Шен спешно вышел на террасу и замер, попытавшись вдохнуть прохладный воздух, порывом ветра ударивший в его лицо. Спазм в горле не дал сделать этого с первой попытки, к тому же казалось, что, стоит ему ослабить контроль, тошнота, скручивающая живот, прорвется наружу.

По внутреннему двору сновали люди, и усилием воли Шен сделал вид, что просто вышел подышать свежим воздухом. Конечно, присмотрись кто к нему сейчас, и все его притворство разлетелось бы под гнетом очевидных деталей: мертвенной бледности, заляпанной кровью одежды, лихорадочного тусклого взгляда. Он глубоко вдохнул, на мгновение прикрыв глаза, и позволил эмоциям вытечь из него в пол под ногами.

Глупо. Как глупо.

Но на несколько мгновений он в самом деле малодушно подумал, что ошейник лучше оставить. Ему так казалось целых полминуты.

Затем он понял, что дело вовсе не в силе. И подавляющий ошейник не выход. И даже не потому, что эта сила нужна ему, чтобы защитить тех, кто дорог. Просто… если он не преодолеет это сейчас, ему впору лечь и умереть, раз уж его щепетильная душа неспособна справляться с последствиями.

Шен выдохнул, чувствуя, как тошнота отступает от горла и вновь сворачивается кольцами в животе.

На весь его порыв (или срыв?) ушло не больше минуты. За это время Муан даже не успел определиться, оставаться ли ему с Рэном в комнате, бежать за Шеном или бежать за Шеном, прихватив с собой Рэна.

В итоге Шен нарушил молчание первым: «Мне нужно поговорить с Рэном наедине, – без объяснений обратился он к мечнику. – Отвлеки Ю Си».

«Как отвлечь?» – озадаченно переспросил тот.

«Ну я не знаю, выясни, кто из вас сильнее в поединке».

Муан ответил с секундной задержкой: «А ты сомневаешься, кто из нас сильнее?»

Шен почти воочию увидел, как мечник недовольно вскидывает бровь и тихо фыркает. На самом деле, Шен не сомневался в навыках друга, но решил чуть его подразнить, ответив с секундной задержкой: «Нет, конечно нет».

Расчет оправдался: Муан воспринял эту мини-задержку как сомнения на свой счет.

«Надеюсь, ты быстро закончишь с Рэном и увидишь окончание нашей схватки. Хочу, чтобы ты воочию убедился, кто выйдет победителем!»

«Я не сомневаюсь в твоей победе», – честно заверил его Шен, немного удивившись, НАСКОЛЬКО ему удалось вывести Муана из себя. Хотя этого стоило ожидать, он ведь прекрасно знал, как велика воинская гордость прославленного мечника. Просто волнения по другим поводам не давали ему заботиться еще и о таких мелочах.

«Не забывай, что твое плечо еще не полностью восстановилось».

«Это неважно!» – запалисто воскликнул Муан.

Спустя минуту ему удалось убедить Ю Си в необходимости сравнения их боевых навыков. Судя по тому, что «сравнение» началось еще в комнате и плавно перетекло в коридор, сперва Ю Си не был настроен на спарринг.

Шен выглянул в коридор, наблюдая, как двое искусных воинов скользят в танце-битве, время от времени задевая кончиками меча деревянные перекрытия или высокие подсвечники вдоль стен. Благо свечи не горели, и за стенами не было никого, кто мог пострадать от случайного взмаха меча. Неким неуловимым движением Ю Си заставил Муана спиной проломить стену боковой комнаты и последовал за ним.

Шен решил, что это самое удачное время, чтобы незаметно вернуться к Рэну. Тот как раз застыл в дверях комнаты, недоуменно косясь на разгоревшуюся схватку и не совсем понимая, что ему делать. Увидев Шена, все еще выглядящего очень подозрительно, Рэн даже выдохнул от облегчения. В творящемся вокруг хаосе Шен был злом, но хотя бы злом привычным.

И это «зло» несильно втолкнуло его обратно в комнату, последовав за ним и закрыв за собой двери.

Рэн настороженно уставился на него.

