Дерево снаружи убрали. Без него сад выглядит странно. Небо яркое, но на нем хватает облаков.

– Говорят, скоро будет еще одна буря. Возможно, нам все-таки стоит остаться здесь.

Несмотря на то что я и хочу показать все Финчу, мне страшно выходить наружу. Я не знаю, как Харибда отреагирует на проваленную попытку Нат вернуть меня. Какие будут последствия. Однако у них не так много вариантов. Нат была их последней надеждой, лучшим из оставшихся кадетов. Они теряют силу, не могут больше кормить Воронку.

Пока мы все остаемся здесь, вместе, мы в безопасности.

Финч берет поводок Пеппер и смотрит на меня:

– Я думаю, нам все равно стоит пойти.

Дудлс стучит по стеклу на верхнем этаже, машет нам и размахивает своим измерителем звезд.

– Мы скоро вернемся, Дудлс, – кричит ей Финч. – Мама в мастерской.

Девочка показывает язык.

Мы идем нога в ногу и достигаем дорожки, ведущей на холм. Мы не держимся за руки. Это кажется сейчас лишним.

– Сегодня розовая луна, – говорит Финч.

– Красиво звучит. – Я внимательно рассматриваю заросли кустов утесника на гребне холма неподалеку от нас, колокольчики в дымке внизу. – «Индийский желтый», «дыхание гор», «лесное буйство», – перечисляю я. – И ничего розового.

– Ты со своими названиями цветов.

Мне интересно, думал ли он, как я их выучила и почему.

– Сильвер, можно я у тебя кое-что спрошу?

Я смотрю на него.

– Что ты им обо мне рассказала? О маме и Дудлс?

Я сглатываю.

– Не так уж и много, и то в самом начале. Моя кожа все запоминает и записывает. Каждый раз, когда я вступала с ними в контакт, они получали собранную информацию. Но после Рождества я перестала обновлять Защиту. И тем вечером в галерее они пытались меня заставить, но я нашла способ их остановить. Получилось так, что я оказалась в их разуме, а не наоборот. Я думаю, что сила, которая во мне есть, становится моей собственной. У меня получилось заблокировать определенную информацию. Тактильную память. – Я краснею.

– А, понятно. – Финч останавливается. – Ты слышала?

Хихиканье, топот ног, а потом…

– Дудлс! Что ты здесь делаешь?

Девочка одета в свою космическую куртку-анорак, а на ее плечах рюкзак.

– Я выследила вас. Мне нужно собрать звездную пыль для моего проекта. Ты обещал!

– Выследила? Ты очень нехорошо поступила, убежав из дома одна. Мама разозлится, когда узнает.

– Но она ведь об этом не узнает, правда? – Дудлс хмурится. Тянет нас за одежду. – На холмы, холмы, холмы! Мы соберем звездную пыль и сделаем некоторые измерения. У меня с собой есть все необходимое. – Она гладит свою сумку.

Финч смотрит на меня. По нему видно, что он раздумывает. Он не хочет, чтобы я была рядом с ней.

– Если хочешь, я вернусь, – предлагаю я.

– Не-е-е-ет, нам нужно, чтобы ты осталась с нами, Сильвер, – хнычет Дудлс.

Темные глаза Финча внимательно смотрят на меня.

– Мы пойдем все вместе. – Он берет сестру за руку. – Дуд так сильно хочет победить в этом конкурсе. Правда, Дуд?

Дудлс вопит и прыгает между нами.

– Сделайте мне качельку, пожа-а-алуйста, – умоляет она нас.

Мы с Финчем переглядываемся. Сначала мы колеблемся, но потом наши руки находят друг друга. Я непроизвольно выпускаю искру, крошечную вспышку. Глаза Финча расширяются, но он не разжимает хватки. Его рука в моей ощущается как что-то привычное и успокаивающее.

Дудлс забирается на наше «сиденье».

– Только не высоко, ты тяжелая.

Мы качаем ее туда-сюда, идя вверх по дорожке, доходим до точки, где тропинка сворачивает, огибая забор с карьером позади него.

Я замираю:

– Сюда.

– Ты побледнела. – Финч смотрит на меня обеспокоенно.

– Я в порядке. Кажется.

– Поторопи-и-и-итесь! – Дудлс теряет терпение. Сучит ногами. – Мне это место не очень нравится.

– Тем не менее именно туда мы и направляемся. Ох, пожалуй, хватит, Дуд.

Мы опускаем ее на землю. Она бросает на нас сердитый взгляд и бежит за Пеппер по дорожке.

Финча пробирает дрожь.

– Мне тоже сюда не нравится подниматься. Тут какая-то странная атмосфера, правда?

Дудлс уже на вершине холма, лицо сияет.

– Я пристегнула Пеппер на поводок, потому что тут овцы, – кричит она нам.

– Молодчинка! – Теперь Финч стоит у калитки в заборе, лесистая местность резко уходит влево, обрываясь в карьер.

– Ну дава-а-айте же, – кричит Дудлс.

Финч смотрит на меня:

– Ты не против, если мы сначала сделаем измерения?

