила. Дайширо позаботился об этом. Однако что еще, если не судьбоносный случай, привело ее к Наэлю? После того как квартал Скарабеев остался позади, она растерялась, не знала, куда ей направиться дальше. Встреча с Наэлем была бы как нельзя кстати и, возможно, принесла бы честные ответы на животрепещущие вопросы. Но где же его искать?

Единственной подсказкой мог стать Люсьен, про которого она считала, что он с Наэлем заодно, хоть агент «Лилии» это и отрицал. Иначе о чем эти двое тайно беседовали после столкновения в «Люминере»? Люсьен был одет в куртку со знаком Университетского городка, поэтому Кари двинулась к территории кампуса поискать его там. Она спросила о нем у нескольких встречных студенток, и действительно, вопреки всякой вероятности они знали, о ком идет речь.

– Ты имеешь в виду Люсьена де Лакура? – хихикая, ответила рыженькая студентка, когда Кари описала его внешность.

Значит, у него была фамилия… Что ж, он происходил из знатной семьи, чего Кари не заподозрила бы после их первого столкновения.

Подружка рыжей дала совет поискать Люсьена де Лакура на Жемчужной полосе.

– Он любит там гульнуть, знаешь, – с нажимом произнесла она, и подружки покраснели, что подсказало Кари: обе к Люсьену дышали неровно.

Кари отказалась от дальнейших расспросов. С кем из них Люсьен делил постель, ей было все равно, а когда она наконец сломает проходимцу нос, ни одна из девушек не сочтет его неотразимым красавцем.

Каково же было ее удивление, когда на Жемчужной полосе среди сотни пьяных студентов Кари углядела не Люсьена, а свою главную цель – Наэля!

В этот момент она всерьез усомнилась в мудрости Дайширо. Святые Калисто и Нур! То, что она именно здесь встретит Наэля после их знакомства, не могло быть случайностью. Но возможно, так выглядят подарки судьбы?

Она следовала за ним несколько кварталов, держась в тени ближайших домов. Когда же улучила момент и набросилась, ожидала, что парень будет активно обороняться или попытается ее заболтать, очаровать, как накануне, сразить наповал особым шармом. Но то, что он знал ее имя, шокировало Кари – это был первый человек, который ее вспомнил! И еще меньше она ожидала от него следующей фразы:

– Как ты себя чувствуешь?

Он спросил об этом так, будто ему и впрямь было важно, все ли с ней в порядке. То ли от изумления, то ли потому, что целый день ничего не ела, она утвердительно кивнула, когда он предложил:

– Слушай, да ты сейчас в обморок от голода бухнешься. Что, если я за тарелкой жареной лапши расскажу все, что ты хочешь знать?

Да, легкомысленно, наивно и глупо – но не прошло и часа, как она сидела не в ресторане, а на уютном белом диване в квартире Наэля и смотрела, как он орудует на кухне.

Он стоял к Кари спиной, поджаривая на сковороде лапшу с овощами. Покажи своим врагам, что ты их превосходишь. Нет никаких причин бояться. Кажется, он явно не испытывал страха перед ней, судя по запаху личи, вернее, его отсутствию, и заряженный пистолет в руках у Кари ничего не менял. Кстати говоря, это был пистолет Наэля, который та забрала у него на улице.

Кари осматривалась. Квартира была обставлена в современном стиле. Ни фотографий на стенах, ничего, чтобы судить о личной жизни Наэля. Кари спросила себя, действительно ли это его дом или просто служебная квартира, в которой люди «Лилии» ведут допросы или что там еще они могли делать.

Какой-то стук заставил ее вздрогнуть. Она тут же вскочила на ноги и приняла боевую стойку. Как-никак в кухне были ножи, их Наэль мог использовать и в качестве оружия. Но он всего лишь пытался удержать в руках две полные тарелки жареной лапши.