– Присядь, Рэн, – произнес Шен, осматриваясь по сторонам. В этой комнате не было ничего, напоминающего столик, за который они могли бы мирно опуститься. Пришлось вновь указать ему на кровать.

Рэн скривился от его фамильярности и чуть было не потребовал называть его старейшиной, но все же решил, что сейчас это вовсе не важно. Это в самом деле было неважным, и все же покорно терпеть пренебрежение Шена и даже не кричать на него, отстаивая свои права, оказалось ново и сложно.

Лицо Рэна так перекосило, когда он повернулся к кровати, что Шен недоуменно нахмурился, ища здесь какой-то подвох. Рэн тем временем, резко развернувшись, сел на кровать с таким, казалось, внутренним вызовом, что Шен вновь не знал, что и думать.

«Его так беспокоят кровати?» – недоуменно подумал он, чувствуя себя неимоверно глупо.

– Ты объяснишь мне, что здесь вообще происходит? – нетерпеливо потребовал Рэн.

Похоже, дневной свет здорово его взбодрил. Несмотря на странность происходящего, Рэн выглядел не в пример живее себя в гробнице или даже себя же несколько минут назад. Или он просто смирился, что свихнулся?

Шен решил на всякий случай уточнить:

– Что последнее ты помнишь?

– Прежде чем очнулся здесь? – уточнил Рэн, принявшись нервно постукивать пяткой по полу.

Шен молча ждал ответа. Стук каблука участился, а затем резко оборвался, и Рэн произнес:

– Я хорошо помню, как мы шли по тоннелю с тобой, твоим учеником, старейшиной Муаном и старейшиной Левом. Мы спустились в какую-то комнату. Потом стало совсем темно…

Рэн надолго замолчал, и Шен уже собирался прервать тишину, когда он произнес:

– Еще свет… или блеск… Я ощущал, как двигаюсь по узкому коридору навстречу свету, а затем этот свет объял всего меня… И затем все вновь погрузилось в темноту.

Шен задал этот вопрос из чистого любопытства и чтобы немного отвлечь Рэна от основной цели их разговора и не собирался развивать эту тему, но сейчас из любопытства не смог не уточнить:

– Как ты ощущаешь свое пребывание в темноте? Это миг? Потеря сознания? Или ты мог бы досчитать до ста тысяч? Ты осознаешь себя? Чувствуешь что-нибудь? Можешь ощутить боль или какую-то часть своего тела?

Такое обилие вопросов заставило Рэна удивиться, что несколько отвлекло от страха, который он ощутил, вспоминая прошлое пробуждение. Впервые Шен разговаривал с ним так заинтересованно, даже приятно. Однако Рэн прекрасно осознавал сущность проклятого старейшины, чтобы понять, что подобная заинтересованность не сулит ничего хорошего.

Он вскинул голову и внимательно вгляделся в глаза Шена, а затем обхватил себя руками, словно страдая от холода.

– Так, значит, я в самом деле одержим Глубинной тьмой?

Шен не успел подобрать верных слов, да Рэну и не требовалось ответа, он принял его молчание за согласие. Шен видел, как с его лица пропадают все краски, а глаза теряют яркость. Через несколько секунд перед ним предстал человек, словно приговоренный к казни.

– Я… я не хочу умирать.

Глаза Шена расширились, а холодное лезвие, словно застрявшее в груди, вновь провернулось, напоминая о содеянном.

Рэн не был человеком, к которому Шен должен был испытывать хоть каплю сочувствия. И все же… Все же Шен не чувствовал себя вправе судить его. Как любое живое существо – он хотел жить. Как любое глупое живое существо – он совершал ошибки.

Шен вновь почувствовал подступающую к горлу тошноту и быстро, прежде чем мысли захлестнут его, прошел к кровати и вполоборота сел напротив Рэна.

– Ты ведь не поверишь, что я хочу тебе помочь, так? – резко уточнил он.

Рэн неуверенно посмотрел на него.

– Насколько я тебя знаю, я скорее поверю, что все происходящее – твой жестокий эксперимент, чтобы узнать, можно ли перемещать Глубинную тьму таким образом.

