– Что такое, Сильвер? Ты какая-то рассеянная. – Финч сжимает мою руку. – Неужели снова Нат?
– Да. Нет, – говорю я.
Мы обнимаемся на его кровати. В конечном счете решили не подниматься на крышу. Я убедила его остаться дома, потому что тут я чувствую себя безопаснее.
– Она нормальная. Просто хочет помочь, вот и все. Не знаю, почему ты к ней так подозрительно относишься. – Он смотрит на меня. – Ты же не ревнуешь? Нет? Меня еще никогда ни одна девушка не ревновала. – Он поддевает меня плечом. – Мне даже нравится. – Он замечает выражение моего лица. – Я пошутил.
– Нет, не из-за этого. – И тут же задаюсь вопросом, так ли это на самом деле? Я уже не уверена, где начинается ложь и заканчивается правда.
Я думаю о голосе Нат, мягком и сдержанном. Легкой улыбке, которая постоянно играет в уголках ее рта.
– Она меня нервирует, – говорю я.
– Нервирует? – Финч выглядит озадаченно, потом обнимает меня напоследок и встает. Надевает ботинки и куртку. – Послушай, у меня сегодня поздняя смена. Не подерись с ней тут, пока меня нет, хорошо? – Потом добавляет через плечо: – Это тоже была шутка, если что.
Я просыпаюсь.
Звук открывающегося окна.
А потом шаги снаружи – легкие, быстрые.
Я хмурюсь. Финч вернулся со смены? Я выхожу из комнаты, иду на лестничный пролет, где окно выходит на дорогу. Снаружи под светом фонарей видна бегущая фигура – быстрая, темная. В ее движениях есть что-то необычное. Плоская – как тень, плавная – как жидкость. Я наблюдаю за тем, как это нечто сворачивает на дорогу, которая ведет к холмам, и исчезает. Где-то скулит собака. Я рассеянно смотрю на пустую улицу, а потом принимаю решение.
Под ее дверью не видно света. Я сомневаюсь, но все же стучу – один раз, два, очень тихо. Когда никто не отвечает, пытаюсь открыть дверь, но та заперта. Я не могу открыть ее силой, иначе выдам себя.
Но есть и другой путь.
Я выбираюсь наружу через мое собственное окно, а потом спускаюсь к окну Нат. По потертостям на подоконнике видно, что она его тоже использовала. На секунду я представляю, как они вдвоем сидят на крыше, под розоватой луной. Представляю, как она прижимает свои губы к губам Финча. Я издаю звук, и это – звук от боли.
Я думаю о них вместе. О ее кошачьей улыбке. Как Нат показывает Финчу разминочную растяжку у стены. Их смех.
Я должна знать.
Я беру камень и поддеваю им окно. С помощью страха оно открывается.
Первое, что я замечаю, – насколько в ее комнате все аккуратно и какая она до странности пустая. Во встроенном шкафу Нат ровными стопками разложила свою одежду, что-то развесила по вешалкам. Я перебираю содержимое: несколько топов, блузок, свитеров – все в ее излюбленных золотых и медовых оттенках. Они пахнут новым, неношеным. И тут я хмурюсь: на них все еще остались ярлыки: «Chic» – самого дорогого бутика Мальдипа. Из того, что я знаю про студентов колледжа, – выбор довольно странный. Внизу стоят ряды обуви. Я переворачиваю каждую пару, смотрю на подошвы – не потертые, неношеные.
Я быстро проверяю карманы, заглядываю под кровать, в ящики. Вздыхаю, когда не нахожу ничего, что связывало бы Нат с Финчем. Потом останавливаюсь и снова заглядываю под кровать. Нюхаю покрывало и хмурюсь. Дело не только в том, что Нат такая аккуратная и организованная. Постель не просто «как следует» заправлена. Белье новое и чистое.
В этой постели никогда не спали.
– Все хорошо? – спрашивает Стелла за завтраком на следующее утро и кладет руку на мое предплечье. – Ты сегодня очень тихая, Сильвер.
Я сижу рядом с Дудлс, мягкое поскрипывание ее фломастера меня успокаивает.
Нат наблюдает за мной, пока я мою миску Пеппер и наполняю ее кормом. Знает ли она, что прошлой ночью я забиралась в ее комнату? Если и знает, то не подает виду. В воздухе чувствуется что-то нехорошее, словно что-то не так в атмосфере. Чувствую на себе взгляд Нат.
Дудлс показывает мне свой очередной рисунок, и я сглатываю. Она нарисовала космический корабль, приземистый, с выпуклым низом. Не надо спрашивать, чтобы понять, что он завис над Мальдипом. Нат смеется, когда девочка пририсовывает лазерные лучи к его ходовой части.
Она роняет фломастер, и я наклоняюсь, чтобы его поднять. Босые ноги Нат аккуратно поджаты под стулом, маленькие и чистые, с ногтями, покрашенными в устричный цвет. А потом я вспоминаю, что не давало мне покоя со вчерашнего вечера. В бегущей фигуре было что-то необычное.
Обувь! На ней не было обуви!
Она самозванка, как и я.