– Садись, – сказал он Кари и поставил тарелки на маленький столик рядом с кухонным столом. Она сопровождала дулом пистолета каждое его движение. – Пристрелишь меня лучше после ужина. Моя лапша вкуснее, если на столе не валяется труп, – спокойно посоветовал Наэль, присаживаясь рядом, скрестив руки на груди и с любопытством разглядывая Кари.

– Считаешь, мне не понравится соус с привкусом свежей крови? – мгновенно нашлась с ответом Кари, на что Наэль, самонадеянный полный идиот, ответил лучезарной улыбкой.

Кари указала дулом пистолета на его тарелку:

– Ешь.

Наэль поднял брови:

– Думаешь, я хочу тебя отравить?

Вместо ответа Кари взвела курок. Наэль пожал плечами и загреб в рот большую порцию лапши. И сразу зажмурился от наслаждения:

– Вку-у-усно!

Своим поведением он смущал Кари. Она просто не могла истолковать его действия: то ли он действительно был настолько прост, что недооценивал ее, то ли такой рисковый, что его не беспокоил даже пистолет в руках опытного убийцы. Она поднялась и села за кухонный столик напротив Наэля, не сводя с него глаз. Потом поменялась с ним тарелками – для пущей надежности. От аромата лапши у нее потекли слюнки, но она бы ни за что не созналась в этом.

– Ты должен мне кое-что объяснить, – попросила она.

– Сперва поешь. Вижу, ты проголодалась, а лапшу надо есть, пока она горячая.

– Объяснение, – настойчиво повторила Кари. Наэль был первым и, возможно, единственным человеком, который ее признал, и тем самым ее единственной надеждой получить жизненно важные ответы.

– На самом деле я тебя не помню, – признался он, одним предложением покончив с последней надеждой Кари. – Никто тебя не знает. Об этом позаботилось заклинание забвения, которое мы называем туманом.

– Мы туман обсуждали, – напомнила Кари.

Про туман забвения он ей рассказал еще на улице, с приставленным к горлу ножом. Признался, что не помнил, как и зачем очутился прошлой ночью в ее комнате. И объяснил, что никто больше ее не вспомнит и не узнает. И этим объяснялось утреннее нападение на Кари. Члены клана действительно приняли ее за лазутчика, вторгшегося в их дом.

– Но вот чего я действительно не понимаю – почему ты все еще здесь, – продолжил Наэль.

– Что ты имеешь в виду?

– Обычно человек исчезает полностью, весь, не только воспоминания о нем.

– Ты по-прежнему говоришь загадками.

Он тер себе глаза, размышляя.

– Насколько хорошо ты разбираешься в магии? – осторожно поинтересовался он.

– Достаточно хорошо.

– Понятно. Полагаю, ты знаешь разные виды магических веществ? Природную магию, магию воды, ветра, света, жизненной энергии? И ты знаешь, что для каждого определенного заклинания или колдовства требуются магические частицы подходящего вида?

Кари закатила глаза, Наэль в ответ на это поднял руки:

– Я всего лишь хотел удостовериться. Знаешь ли ты также, что представляет собой эссенция жизни?

– Ты издеваешься?

Разумеется, она была наслышана об особой магической силе. Об эссенции жизни, которая сильнее, чем годы, кровь, бьющееся сердце и теплая плоть человека. Эссенция жизни – самое сокровенное в человеке, то, что составляет его личность. Некоторые называют это душой. Это значило, что эссенция была чистейшей формой магической материи, единственной, применимой для любого рода колдовства, и при этом самой сильной. Первые маги в Бухте Магнолия были способны вынимать это магическое вещество из человека. Но то было многие сотни лет тому назад и уже стало легендой.

Наэль возразил:

– Хотелось бы, чтоб это умение действительно было утрачено.

– Значит, ты всерьез признаешься, что маги до сих пор могут похищать души людей? Допустим. Но какое отношение все это имеет ко мне?