Шен немного опешил и тут же захотел высмеять его ответ, а потом понять, как все так складно вырисовывается в его голове. Каким образом сам факт, что он даже не присутствовал в замке, когда Рэн попался на удочку Глубинной тьмы, совместился в его мозгах с Шеновым «хитрым планом»? Но Шен одернул себя. С Рэна станется обвинить его во вселенском заговоре, вот только сейчас разговор не об этом.

– Это не так, но разубеждать тебя я не намерен. Думаю, ты и сам понимаешь, что я единственный человек, способный тебе помочь. Я заинтересован в этом не потому, что такой великодушный, а потому, что Глубинная тьма – это моя ответственность.

Рэн с сомнением поглядел на него, однако такая аргументация его успокоила. Удовлетворенный результатом, Шен продолжил:

– Пока ты «отсутствовал» в прошлый раз, я раздумывал, как сдержать силы Глубинной тьмы, хотя бы до возвращения в орден.

Шен замолчал, проверяя, насколько внимательно слушает его Рэн. Тот смотрел на него не моргая.

– И нашел способ, – продолжил Шен, улыбнувшись. Он провел пальцами по охватывающему его шею ошейнику. – Эта вещица блокирует способности выше определенного уровня. Я сам его надел, чтобы ты увидел, что это безопасно. Впрочем, если бы я хотел от тебя избавиться, то использовал бы тысячу и один способ, не прибегая к таким уловкам.

Последнее он зря добавил – теперь Рэн смотрел на него с ужасом.

– Кхм… Рэн, я не пытался тебе угрожать. Я просто объясняю.

Рэн отвел взгляд и сделал глубокий судорожный вдох. Он долго молчал, но затем все же тихо, почти неслышно произнес, не глядя на Шена:

– На самом деле я знаю, что ты всегда меня щадил.

Шен удивленно изогнул бровь в немом вопросе, но Рэн продолжил, не глядя на него:

– Я имею в виду, меня всегда раздражало, как ты отмахиваешься от меня, очевидно не считая достойным противником. Конечно, так оно и есть: я никогда не был тебе противником.

Шен опешил, не зная, что ответить. Рэн, безусловно, был прав, но согласиться с его словами казалось чересчур грубым. Порадоваться, что старейшина пика Росного ладана наконец прозрел и осознал свое место? Похлопать его по плечу и признаться, что не ожидал от него такой проницательности? Вряд ли хоть что-то заставит Рэна приободриться, а ничто другое просто не приходит на ум. Лучшим решением будет промолчать.

Рэн прекрасно понял, что этот старейшина хотел выразить своим молчанием, но лишь вновь протяжно вздохнул, а затем передернул плечами, будто сбрасывая с них невидимую накидку. Повернувшись, он опять уставился Шену в глаза. Взгляд его сделался решительным и непокорным. На мгновение Шен даже испугался, что сейчас Рэн снова в него плюнет. Старый добрый Рэн.

Тот сдержался и, искривив губы, неприязненно произнес:

– Значит, эта штука сдержит Глубинную тьму внутри меня, пока ты не найдешь способ получше?

– Я так полагаю.

– И я должен добровольно снять ее с тебя и надеть на собственную шею?

Шен не смог бы объяснить лучше.

Не давая себе времени для сомнений, Рэн быстро потянулся к ошейнику. Стоило его пальцам дотронуться до холодной черной поверхности, появившаяся защелка разомкнулась, и Рэн с легкостью снял ошейник.

Освобождение было подобно глотку воздуха после долгого пребывания под толщей воды. Как от переизбытка кислорода кружится голова, у Шена она закружилась от ощущения энергии во всем теле. Она не ударила в него, возвращаясь, она всегда была с ним, но сейчас ей словно впервые за долгое время позволили проявить себя, вновь течь по меридианам, вновь наполнить каждую клетку, каждый атом достигшего бессмертия тела. Шена охватил такой восторг, что он тихонько счастливо рассмеялся, откинувшись на кровать.

Тем временем Рэн защелкнул ошейник на собственной шее и ощутил сильную дурноту от резкого спада духовной энергии. А потом он испуганно глянул на неадекватно смеющегося Шена и поспешил его снять. Это ему вполне удалось, и старейшина несколько раз глубоко вдохнул, словно пытаясь надышаться впрок, после чего вновь защелкнул ошейник на собственной шее. На сей раз ограничение сил не вызвало страха, и Рэн с подозрением покосился на валяющегося на кровати Шена. Улыбка все еще не сходила с его уст, и это выглядело очень странно.