Я мотаю головой. Мы поднимаемся на самый верх гребня, где Дудлс уже сидит на корточках на траве. Я наблюдаю за тем, как Финч помогает ей достать исследовательский альбом из рюкзака.

– Ты правда здесь приземлилась? – шепотом спрашивает он, возвращаясь ко мне.

Я коротко киваю.

– Мы просто сделаем это быстро, иначе она будет капризничать. Убедись в том, что ты правильно записала локацию! – Финч кричит Дудлс. – Ты можешь найти немного звездной пыли среди заячьего помета.

– Финч, Сильвер, я вижу отметины в дерне. – Дудлс радостно нас подзывает. – Нам нужна рулетка. Они могут быть важными.

Финч бросает на меня взгляд. Когда он опускается на корточки рядом с сестрой, я вспоминаю. Зависнув, ожидая, в тоннелях, где тихо и спокойно, голоса говорят мне быть сильной. «Все это будет для тебя новым, – говорили они. – Постоянно обновляй Защиту, и мы вернемся за тобой».

Яркая вспышка, я перестаю быть вещественной, поглощенная захватным лучом.

Разделение луча, а потом внезапный покой.

А потом задыхаюсь, холодно и кувырок – наружу, на земной воздух, под земное солнце.

Где-то несколько раз раздается сладкий храбрый свист. Я узнаю черного дрозда, и это приносит мне успокоение – луч света посреди мрачных туч.

Тени становятся длиннее, день сменяется вечером. Лес весь состоит из высоких, но не слишком пышных деревьев, похожих на те, которые я видела в книге сказок Дудлс – той, которая ей не очень-то нравится, но которую она все равно заставляет меня ей читать. «Баба-яга уже близко. Баба-яга скоро придет за тобой».

Финч передает что-то Дудлс, и она визжит:

– Очки ночного видения!

– Будь осторожнее. Они настоящие, военные. Стоили мне зарплаты за целый месяц.

Надев очки ночного видения, Дудлс становится похожей на инопланетян с постеров Финча. Ходит, просеивает предполагаемую космическую пыль.

– Я словно смотрю сквозь зеленое желе! – кричит она.

Дудлс выстраивает в ряд пробирки, которые ей дал Финч, хмурится, тщательно помечая их, набивает одну землей, утрамбовывая карандашом. Потом она запечатывает каждую и кладет их в пластиковый пакет для сэндвичей.

Она поднимает лицо к небу и щурится:

– Почему не видно Яркую звезду, Финч? Ее положение мне тоже нужно письменно зафиксировать.

– Слишком облачно, Дуд. В новостях сегодня говорили, что мы ее можем сегодня и не увидеть. Помнишь? – Он садится на корточки рядом с ней. – Как насчет того, чтобы обратно собрать все вещи?

– Еще две минуты, Финч. Мне нужно закончить с образцами почвы.

Их слова уносит прочь. Кусты утесника дрожат и шелестят. Поднялся ветер.

– Похоже, буря приближается. – Финч смотрит сначала на небо, потом на меня. – Дуд в своей стихии. – Он, щурясь, рассматривает холм. – Так, где пещера?

Я указываю ему на гребень холма, потом за пределы забора:

– Вон там, внизу. Не очень далеко.

– Покажешь мне? С ней тут ничего не случится за пару минут.

Мы встречаемся взглядами. Вечер тих и спокоен, как наше дыхание.

Пара сов преследуют друг друга между деревьями. Я наблюдаю за тем, как Дудлс фиксирует конец измерительной ленты камнем.

Проверяю небо. Ничего. Легко притвориться, что ничего другого больше и нет и что как сейчас есть все – так и останется. Снова ухают совы – меланхолия. Им отвечает лесное эхо. Я беру Финча за руку.

Пауза, и я задерживаю дыхание, и его пальцы сжимают мои. Я слышу, как он дышит. Буквально чувствую, как поблескивают его темные глаза. Пеппер роет землю, нюхает деревья. Я притягиваю его ближе, в прохладную укромную тень каштанов. До моих ушей слабо доносится пение Дудлс на вершине холма. Мне хочется держать его в своих объятиях, прижиматься к нему. Я тяну его за руку, и наши ноги немного скользят вниз по склону. Я хочу, чтобы он вспомнил то время, когда мы были один на один в пещере. Я хочу, чтобы он помнил.

– Эй, осторожнее…

Его рука возвращает мне равновесие и не дает упасть. Когда я выпрямляюсь, когда я оказываюсь прижатой к центру дерева, я обнимаю Финча. Мои глаза отражаются в его глазах, и он улыбается, и наш поцелуй мягкий, теплый и бесконечный. Мои руки забираются под его куртку, и вот мы идеально сочетаемся. Череда тихих звуков, мы прижимаемся друг другу еще ближе в темноте. С движущихся беспокойных холмов, вечно занятых, вечно в движении, доносится блеяние.

– Она большая. Больше Луны! – издалека слабо доносится голос Дудлс.

– Она заполняет его, Финч, она заполняет его и продвигается внутрь!

Он отстраняется:

– Подожди, Дуд, мы скоро…

Потом раздается крик…

– Дудлс!