– Я сам бы хотел это знать. Но факт остается фактом. Когда эссенция жизни покидает тело человека, он перестает существовать. Все воспоминания о личности исчезают, и туман заботится, чтобы никто из оставшихся не мог горевать об исчезнувшем. Ты не просто исчезаешь, тебя будто никогда и не существовало.

– Но я еще здесь и совершенно без понятия, когда пресловутый туман вообще должен был меня заглотить. Не говоря уже о том, кто стоит за всеми этими преступлениями…

– Я знаю. – Наэль вздохнул. – И это самое примечательное во всей истории.

– Какая-то сволочь минувшей ночью обложила меня туманным колдовством. Что в этом примечательного? – парировала Кари, сверкнув глазами. По крайней мере, у Дайширо было достаточно много врагов, и атаки с их стороны, особенно от соседнего клана Когтей, вовсе не были неожиданностью. Это было так похоже на Заларо, главу клана Когтей, – наслать злое колдовство на Дайширо и его семью. Но Кари все-таки не думала, что у клана Когтей есть настолько сильный маг.

– Мне незнакомы случаи, когда люди подвергались бы воздействию тумана, кроме как при продаже души, – признался Наэль.

– В кварталах клана рассказывают еще об одном колдовстве. Оно гасит все воспоминания о прежней жизни, – добавила она, припомнив рассказ Сайки.

– Про такое я еще не слышал.

– И что? Думаешь, такого и не бывает?

Он пожал плечами. Кари все еще не знала, чем, собственно, занималась «Горящая лилия», это были единственные сведения, которыми Наэль не был готов делиться с ней. Но чем бы синдикат ни промышлял, это наверняка имело отношение к туманному колдовству. И если «Горящей лилии» не было известно, что заклинание забвения могло быть наложено на человека в других случаях, кроме как – как это назвал Наэль? – при продаже души, то предположительно потому, что это было невозможно.

Кари подняла миску и положила в рот еще немного лапши. Восхитительный вкус! От одного запаха у нее урчало в желудке, но вкус был и того лучше.

– Что это вообще значит? Продажа души? – допытывалась она.

– Это когда у человека при помощи магии высасывается эссенция жизни. По сути, речь идет о торговой сделке, потому что обмен всегда должен происходить добровольно.

Кари фыркнула:

– Это же слабоумие! Ты бы добровольно отдал душу?

Наэль опустил глаза, прежде чем ответить:

– Нет, но я понимаю, что значит потерять бесценную эссенцию жизни.

– В отличие от тех бедняг, которые все-таки пробуют заключить сделку? – подытожила Кари.

Наэль избегал ее взгляда. Высокомерие, которое только что звучало в каждом его слове, выражалось в каждом жесте, вдруг разом исчезло, когда он сказал:

– Маги обещают людям взамен за их эссенцию жизни исполнение любого желания. Заклинание на эссенции жизни сильнее, чем любая другая форма магии. С ней возможно колдовство, какое мы и представить себе не можем.

«Как и сам туман», – подумала Кари.

– Совершенно все равно, что обещают маги. Что со всем этим делать тому, кто больше не существует?

– Не каждый желает получить личную выгоду. Но даже те, кто просит что-то для себя… – Наэль тяжело вздохнул. – Как я уже сказал, большинство людей не понимают сути обмена. Они принимают магию души за сказку, но в обещания магов верят. Некоторые попадаются, когда им предлагают сыграть на удачу. На кону стоит исполнение всех их желаний.

– И что это за игра такая?! – спросила Кари, потому что Изуми тоже упоминала игру.

За разговором половина ее тарелки опустела. Святые Калисто и Нур! Лапша Наэля – лучшее из того, что Кари доводилось есть в последние месяцы. Хвала богиням, кажется, она действительно не отравлена.