Наконец Шен взял себя в руки и, приняв вертикальное положение, с интересом посмотрел на Рэна.

– Что ощущаешь?

– Ничего особенного, – не слишком довольно буркнул тот. – Словно я растерял весь свой духовный уровень и вновь вернулся к основам.

Шен кивнул.

– Может, тебе тоже нелишним будет заняться основами. Как я слышал, ты очень быстро достиг уровня земного бессмертного. Возможно, даже слишком быстро.

Рэн на мгновение замер, не зная, как реагировать на подобное высказывание. Это насмешка? Или все же признание его успеха? Из уст Шена? Он все же насмехается? Или это совет?

Не найдясь с ответом, Рэн фыркнул и отвернулся. И все же на его бледных щеках проступил легкий румянец, хотя сам себе он бы ни за что не признался, что его тронули слова Шена. «Как я слышал», ха. Шен всегда грозовой тучей проносился по ордену и никогда не обращал на молодого старейшину внимания. Рэн и не подозревал, что тот хотя бы слышал о том, когда он достиг бессмертия. Даже если эта информация попала к нему случайно, он ее запомнил. И почему знание об этом приносит старейшине пика Росного ладана такое удовлетворение?

Шен еще какое-то время выжидательно смотрел на Рэна, но ничего особенного не происходило. Не было ни фанфар, ни трели Системы о том, что ему удалось нейтрализовать Глубинную тьму. Возможно, все дело в том, что ему не удалось и Ер легко минует эту преграду. Возможно. Но пока этого не произошло, Шен предпочитал дать волю надежде.

Он резко подскочил, вспомнив, что если не успеет к концу поединка, то Муан его прибьет. Да и любопытно увидеть Муана, сражающегося против умелого противника. А то обычно его скорее числом брали, чем умением, или уловками. Если так подумать, Шен никогда не видел, чтобы прославленный мечник проявлял все свои боевые навыки.

– Рэн, отдыхай. Мы сегодня отсюда вряд ли уйдем! – бросил Шен и поспешил к последнему замеченному им месту схватки. – Остальное я объясню позже!

Естественно, Рэн не пожелал сидеть в неизвестности и бросился за ним.

К этому времени поединок переместился во внутренний двор. Обнаружить сражающихся было несложно: вокруг них столпились воины в черном, да и звон мечей разносился эхом вокруг. Шен на полной скорости вклинился в толпу, чтобы видеть представление из первых рядов. Из-за переполнявшей его энергии все движения давались чрезвычайно легко, а аура силы почти искрила на его коже. Со стороны было не заметно, но самому Шену казалось, будто он сияет, словно лампочка.

Наконец он увидел схватку и замер, не в силах отвести взгляд. До этого он не думал, что к поединку на мечах можно применить эпитет «изящно». Но это было именно изящно, и вместе с тем удары содержали такую силу, что расходились ветром по всему двору. У Шена, стоящего в первом ряду, тут же затрепетали волосы и перехватило дыхание. Каждый из противников то нападал, то защищался, и поединок больше напоминал танец, чем полноценное сражение. Некоторые движения терялись в свете солнца, сливаясь со сполохами мечей. Шен подумал, что тоже хочет уметь так танцевать.

«Ал горько пожалеет, что пропустил такое зрелище. И он еще хотел бросить Муану вызов!»

Оппоненты взмыли в воздух. Их мечи столкнулись, и очередная силовая волна подняла песок. Шен заслонился рукой, прикрывая глаза и отплевываясь.

Ю Си и Муан приземлились одновременно: Ю Си встал прямо с опущенным мечом, Муан упал на одно колено, воткнув острие меча в землю и опершись о него. Переведя дыхание, он выпрямился и произнес:

– Это было неплохо. – Взмахнув мечом, он элегантно убрал его в ножны.

Ю Си оставался по обыкновению бесстрастен, а вот его люди восхищенно перешептывались. Прислушавшись, Шен с интересом узнал, что они впервые наблюдали, как кто-то противостоял их командующему на равных.

