Шен зашел в кухню и остановился, оценивая обстановку. Все и так замерли, словно подвергшись проклятию оцепенения, поэтому он стал гармоничным дополнением общей картины.

Центральными персонажами сцены были Муан и существо из кинжала. Прославленный мечник направил на того острие меча, а кинжальный «страж усыпальницы» с уморительно-невинным выражением лица сидел за столом рядом с полной миской лука. При этом, конечно, резкий аромат совсем не выедал его глаза. Ал замер чуть сбоку от Муана, настороженно поглядывая на обоих, но не обнажая меча. В дверях, ведущих на улицу, застыла, руки в боки, Чи Лули и грозно смотрела на «дяденьку из кинжала». Тот перехватил ее взгляд и сделал еще более невинное лицо.

Шен на мгновение малодушно подумал, что тут и без него разберутся, но усилием воли все же заставил себя выступить вперед.

– Сынок, лук будешь? – оглядываясь на миску, радушно предложил дяденька.

– Я. Тебе. Не. Сынок, – раздельно, сквозь зубы и очень зло проговорил Муан.

Бывший страж усыпальницы с недоумением уставился на него.

– Но ты ведь сам сказал, что я твой отец!

– Ты не Муан Хэн!

– Разве?

Шен поспешил вмешаться, пока прославленный мечник еще был способен себя контролировать. Очевидно, это не могло продлиться долго, если бы диалог шел в том же духе.

– Я знаю, кто он! – подняв руки и разведя их в стороны, словно озаряя всех светом знаний, воскликнул Шен.

Муан перевел на него все еще разъяренный взгляд.

– Объясни.

Шен посмотрел на существо, выглядящее как покойный отец старейшины пика Славы. То с интересом уставилось на него. Как Шен и предполагал, оно было заинтересовано в ответе не меньше, чем сам Муан.

– Раньше я не сталкивался с такой сущностью, но, полагаю, это дух кинжала, – без драматических пауз поведал Шен и, не давая Муану усомниться в своей версии, стал приводить аргументы: – Думаю, этот кинжал принадлежал Муан Хэну. Могу только догадываться, сколько ему лет, но, по-видимому, не меньше ста. Как ты знаешь, старые вещи, обладающие большой ценностью для хозяев или несущие особые воспоминания, могут воплотиться в духов. Должно быть, к тому времени, как твой отец взял этот кинжал с собой в гробницу, он уже был на стадии превращения. Муан Хэн использовал его в усыпальнице принца и оставил там. Вероятно, кинжал напитался чужеродной ему негативной энергией, и его сознание помутилось. Проще говоря, он свихнулся и вообразил, что он и есть Муан Хэн, ведь именно этот образ запечатлелся в нем последним.

После столь длинной речи, наполненной одними лишь домыслами, на кухне воцарилась полная тишина. В этой тишине в голове Шена неожиданно раздался возглас Системы, и он вздрогнул.

[Поздравляем! +20 баллов к неземной дедукции главного героя Шена!]

«Я прав?!» – восторженно воскликнул он.

[Было очень близко! Вы ошиблись лишь в одной незначительной детали!]

Возможно, в ход пошел не совсем честный прием, но Шену очень нравилось пользоваться методом «У меня нет доказательств, но если Система подтверждает догадки, значит, все правда». В суде, конечно, такой номер не удался бы, но просто на каждый день очень удобно.

– И как ты до этого додумался? – недоверчиво произнес Муан.

Шен пожал плечами и ответил:

– Все из-за его странной энергетики, – он указал на дух кинжала. – Я встречал много разных духов, но энергия этого отличалась от энергии обычных. К тому же ты помнишь, что Волчара – меч, созданный из души. Это же существо было привязано к кинжалу, но при этом могло появляться отдельно, так что такой вариант не подходил. Можно было решить, что это призрак, привязавшийся к предмету, однако он не Муан Хэн и вместе с тем выглядит как он. Так я и додумался до духа кинжала.

Пока Муан переваривал цепочку его размышлений, сам предмет обсуждения склонил голову набок и негромко произнес:

– Теперь, когда ты сказал, я вспомнил.

– Так я прав?

– По большей части. Только я принадлежал не ему, а ей.

На несколько секунд воцарилось молчание.

Муан спрятал меч в ножны, отвернулся и вышел во внутренний двор. Шен проводил его тревожным взглядом, но пока был вынужден остаться.

– Что за сделку вы заключили с Чи Лули?

Девочка, все это время внимательно слушавшая его объяснение, подобралась и гордо вздернула нос:

– Он выполняет мои просьбы, а я за это ношу его с собой!