Наэль пожал плечами:

– Любая игра, к которой можно приложить соответствующее колдовство. Это могут быть игральные кости, маджонг, драконья кость…

Открытое Наэлем целиком совпадало с рассказом Сайки о безликом демоне, дающем людям второй шанс. Именно это и происходило в кварталах кланов. Чудовище, которое, собственно, не было магическим животным или бестелесным духом, а было человеком, магом, едва не погубило Кари сегодня вечером. Оно высасывало у людей душу… и люди даже не понимали, что с ними произошло.

– Я совершенно точно не давала согласия на продажу души!

Какой пленницей бы ни чувствовала себя Кари, это не довело ее настолько, чтобы променять свою душу.

– Ты нет. А кто-то другой – да, – пояснил Наэль.

– Что это значит? – Но она еще не успела договорить, как до нее дошло значение слов Наэля. Две фразы так и вертелись в голове Кари – одна фраза Наэля, другая – ее отца.

Не каждый при этом думает лишь о себе самом.

Пожалуйста, Кари. Вернись домой.

Настоящий отец Кари был убежден, что сможет добиться свободы дочери. Неужели он был готов поставить на кон свою душу? Еще вчера Кари ответила бы отрицательно. Нет, отец давно ее забыл. Нет, она уже десять лет ничего о нем не слышала, его жизнь продолжалась без нее. Нет, это было невозможно, и вообще, магия души – всего лишь сказка. Но теперь?

Что ты наделал, папа?

– Есть ли у тебя кровные родственники, готовые пожертвовать собой? Родители или дедушка с бабушкой… Должно быть родство по прямой линии.

– Мой настоящий отец. Он… – Кари судорожно сглотнула. – Что он тебе рассказал?

– Ты о чем?

– Там, на вилле Дайширо ты хотел ему помочь освободить меня. Как он намеревался это сделать?

В ответ Наэль только помотал головой. Он ничего не помнил о ее отце. И это значило… Кари тяжело сглотнула. Нет, должно быть этому какое-то другое объяснение. Или нет?

– Мне очень жаль, – пробормотал Наэль, и это единственный ответ, который ей требовался. Ее отец был забыт так же, как и сама Кари.

– Он продал свою душу, – прошептала она. Этого не может быть. Этого быть не может! И тем не менее…

– Если человек теряет душу, туман стирает все воспоминания о его существовании. И ты, ну да…

– Я сама – воспоминание о существовании моего отца, потому что меня без него вообще не было бы, – закончила Кари его фразу.

Наэль кивнул:

– Если родители исчезают, детей тоже предают забвению. Но поскольку они часть магии тумана, их собственные воспоминания остаются целыми. Это объясняет, почему ты еще помнишь о случившемся.

– Если это верно, должны быть дюжины таких, как я, – возразила Кари. Наэль не прав. То, что говорил Наэль, не могло быть правдой. Просто нельзя этого допустить!

– Есть одно строгое правило, которое гласит: отдать душу магам могут только бездетные люди. Так всегда и было, уже в самые ранние времена магии; по крайней мере, так написано в учебниках по магии, какие приносит домой моя сестра.

– Неужели существуют даже правила, как следует отнимать у человека душу? – вырвалось у Кари.

– Правила регламентируют все. Запрет должен был воспрепятствовать тому, что произошло с тобой, – пробормотал Наэль. – Но в кварталах кланов сейчас орудует маг, которому наплевать на законы. Он отнимает у людей души, не оглядываясь на потери и наносимый урон.

Высохший кусочек плоти в груди Кари, бывший когда-то ее сердцем, чуть не вырвался наружу, так быстро он трепыхался.

– Зачем? – Кари была ошеломлена.

– Ради власти, я думаю. Нет более сильного магического источника, чем эссенция жизни.

Тогда, значит, существование ее отца было стерто, чтобы сделать какую-нибудь сволочь – ну, простите, демона – еще сильнее, чем он был и без того?

– Как мне вернуть его душу назад?