– Слышал, вы носите звание сильнейшего воина ордена, – заметил Ю Си.

Муан чуть склонил голову в подтверждение.

– Заслуженно, – скупо обронил командующий.

Внешне старейшина пика Славы оставался все так же вежливо-спокоен, но Шен чувствовал, как внутренне он заклокотал от негодования.

«Ведет себя так, будто оценивает мои способности!» – мысленно фыркнул он.

«Не думаю, что он пытался тебя поддеть, – отозвался Шен. – Мне кажется, командующий Ю просто говорит то, что думает».

«Полагаешь?» – Муан от его слов заметно успокоился.

«К тому же, как опытный воин, он не мог не заметить, что твоя рана не до конца затянулась».

«Если бы не это – я бы его победил!»

Прозвучало так по-мальчишечьи задиристо, что Шен засмеялся. Муан обернулся к нему и расплылся в широкой улыбке. Он был доволен просто его смешить.

Посмотрев на Шена какое-то время, он повернулся обратно к Ю Си и, не желая оставаться в долгу, наигранно высокомерным тоном заметил:

– Ваши боевые умения тоже весьма хороши. Полагаю, вы занимаете высокую позицию в списке сильнейших воинов страны.

Ю Си покачал головой.

– Меня нет в этом списке.

Муан приподнял брови, выражая недоумение.

– Я никогда не стремился прославить свое имя, – пояснил командующий. – К тому же работа контрольного бюро предполагает скрытность.

Муан кивнул, принимая его доводы.

– И все же, – предположил он, – ваш учитель должен быть в этом списке.

Ю Си пристально посмотрел на беловолосого заклинателя. Он не любил личные расспросы и редко на них отвечал. С другой стороны, весь особый отряд осведомлен, кто является его учителем, и никакой особой тайны здесь нет.

– Меня учил первый мастер.

Муан от потрясения чуть не уронил челюсть, но быстро справился с собой.

«Первый мастер?.. Поверить не могу, он же легенда. Так вот откуда такая удивительная техника!»

«Первый мастер?» – с интересом переспросил Шен.

«Первый в списке боевых мастеров, – пояснил Муан. – Его никто не видел уже долгие годы. Я и не мечтал, что когда-нибудь увижу его технику боя хотя бы через его ученика. Я вообще не слышал, чтобы он брал учеников. Хотя… о нем ходят легенды, сколько я себя помню. Вероятно, он уже очень стар, поэтому захотел передать свою технику, чтобы не уносить ее в могилу».

Муан окинул Ю Си оценивающим взглядом.

«Признаться, интригует, при каких обстоятельствах командующий контрольным бюро стал его учеником», – заметил он.

«Но ты его не спросишь», – догадался Шен.

«Я не столь наивен, чтобы рассчитывать на честный ответ».

Ю Си коротко кивнул и, развернувшись, пошел прочь.

«Вот видишь, – заметил Муан, – он не расположен к беседам».

Мечник тоже развернулся и направился к Шену, по пути заметив: «Ты снял ошейник!»

Шен кивнул и, подождав, пока Муан подойдет к нему, продолжил разговор уже вслух:

– Это было захватывающее зрелище! – его мысли вновь вернулись к поединку. – Научишь меня?

Муан сиял довольством чуть ли не похлеще, чем Шен – вернувшейся силой. Глаза его искрились, счастливая улыбка растягивала губы, а на лице так и читалось: «Хвали меня! Хвали меня еще!» Разве что хвоста, бьющего по бокам, недоставало. Но Шену все равно нестерпимо захотелось похлопать его по макушке и заявить, что он хороший мальчик. Шен с трудом сдержался.

Отвечая на его вопрос, Муан вполне здраво заметил:

– Основы тебе известны, для улучшения навыков просто нужно больше тренироваться.

– Ага, «просто», – кивнул Шен с сарказмом, но Муан так серьезно подтвердил это, что он не стал развивать тему.

