– Ты в порядке, Сильвер? Выглядишь усталой. – Стелла коротко пожимает мое предплечье и передает мне кофе.

Нат режет тост на маленькие аккуратные кусочки. Потом намазывает каждый квадратик маслом, добавляет мед. Она уже подвела свои глаза, забрала волосы в высокий пучок.

Я не спала две ночи. Нужно быть настороже. Во-первых, мне надо проверять, спит ли Нат дома или уходит. Она часто исчезает. Я слышу, как она спускается вниз по крыше, как трещат и шуршат ветки дерева, по которому она прыгает ловко, как белка. Я полагаю, она поднимается на холмы, чтобы обновить Защиту и установить контакт с Харибдой. Еще меня занимает вопрос, кто ее хозяйка – девушка, в которую она вселилась? Кого-то она мне напоминает. Но что еще важнее, меня волнует, что именно она рассказывает кораблю – как именно она предает людей.

Дождавшись, когда она уйдет, я обычно приступаю к оставшейся части моего ритуала – проверяю дом. Проверяю, как там Пеппер на кухне. Стелла уснула на своих тетрадках, рядом с ней чашка кофе. Дудлс спит в обнимку с Сердитым кроликом. Финч свернулся калачиком лицом к стенке. Я присматриваю за каждым из них.

Только завершив обход дома, я успокаиваюсь и уверена, что они все в безопасности. Я проверяю, вернулась Нат или нет, и если вернулась, то в своей ли она комнате. Потом повторяю ритуал по кругу.

– Привет! Земля вызывает, Сильвер. – Стелла поддевает меня локтем.

Я вздрагиваю. Веки тяжелые, как камни. От недостатка сна я чувствую себя больной. Я отхлебываю обжигающий кофе и жду прилива бодрости.

– Мисс Джексон говорит, что Яркую звезду теперь видно и при дневном свете, – говорит Дудлс и скармливает один из своих квадратных тостов Пеппер.

– Правда? – Стелла целует ее в макушку.

– Возможно, я смогу взять тебя сегодня на холмы с твоим измерителем звезд после школы, – говорит Нат. И смотрит на меня, ее глаза поблескивают.

– Нет. – Моя чайная ложечка начинает звенеть.

И одновременно со мной Дудлс кричит:

– Да!

Губы Нат изгибаются.

– Сильвер права, милая, – говорит Стелла. – Тебе надо будет сделать домашнюю работу по правописанию, помнишь?

– Я ненавижу домашнюю работу. Ненавижу правописание, – ворчит Дудлс.

– Тогда в другой раз. – Нат улыбается.

Она встает, нажимает на педаль и высыпает корки от тостов в мусорное ведро, засовывает тарелку в посудомоечную машину. Потом останавливается, чтобы пощекотать Пеппер под мордой, и та на нее низко рычит.

Нат смеется:

– Глупая собака. Не очень-то разнообразная жизнь, когда просто спишь, ешь и гуляешь, правда? – Она понижает голос, следующая фраза предназначается только мне. – Невольно задумаешься, зачем они их держат.

Сегодня тот самый день. Я раз за разом пыталась придумать план и до сих пор не знаю, что же делать. Передо мной масса вариантов.

Я должна защитить эту семью. Должна поддерживать концентрацию. Если я дам отпор, у них не получится собрать последнюю информацию, когда они будут обновлять мою Защиту. Но они поймут это, а потом убьют меня и сдерут кожу.

«Ты можешь сделать, как она говорит, и просто сдаться».

Так хотя бы Финч и его семья будут более-менее в безопасности. Они будут жить как жили, управляя собственными телами, их никто не тронет и не ранит. Однако все, кого они знают, изменятся. Это будет кошмарный мир: Бетти, Трехпалый, их друзья и знакомые, учителя – в каждого из них кто-то вселится. Ужасный мир, изменившийся за один момент и как будто не изменившийся вовсе. Мир подселившихся самозванцев. Жадные до земли, света, воздуха и пространства Основатели будут загребать все себе и не остановятся.

«Но зато ты сможешь видеть Финча. Он не изменится, и ему не навредят».

Но это ложь. После этого он на меня даже не посмотрит. Больше никогда не сможет думать хорошо обо мне. Я всегда буду той, кто разрушила его мир, внедрилась в его семью. Я буду той, кто совершил непростительное.

И я не могу этого сделать. Я не смогу жить в этом мире, смотреть, наблюдать и навсегда остаться первопроходцем.

Соответственно я могла бы предупредить Финча. Сказать ему, что он должен бежать вместе со своей семьей. Я тоже могла бы сбежать – далеко-далеко отсюда. Жить человеческой жизнью вне системы, как те бунтари-разведчики до меня.

Сможет ли Харибда продолжить миссию без последней информации? Я не знаю и никак не смогу это выяснить. Слишком большой риск. Они и так уже получили слишком много полезной информации через мою кожу: привычки, импульсы, мечты, желания. Они все впитали и оценили. Они уже увидели, каков мир, и ничего хорошего в этом нет. Они не сдадутся так просто.

И Нат хочет свой кусочек славы. Она играет со мной, использует по максимуму свое время здесь, хочет показать, какой она талантливый Пионер. Я помню, как жадно сияли ее глаза, когда она рассказывала о планах Харибды. Она тоже сдаваться не собирается.

И я позволила Основателям прийти к этому. Поставила эту семью под угрозу.

«Ты думала, что ты можешь быть как они. Думала, что можешь целоваться, прикасаться и играть в человека».

Разумеется, именно поэтому я так нужна Харибде. Я всего лишь резерв. Помимо собранной мною информации о людях, я одна обладаю истинными силами первых харибдианцев. Все это время я была лишь пешкой в их игре. Вела их к тщательно спланированному финалу. Нат – настоящий Первый Пионер. Она жестокая, бесстрашная, всецело преданная делу. И всегда такой была. Может, даже тогда, когда мы просто играли друг с другом в детстве, Кадета-10 контролировали Основатели. Пробовали, насколько сильно они могут надавить, как далеко я способна зайти. Изучали мои слабости: когда я тянулась к малышу; мой ужас при виде кучи пыли, оставшейся на месте человека.

Я не могу бежать и прятаться. Я не могу недооценить их снова.

Но я и не знаю, что еще я могу сделать, кроме как защитить людей.

Солнце опускается к горизонту. К концу дня я должна сообщить Нат о своем решении.