На несколько секунд Шен опешил, а затем печально улыбнулся. Он уже успел позабыть, что у духов другая логика. Он опасался каких-то ужасов, а все оказалось так просто. Однако не стоило терять бдительности: дух все же был не совсем «в себе».

– Погоди, – настороженно обернулся он к духу кинжала. – Зачем тогда ты пытался напасть на нас в усыпальнице? И что тебе было нужно от меня?

Дух кинжала пожал плечами, словно считал вопросы Шена довольно глупыми, но все же соизволил ответить:

– Тогда я полагал, что моей задачей является защита усыпальницы. Я провел там много времени. Однако в моих воспоминаниях был мир с голубым потолком и обилием освещения. Я хотел отправиться сюда, но не мог отойти от кинжала. Когда я увидел тебя, то решил, что могу съесть тебя и стать сильнее. Не получилось.

– Ты полагал, что, съев меня, сможешь уйти подальше от кинжала?

– Ну а вдруг?

Шен вздохнул.

– А сейчас, я надеюсь, ты так не думаешь?

– Полагаю, гораздо удобнее, если кто-то постоянно будет носить меня с собой. Когда я очутился на поверхности, я всем это предлагал, но согласился только этот человек, – дух кинжала указал колечком лука на Лули. – Люди такие странные, – доверительно поведал он Шену, словно не приписывая его к этой категории.

Шен решил не заострять на этом внимания. Он с сомнением перевел взгляд с духа кинжала на Лули и обратно. Мог ли он быть уверен, что этот дух не навредит ей? С другой стороны, скоро Лули с братом отправятся в полную интриг столицу к неким незнакомым родственникам, и такой защитник, как дух кинжала, ей не помешает. Однако, раз уж изначально этот кинжал принадлежал матери Муана, не следует ли вернуть его ему или Эре?

И почему он снова ввязался все это решать? Разве кто-то назначал его главным? (Разве что Система, назвав главным героем, но он не собирается трезвонить об этом направо и налево.)

Решив повременить с окончательным решением, Шен вышел во внутренний двор за Муаном.

Это был странный гроб.

Шен впервые видел нечто подобное. Вручную вытесанный из цельного ствола дерева, впопыхах. Лей лежала внутри и казалась заснувшей дриадой.

Шен смотрел, как Чи Тау и Лули молча попеременно подходят к гробу и кладут внутрь разные мелочи: лепешки с луком и грибами, сверток одежды, бусины, плетеную игрушку. На закате гроб закрыли, и теперь он был почти неотличим от цельного ствола дерева. Дух кинжала в одиночку взвалил его себе на плечо и пошел вслед за Лули, показывающей ему путь. За гробом шел Чи Тау, а следом потянулись остальные. Процессия покинула пределы селения практически в полном молчании. За Шеном все так же следовал призрак магистрата, что сейчас казалось тому несколько ироничным. Судя по его перекошенной физиономии, магистрат Жоу осознавал, что происходит и на чьих похоронах он присутствует, и тоже не был рад такой насмешке судьбы.

«Ты хочешь забрать кинжал у Лули?» – мысленно спросил Шен.

Он уже задавал этот вопрос, но Муан ничего не ответил. Сейчас прославленный мечник хмуро смотрел на духа, несущего гроб, и на маленькую девочку, мелькающую перед ним.

«Не знаю, – честно признался он. – Этот кинжал принадлежал маме, и мне бы хотелось, чтобы он остался у нас. С другой стороны, если этого духа никак нельзя заставить не вылезать из кинжала, то я не знаю, что с ним делать».

Хоть Шену и не казалось это хорошей идеей, чтобы быть до конца честным, он вынужден был уточнить: «Если подобрать к кинжалу ножны, можно запечатать его внутри».

Муан ответил через мгновение: «Это кажется слишком жестоким… – Он замолчал, казалось, в удивлении, а затем неловко усмехнулся и продолжил: – Не думал, что когда-нибудь задумаюсь о чувствах духа. Вообще-то до встречи с тобой я не одобрял общение людей со всякого рода духами. Если бы я услышал о подобном ранее, моя реакция была бы однозначной: девочку нужно спасать».

Он надолго замолчал, и Шен подтолкнул его к продолжению разговора: «А сейчас?»

«Сейчас я… не столь непреклонен».