Ю Си был неприятно удивлен тем, как старейшина Муан его подловил. Он даже не углядел толком, откуда у того в руках появился меч: казалось, он прилетел к нему по воздуху. И Ю Си позволил отвлечь себя, втянуть в бой. Теперь же черный ошейник, который столько времени красовался на шее Шена, перекочевал на шею старейшины Рэна. А ведь Ю Си в самом деле полагал, что все понял! Похоже, эта вещь обладает некой особой силой, связывающей Рэна и Шена, и, судя по реакции последнего, связь эта явно нежеланная. Однако старейшина пика Росного ладана не выглядел человеком, который носит его против воли. Ю Си очень не нравилось, когда он делал неверные выводы.

Да еще и сам старейшина изменился, словно став другим человеком. Вероятно, его болезнь вернулась. Ерничающая личина сменилась более спокойной и настороженной. Этот старейшина Рэн не искал внимания командующего и не заваливал тонной глупых вопросов. Он просто в одиночестве сидел в саду, мерно постукивая пальцами по каменной столешнице, и, похоже, совершенно не жаждал общения.

Шен же со старейшиной Муаном в сопровождении Гу Фена отправились за детьми генерала Чи и старейшиной Левом. Ю Си все еще не решил, отправиться ли ему в префектуру, а затем в столицу, сопровождая детей, или же оставить это на Гу Фена, а самому вернуться в орден РР, надзирая за тем, как заклинатели выполняют указ императора. Лучше всего, конечно, было бы получить указ от самого сына неба, но о заговоре в письме подробно не напишешь. Возвращаться же, чтобы доложить лично, – значит потерять как минимум десять дней на дорогу.

Все еще раздумывая, Ю Си прошелся по саду и сам не заметил, как опустился за каменный столик напротив старейшины Рэна. Тот поднял голову и выжидающе посмотрел на него.

Раз уж присел, Ю Си решил отвлечься на беседу.

– Что это? – указав на ошейник, спросил он.

– Кхм… Это наши заклинательские дела, вам будет трудно понять, – попытался отмахнуться Рэн.

– И все же я настаиваю на ответе.

Рэн окинул его беглым оценивающим взглядом. Все еще жива была в памяти картина, как он называет этого человека «нефритовым государем» и умоляет пощадить. После такого сложно держать лицо, и Рэн предпочел бы больше с ним не встречаться. К сожалению, они каким-то образом вновь пересеклись.

Рэн решил, что быть подчеркнуто вежливым – лучшая тактика в такой ситуации. Поэтому он, собравшись с силами, заявил:

– Как вы знаете, я заклинатель. На пути к бессмертию заклинатели используют разные методы тренировки тела и духа. Можете считать, что эта вещь служит элементом тренировки.

– Занятно, – усмехнулся Ю Си, однако взгляд, направленный на Рэна, оставался бездонно-холодным, – что старейшины ордена РР так ответственно подходят к тренировкам – улучают момент даже под арестом.

Рэн вытаращился на него.

– Арестом?!

Ю Си уже давно подтвердил свои догадки о болезни этого человека и все же продолжал отвечать ему, словно знакомясь заново:

– Арестом. Вы вторглись в Запретную гробницу, нарушив приказ императора. Подобное неповиновение карается смертной казнью.

Рэн побледнел, потом посерел, затем вскочил и завопил:

– Это не моя вина! Я жертва обстоятельств!!

Ю Си взмахнул рукой, призывая его сесть на место, и произнес, отмечая его явное сходство с другой личиной:

– Тихо, успокойся. В моей власти заменить смертную казнь на другое наказание.

Рэн рухнул на каменный стул и уставился на него.

– На какое? – настороженно уточнил он.

– Обсудим это вместе с другими нарушителями. Вас ожидает одинаковое предложение.

Шен с трудом удерживался от того, чтобы с громким ликованием не взмыть в воздух на мече. Вместо этого приходилось ехать в повозке. Возничим на сей раз стал помощник Ю Си. Было глупо думать, что несколько десятков минут что-то решат, учитывая, сколько уже прошло времени, и все же ожидание заставляло его беспокоиться.

«Он главный герой, – напомнил себе Шен. – У него удача в крови. Если кто и может разобраться с психом из кинжала – так только он».

Даже в мыслях это звучало абсурдно.