Наэль поднялся, взял стакан и подошел к раковине за водой.

– Выпей-ка. У тебя такой вид, что ты того и гляди упадешь со стула.

– Как мне вернуть ее назад?! – повысила Кари голос.

Наэль приблизился к ней и подал стакан. Выражение ее лица было таким… таким… Она не хотела его жалости! Она была сильной! Сильной и независимой и… и…

Кари вскочила и с такой силой выбила стакан с водой из рук Наэля, что тот разбился вдребезги, едва коснувшись стены.

– Как?! Как мне вернуть прошлое и всех на свои места? – кричала она в отчаянии.

– Эмм…

– Ответь же мне наконец, черт возьми!

– Туман ничего не выпускает назад. Так же как и…

Остаток слов утонул в громком звоне, который звучал в ушах Кари, в шуме крови в венах. Его больше нет. Ее отец, который десять лет тому назад продал ее, сделал это еще раз… Он ее покинул.

Наэль положил ладонь на плечо Кари. Она едва ли почувствовала это прикосновение.

Дыши, Кари, дыши. Успокойся. Будь сильной. Нельзя, чтобы твое сердце разорвалось, другого у тебя нет. Потому что иметь сердце – это слабость… а ты не слабая!

Она втянула воздух. Запах свежих личи коснулся ее обоняния. Ужас. Запах, которого она еще ни разу не улавливала в присутствии Наэля. Ни вчера в баре, ни в комнате, ни когда она на улице прижимала нож к его горлу. А теперь она отчетливо ощутила сладковатые нотки.

Неужто Наэль боялся… за Кари?

Она успокоила себя парой контролируемых вдохов, и наконец снизошел странный покой. Она не чувствовала ни скорби, ни растерянности, ни страха. Не чувствовала больше вообще ничего – и это было хорошо.

– А ты уверен? Что мой отец проиграл душу, это ведь всего лишь предположение, а не стопроцентная уверенность?

– Да, но единственно логичное предположение, – ответил Наэль. – Знаю, ты хотела бы услышать другое, но, если я тебе сейчас совру, ложь не принесет облегчения. Как иначе объяснить тот факт, что я не помню твоего отца? Кроме того, это объясняет, почему дон Немеа и его люди тебя ищут.

– Тебе доставляет удовольствие постоянно говорить загадками? – прорычала Кари, скрестив руки на груди.

– Поверь мне, я прилагаю все усилия, чтобы объяснить тебе то, что действительно очень трудно осмыслить. – Уголок рта Наэля приподнялся.

Опять эта дерзкая улыбка! Кари взбесилась и была даже почти благодарна ему за это. Гнев был лучше, чем то неприятное чувство, которое вызывала в ней потеря отца и которое (ей не хотелось верить) могло быть горем.

– Обычно туман удерживает оставшихся в реальной действительности от размышлений об исчезнувшем, – объяснил Наэль. – Представь себе… Ведь на вилле Немеа наверняка есть твои фотографии, так?

Кари кивнула.

– И вот хотя ты и была забыта, но фото все еще здесь. Если твой приемный отец…

Кари непроизвольно вздрогнула, и Наэль закашлялся.

– Я имею в виду дона Немеа. Итак, если он пройдет мимо фото, он увидит тебя, но не узнает. Он не знает, кто эта молодая женщина. Если действие тумана будет полным, сознание не сможет зацепиться за это несоответствие и человек не будет раздумывать об этом долго. Может, удивится на полсекунды, но его мысли тут же перейдут к другой теме, и он забудет, что когда-то хотел знать, что это за незнакомка на фото. Все остальные нестыковки: твоя комната, которая вдруг осиротела, обрывки воспоминаний о тебе, твои каждодневные обязанности, которые теперь некому исполнять, – все это больше не будет занимать его мысли дольше пары секунд.

– Безумие какое-то, – пробормотала Кари.