Солнце, висящее над городом за их спинами, казалось неестественно огромным. Верхушки деревьев впереди пылали под его прощальным светом. Сверкнув последним кровавым лучом, оно опустилось за крыши, и лес, яркий мгновение назад, почернел. Небо все еще разрывалось красками, но теперь оттенки сделались выразительнее. Тонкое облако, нависшее над лесом, приобрело зловещий насыщенно-фиолетовый цвет, перекликаясь с темными до черноты кронами. В воздухе разливалась вечерняя свежесть, смешанная с ароматом цветов и трав.

Шен на ощупь нашел плечо Муана и положил на него руку. Он шел, запрокинув голову и глядя в небо, и со стороны могло показаться, что схватился за старейшину пика Славы, просто чтобы не упасть.

Никому из них двоих не нужно было пояснять, что значит этот жест.

Муана никто никогда не поддерживал. Когда родителей не стало, другие люди время от времени предпринимали попытки, но тогда он казался себе слишком взрослым и самостоятельным, чтобы принимать чужую помощь и сочувствие. Когда же он вырос, действительно став взрослым и самостоятельным, другие начали искать поддержку в нем. Шен все чаще пробивал его защиту, за которой оказалось скрыто много такого, чего Муан о себе не знал.

Процессия вошла в лес. Солнце уже почти село за горизонт, и в лесу было сумрачно. Внимание Шена привлек странный скрип. Он привык к тому, как на ветру могут тихо поскрипывать деревья, но этот звук отличался. Словно раскачивалось нечто тяжелое. Шен поднял взгляд и потрясенно замер. К одной из верхних веток раскидистого дерева в вертикальном положении был привязан гроб. Трение веревки о ствол и создавало скрип.

– Э? – глупо спросил Шен. – Что это?

Идущие рядом Муан и Ал подняли глаза. Шен обернулся к ним, ожидая увидеть на их лицах схожее недоумение, но они остались почти бесстрастными.

– Должно быть, местный похоронный обычай, – спокойно отозвался Муан.

– Я уже видел подобное раньше, – добавил Ал.

– Я тоже. Висячие гробы на скале, – согласился Шен. – Но это?..

Муан пожал плечами, словно перед ним не было ничего особенного.

Шен еще раз посмотрел на висящий, словно гиря на ветке, гроб. Что-то беспокоило его сознание, но пока он не понял что.

«Скрип! – дошло до него. – Скрип доносится не только от этого дерева!»

Сотни разных скрипов сливались в один. В вечерних сумерках Шен увидел множество чернеющих вертикальных гробов, подвешенных к верхним веткам других деревьев.

– Это… – слова закончились.

Пока Шен потрясенно пялился, а Муан с Алом стояли рядом, не слишком удивляясь, остальная часть процессии отдалилась, почти скрывшись из вида. Осознав это, Шен продолжил путь, пытаясь не упасть, потому что долго не мог оторвать взгляда от каждого гроба, что оказывался над его головой, когда он проходил мимо. Сумерки быстро превращались в ночь, над землей поднимался туман, а гробы стали казаться черными извращенными украшениями. Шену доводилось видеть деревья, обвешанные ленточками или деревянными табличками с молитвами и желаниями, но чтобы гробами… И те отчетливо выделялись на фоне сереющего неба.

Когда Шен с Алом и Муаном нагнали процессию, дух кинжала перекинул веревку через верхнюю ветку огромного раскидистого дерева и потянул вниз. Гроб-ствол с телом Лей медленно поднялся в воздух. При каждом рывке вверх веревка тяжело терлась о кору под его тяжестью.

Все происходило в полном молчании, а Чи Тау и Чи Лули зажгли свечи в своих руках. Теперь сумеречную темноту воздушного кладбища нарушали два трепещущих на ветру огонька. Шену приходилось сдерживаться, чтобы не поделиться своим мнением по поводу этой странной, но, без сомнения, удивительной церемонии.

Наконец нужная высота была достигнута, и дух кинжала закрепил гроб. Тот продолжал мерно раскачиваться, а Шен все пялился на него, в мыслях было пусто. Ни скорби, ни сочувствия, и даже удивление пропало. Он просто смотрел, как гроб качается на ветви, словно маятник.

Сильный порыв ветра заставил крону трепетать. Туман у их ног расплескался брызгами.

Волосы хлестнули Шена по лицу, и он обернулся навстречу ветру, отплевываясь от непослушных прядей, и замер, увидев белого тигра между деревьями.

Зверь, стоящий в тумане, и сам казался потусторонним. Шен потянулся, пытаясь нащупать Муана, но лишь пару раз неловко махнул рукой за спиной.

– Шен? – заметив его движение, чутко отозвался Ал.

Не говоря ни слова, старейшина пика Черного лотоса указал на тигра.

– Дедушка Шэнь? – предположил Ал.