Шен настойчиво попросил Гу Фена ехать быстрее и перевел взгляд на сидящего напротив Муана. Рядом с ним, по пояс в повозке, летел призрак магистрата Жоу. Сейчас, когда Гу Фен чуть ускорил темп, призрак отстал, но быстро сориентировался и вновь появился на том же месте. Вероятно, он пока не привык к своему посмертию, проваливался сквозь материальные вещи, и сесть в повозке у него не получалось.

Шен упорно его игнорировал, но настойчивость этого убиенного впечатляла. Сперва Шен думал, что Жоу останется в здании магистрата, однако тот упорно преследовал его.

«Почему именно меня?! – отвернувшись от привидения, возмущенно подумал Шен. – Его даже не я убил!»

Впрочем, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что отомстить убийце сына для призрака магистрата желаннее, чем своему собственному. Хотя что он мог сделать, кроме как преследовать его до конца дней? Если это привидение узнает, что Шен его видит, – к ненавидящему взгляду добавится ненавистный вопль. Лучше этого избегать.

Можно было бы отпугнуть его колокольчиками, но это только заставит его держаться на расстоянии. Шен припомнил рис, которым ради эксперимента кинул в привидения бабки с внучкой (казалось, минула целая жизнь, хотя с тех пор прошло около полугода). Тогда он решил, что такой способ ослабляет их и в конечном счете заставляет исчезнуть насовсем. Однако если подобное исчезновение означает уничтожение души, то Шен не может прибегнуть к этому способу.

«Нужен экзорцизм, – определил он. – Может, Печать освобождения духов сработает?»

Стоит попытаться, главное – заставить призрак магистрата Жоу влететь в печать.

Шен так погрузился в свои мысли о духах и призраках, что не заметил, как повозка притормозила у дома травницы.

– Пойдем, – Муан протянул руку и дотронулся до его плеча.

Шен вынырнул из мыслей и спрыгнул с повозки. Призрак магистрата потянулся следом за ним, не замечая препятствий.

Подойдя к воротам, Шен потрясенно замер. Не было ничего удивительного в том, что дом и внутренний двор завешаны белыми полотнищами, и все же этот скорбный вид так потряс его, что он несколько секунд пялился на белую ткань, беззвучно глотая воздух.

Облегчение принесла светлая макушка Ала, вполоборота сидящего на крыльце и перебирающего грибы. Обернувшись, парень увидел прибывших и тут же подскочил, отбросив гриб, зажатый в пальцах, в ведро к остальным.

– Наконец-то! – воскликнул он с явным укором.

– Твой ученик совсем растерял видимость приличных манер, – шепнул Муан.

– Он уже давно не мой ученик, – напомнил Шен.

Муану потребовались некоторые усилия, чтобы не начать высказываться по поводу их так называемой «дружбы». Шен почувствовал эту его внутреннюю борьбу, но предпочел сделать вид, что совершенно ни о чем не подозревает.

Вперед вышел Гу Фен.

– Я уполномочен забрать Чи Тау и Чи Лули, – громко заявил он. – По приказу командующего Ю они отправятся с контрольным бюро в столицу. Государственный преступник Лев Энгли также должен отправиться со мной в городской магистрат, где будет взят под стражу до дальнейших указаний.

«Государственный преступник» как раз появился в дверях. От открывающихся перспектив его перекосило, однако, увидев за спиной уполномоченного Шена и Муана, Лев несколько успокоился.

Пока Гу Фен объявлял порядок действий, Ал подскочил к Шену. Заметив на его одежде засохшую кровь, он молча и без причитаний принялся изучать его внимательным взглядом. Шен одарил его искренней улыбкой, и у Ала перехватило дыхание. Справившись с мгновением слабости, а также выяснив, что Шен не собирается умирать или терять сознание от недостатка крови, Ал с гордостью заявил:

– Твоя одежда как раз подсохла. Я ее постирал.

Шен потрясенно уставился на него. Признаться, у него и мысли не возникло, что можно попытаться спасти одежду подобным образом.

– Неужели она выглядит сносно? – недоверчиво шепнул он.

– Более чем, – гордо заявил Ал, словно первая хозяюшка на деревне.