– Так и есть. Как раз поэтому туман так и опасен. Всякий раз, когда кто-то из оставшихся подумает о тебе, туман блокирует информацию и переключит внимание. Чем больше воспоминаний связано с пропавшим, тем чаще действует магия. Это как постоянные атаки на рассудок, они могут свести человека с ума.

Кари засмеялась. Свести с ума? Легко себе представить. Если честно, вся эта история в устах Наэля звучала дико.

– Точнее, это так и было бы, если бы ты действительно потеряла свою душу, – добавил Наэль. – Туман стирает воспоминания об исчезнувших. Но ты не исчезла. В тот момент, когда кто-то тебя видит – а я имею в виду тебя во плоти и крови, одной фотографии недостаточно, – действие тумана блокируется, как будто защитным заклинанием.

Это значило: если бы Чичико сегодня утром не увидела Кари в постели, она вышла бы за дверь, даже не вспомнив, чья это была комната.

– Защитная магия? С ее помощью твоя сестра запечатлела воспоминание обо мне? – подсказала Кари, и Наэль кивнул. Об этом он уже рассказал ей по дороге.

– Именно так. Сохранение воспоминаний само по себе и есть защитное заклинание. Действие тумана не устраняется полностью, воспоминания уже не вернуть. Но обратимся к предыдущему примеру: поскольку дон Немеа тебя увидел, он теперь может размышлять, кто же эта незнакомка, которую он выгнал со своей виллы. И не только об этом. Предположительно ему придет в голову, что именно эта незнакомка изображена на многих фотографиях, что есть целая комната с ее вещами, что ее запах еще сохранился на простынях. Эти взаимосвязи он не смог бы выстроить в сознании, если бы туман действовал в полную силу.

Кари на мгновение закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула, мысленно упорядочивая в голове безумные версии происходящего. Продажа души, туман, защитная магия… Звучало сложно, путано и невероятно.

– Откуда мне знать, может, ты это просто выдумал?

– Ты действительно так считаешь?

Нет. Да. Она не знала, вообще больше не понимала, чему и кому теперь верить.

– Допустим, я тебе верю, но откуда ты все это знаешь? Что ты делаешь для «Горящей лилии»?

– Ничего не могу тебе рассказывать про синдикат, прости, – ответил он. В его голосе слышалось неподдельное сожаление.

– А я и не спрашиваю про синдикат. Я хочу знать, что делаешь ты.

Он помедлил и признался:

– В последние недели я вел розыски в квартале клана Скарабеев. Там орудует могущественный маг, который похищает у людей эссенцию жизни. Я пытался собрать о нем больше сведений.

– И как? Ты что-нибудь выяснил?

Наэль огорченно вздохнул:

– Ничего. Даже следов почти не нашел. Никто не хочет ничего знать об этом маге, и даже те, кто утверждает, что видели его, не могут описать. Я предполагаю, что тебя я тоже встретил, когда вел разведку в квартале клана, – добавил он.

– Возможно, – пролепетала Кари.

Наэль посмотрел на нее с нажимом, будто надеялся получить объяснения. А Кари задумалась, какую часть информации он утаил. Он казался честным парнем, но в то же время был агентом «Лилии», одним из тех, кто много знал – о тумане, о похищении душ, о самой Кари. Прежде чем она поделится с ним известной ей легендой, он должен был завоевать ее доверие. А это было непросто. Еще один из уроков Дайширо: не доверяй никому, кроме себя.

– Что? – смутилась она, заметив на себе испытующий взгляд Наэля.

– Хотел бы я знать, что творится у тебя в голове, – сказал он и вздохнул. – А не пойти ли нам поспать, прежде чем мы продолжим наш разговор. Я так устал, и по тебе тоже видно, что тебе нужен сон.

– Нет. – Она отрицательно помотала головой. – Сперва я должна выяснить, действительно ли мой настоящий отец исчез. И ты идешь со мной.