Теперь уже все смотрели на животное. Чи Тау вышел вперед и произнес:

– Спасибо тебе, господин Шэнь. Ты спас наши с сестрой жизни, и мы в долгу перед тобой. К сожалению, я оказался не настолько умел и не смог защитить Лей, – он указал на гроб, висящий над их головами. – Позаботься о том, чтобы она обрела покой.

Тигр сделал шаг вперед, что было воспринято стоящими перед ним людьми по-разному: Шен, Чи Тау и Лули спокойно следили за его перемещением; Муан и Ал настороженно наблюдали за каждым его движением, готовые мгновенно выхватить оружие, если тот проявит агрессию; Лев взирал на все немного недоуменно, на его лице читался некий вселенский вопрос; Гу Фен положил ладонь на рукоять меча и выступил вперед, готовый закрыть от угрозы детей, если понадобится. Дух кинжала смотрел на тигра незаинтересованно.

Минута прошла в полной тишине и неподвижности, а затем тигр приблизился по широкой дуге и улегся под деревом, положив морду на скрещенные лапы, словно всем своим видом говоря: «Вы можете идти, я покараулю ее покой». Шен увидел, как над тигром, будто становясь продолжением тумана или вбирая его в себя, формируется призрачный силуэт.

Приняв ясные очертания, генерал Чи долго вглядывался в лица своих детей, а затем обратился к Шену:

– Ты выполнил мою просьбу. Спасибо тебе.

Не успел Шен как-то отреагировать, как в его голове взорвалась Система:

[Поздравляем! Завершена второстепенная арка «Мертвый защитник»! Главному герою Шену начислено +100 баллов!]

Шен чуть поморщился, пытаясь сконцентрироваться на призраке, а затем кивнул. Он надеялся, что на этом желания генерала Чи будут исчерпаны и он исчезнет, но тот медлил.

– Могу ли я… – начал он неуверенно и замолчал.

Шен не стал облегчать ему задачу. Собравшись с мыслями, призрак все же продолжил:

– Можешь передать мои слова для них? Пожалуйста.

Конечно, Шен не был в восторге от перспективы вызвать всеобщее удивление и подозрения, заявив, что общается с умершим генералом Чи, но медлил с ответом не по этой причине. Призрак магистрата Жоу и так уже переводил подозрительные взгляды с тигра на Шена и обратно.

Генерал Чи тоже видел привидение, увязавшееся за Шеном, но не удостоил его ни одним словом. Вся его энергия была направлена на Шена и желание поговорить со своими детьми, и растрачивать ее на гнев он не смел.

У Шена возникла идея. Кладбище было благоприятным местом, чтобы призрак явился людям. Энергия, которой дышала здесь земля и пропитался воздух, была потусторонне родной всем призракам и многим духам. Шен чувствовал это, хоть и не мог дать точное определение своим ощущениям. Но если прислушаться и присмотреться, получалось уловить струящиеся вместе с ветром потоки. Даже туман, стелющийся под ногами, казался не простым явлением природы, а мистическим воплощением наполненного дыханием смерти пространства.

Этой энергии скопилось столько, что призрак генерала Чи ярко светился, выглядя почти материальным, словно одного шага, одного вдоха не хватает до его полного воплощения.

Решившись на эксперимент, Шен попытался вычленить из собственной духовной энергии ту, которая казалась если не сродни, то отдаленно похожей на силу этого места, и направил ее к призраку генерала. Внешне он не совершал никаких движений, однако, когда энергия стала исходить от него, это заметил не только призрак, но и заклинатели, стоящие неподалеку.

Муан оторвал взгляд от тигра и внимательно посмотрел на Шена.

«Что ты делаешь?» – мысленно уточнил он.

«Смотри в сторону тигра», – вместо объяснений попросил Шен. Он хотел было спросить, видит ли мечник что-либо над ним, но не успел: ответом ему стало его на мгновение сбившееся дыхание. Рядом тихо охнул Чи Тау, а Лули дернулась, словно ее ударили, и вытаращилась на необыкновенное явление.

Генерал Чи стал совсем непрозрачным, лишь небольшое свечение и ноги, тонущие в тигре, мешали остальным поверить, что перед ними человек. Пока Шен с удивлением признавал, что эксперимент увенчался успехом, не менее пораженный генерал Чи вгляделся в лица своих детей.