Шен последовал за Алом, чтобы зайти в дом через боковой вход. Тут Лева оттеснила в сторону Чи Лули и, остановившись на крыльце и с вызовом глядя на представителя власти, громко заявила:

– Мы с братом никуда не пойдем, пока не проведем обряд!

Глаза ее были красными от слез. Не требовалось уточнять, что за обряд они собирались проводить, судя по белым полотнам вокруг. Пусть Гу Фен и не знал, кого именно они потеряли, сама потеря была очевидной. Он задумался, что в данном случае приоритетнее: незамедлительно выполнить приказ или обеспечить спокойствие детей. Очевидно, он может заставить их повиноваться. И, очевидно, это не лучшая идея.

– У вас есть время до захода солнца, – заявил он, словно подобное с самого начала входило в его планы.

Проскользнув в дом, Шен уточнил у Ала:

– С Лули все в порядке? Что с кинжалом?

Ал скривился так сильно, что Шен не смог подавить смешок и закашлялся. От Ала не укрылось, что он пытается замаскировать смех кашлем, но его это ничуть не возмутило. Все еще кривясь, он ответил:

– «Красивый дяденька из кинжала» сидел на кухне, комментируя каждое движение девчонки, пока та нарезала лук. Сейчас, полагаю, это безумие продолжится.

Муан, молча следующий за ними, удивленно переспросил:

– Красивый дяденька?

Ал подумывал отвечать только на вопросы Шена, но его так распирало поделиться происходящим, что он даже приемлемо вежливо ответил Муану:

– Мелкая заключила сделку с этим дядькой из кинжала, суть которой мне так никто и не поведал. Теперь эта тварь делает беззаботный вид.

Воображение Шена нарисовало странную картину: Ал, перебирающий на крыльце грибочки, «тварь из кинжала», со всем тщанием объясняющая маленькой девочке, как резать лук, чтобы не пораниться, Лев, напряженно не сводящий взгляда с твари, которая чуть не убила его в гробнице. И вероятно, Чи Тау, скорбящий у гроба Лей. Хотя откуда здесь гроб с Лей, ведь ее тело забрала стража?

Ал с энтузиазмом поведал историю о том, как «дядька из кинжала» забрал тело Лей и перенес сюда. Изумительный фарс, Шен даже пожалел, что не увидел.

Его одежда аккуратной стопкой лежала на прикроватной тумбе.

– А где листики? – только сейчас вспомнив о дневнике дяди Шеина, спросил Шен. – Я тут повсюду разложил сохнуть листы из дневника.

Ал на мгновение призадумался, а затем отозвался:

– Их собрал Лев.

– Старейшина Лев, – машинально поправил Шен.

Он подошел к одежде и взял ее в руки. Она, конечно, не превратилась чудесным образом из потрепанной в новую, но выглядела чистой и приятно пахла.

«Интересно, – прикинул Шен, – Аннис обладает подобными умениями? Учитывая, чья она дочь, скорее всего, нет. Если бы Ал все же выбрал ее, они бы стали идеальным дополнением друг друга».

Несмотря на все отрицания и Ала, и Аннис, Шен все еще не мог полностью отказаться от мысли, что в конечном счете главному герою и главной героине суждено быть вместе.

– Вы так и будете стоять здесь? – не выдержал Шен, обернувшись к Алу и Муану.

Те слаженно вздрогнули и столь же слаженно поспешили покинуть помещение, столкнувшись в дверях плечами. Ал до последнего не желал проигрывать этот бой, поэтому, когда они все же выскочили за дверь, Шен был уверен, что «битва» продолжится в соседней комнате.

Он без спешки переоделся, ощущая удовлетворение и уверенность от облачения в свои привычные багряные одежды. За неимением зеркала он вытянул руки вперед, поглядел на бледные кисти, и улыбка сошла с его лица. Перед глазами вновь появилась кровь, запачкавшая его руки, и весь его багряный наряд показался насмешкой. Вместо того чтобы бежать от напоминания о содеянном, он словно обтекал кровью с головы до ног.

Он на самом деле убийца. Бессмысленно рядиться в белое.

Тряхнув головой, Шен вышел из комнаты, предвкушая занимательное зрелище на кухне.