Лев отнесся к увиденному философски спокойно, без интереса разглядывая и тигра, и привидение и будто думая: «Что я вообще здесь делаю?» Ал покосился на Шена и, увидев его довольную ухмылку, понял, что все под контролем, поэтому убрал руку с меча. Не считая детей, все еще таращившихся на привидение, бурно отреагировал лишь Гу Фен: он попытался оттеснить Чи Тау и Лули подальше и настороженно шепнул, что им пора уходить. Дети проворно обогнули его с разных сторон и бесстрашно приблизились к призраку.

Гу Фен, снедаемый беспокойством, окинул взглядом всех присутствующих. Вместо положенного страха перед потусторонним никто из них (даже дети!) не выказал ни малейшего признака испуга. Казалось, для заклинателей в происходящем нет ничего необычного, словно они сталкиваются с подобными явлениями если не каждый день, то как минимум раз в месяц. Гу Фен прекрасно знал, что главной пользой для государства в существовании закрытых заклинательских орденов являлась их помощь с уничтожением разгулявшихся злых духов и другой мистической дряни, и все же видеть подобное лично приходилось не так часто, чтобы воспринимать все как рутину. В отряде ходили всякие шепотки о заклинателях и их умениях, многие воспринимали их просто как мастеров боевых искусств, не осознавая всей их силы.

Решив больше не вмешиваться и наблюдать, Гу Фен сделал шаг назад.

– Отец? – первым нарушил молчание Чи Тау.

Чи Лули аж подпрыгнула, получив подтверждение своей догадке. Все же три года прошло с его смерти, и черты лица постепенно стирались из ее памяти. Она помнила его тепло, запах и мелкие детали: большие грубые ладони, невероятным образом умевшие обнимать ее очень нежно и мягко; щекочущую щетину и теплое дыхание, когда он целовал ее в щеку, укладывая спать; блестящие холодные заклепки на его одежде. Она три года притворялась, что он ей больше не нужен, но сейчас на глаза выступили непрошеные слезы, а грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Лули перевела взгляд на дух кинжала, который спокойно стоял рядом, без интереса глядя перед собой, и на мгновение ее посетила мысль, что она завидует беловолосому мечнику, ведь это в его отца он обратился. Впрочем, Лули было уже девять лет, и она понимала, что это обман, нелепый и скорее более болезненный, чем грустная правда.

Она вновь перевела взгляд на призрак своего отца и, сделав шаг вперед, поравнялась с Чи Тау.

– Все время это был ты? – продолжил говорить тот.

Генерал Чи с грустной полуулыбкой склонил голову, подтверждая его слова, а затем, выпрямившись, поспешно произнес:

– Вы так выросли, мы с мамой так гордимся вами! Простите своих отца и мать за то, что не смогли позаботиться о вас должным образом. Нам очень жаль. Но вы должны отпустить прошлое и жить дальше. Не нужно больше скорбеть и мстить больше некому, живите полноценной жизнью, а мы всегда будем приглядывать за вами с небес.

– Это правда? Мама рядом с тобой? – взволнованно воскликнул Чи Тау.

Его голос сделался таким по-детски доверчивым, что Ал отвернулся, болезненно скривившись. Он бы предпочел не быть свидетелем подобной сцены.

– Я чувствую ее присутствие, – отозвался генерал Чи. – Она ждет меня.

Шен не мог знать, правду говорит призрак, верит ли в свои слова, обманывается или же ему в самом деле открылся путь, на котором жена протягивает ему руку. Сам Шен никаких других привидений не видел.

– Мне нужно идти, – продолжил генерал Чи. – Теперь вы в безопасности. В вашей новой жизни вас будут ждать многие испытания, но вы справитесь.

Он стал таять. Не становиться вновь невидимым для всех, кроме Шена, а именно таять, словно расщепляясь на мириады частиц, потоком устремляющихся к звездам.

– Папа!.. – воскликнула Лули. Из глаз ее все же потекли слезы.

Тот с теплом посмотрел на нее и произнес:

– Я люблю тебя, Лули. – Он перевел взгляд на Чи Тау. – Я люблю тебя, Тау. Нужно было чаще говорить это при жизни…

Он растаял окончательно. Лули зарыдала в голос. Ее плач эхом разнесся по ночному лесу, перекрывая скрип гробов на ветру. Чи Тау опустился на корточки перед ней и обнял.

«Проверь тайные комнаты магистрата», – услышал Шен голос генерала Чи рядом со своим ухом. Он дернулся, оборачиваясь, но призрака уже нигде не было. Должно быть, это было его последнее послание, перед тем как уйти.

С кладбища возвращались в полной тишине. Небо совсем потемнело, и над головами рассыпались мириады звезд. В воздухе пахло дикими травами и туманом.

Больше не задерживаясь, Гу Фен повел всех в магистрат.