Сияющие ванны, тягучая жидкость, мягко давящая на уставшее тело, её густое вращение, словно самый деликатный массаж, действительно освежали после напряжённой утренней работы бормашиной. Она проверила компьютер и обнаружила, что за утреннюю работу ей платят как настройщику, но за дневной инструктаж лётчика берут плату.

После шести дней такого изнурительного режима она с нетерпением ждала дня отдыха. С Белого моря приближался гребень низкого давления, поэтому день отдыха мог быть облачным и дождливым. Она начала развивать навыки Баллибранеров.

увлеченность метеорологией, поощряемая постоянными вопросами Трэга о погодных условиях в начале каждой тренировки.

Её инструктор по лётной подготовке также активно настаивал на её метеопроницательности. Его настойчивость была более обоснованной, чем настойчивость Трэга, поскольку значительная часть её тренировок на симуляторе была связана с преодолением турбулентности разной степени и типа. Она начала различать тональные различия в сигналах сигнального оборудования, оснащённого симулятором. Звук мог так же чётко, как и метеорологический дисплей, сообщать ей о характере и масштабе шторма, выживать в котором её учили тренировочные полёты.

Втайне Киллашандра решила, что эти предупреждения — уже перебор: после того, как тебя ударят, позвонят и зажужжат, твой разум отключит большую часть шума. Этот нервный стимулятор, последний из серии предупреждающих устройств, нельзя было игнорировать.

Тем временем её навыки практиковались, развиваясь от просто адекватной до идеальной автоматической реакции, пока она имитировала полёты над всеми секторами Баллибрана, над сушей, морем и арктическими льдами. Она научилась распознавать основные воздушные и морские течения по всей планете за считанные секунды после того, как они отображались на её табло.

По мере практики она обретала уверенность в своём транспортном средстве. Сани были чрезвычайно манёвренными, с функцией вертикального взлёта и посадки (VTOL) и различными вспомогательными системами в дополнение к базовому кристаллическому приводу, который был тщательно доработан для необычных условий Баллибрана.

Киллашандра видела остальных членов Класса 895 лишь мельком.

Римбол весело помахала ей издалека, и однажды она увидела Джезерей, быстро бегущую по полу ангара, но Киллашандра не стала бы рассчитывать на её терпение, если только характер девушки не улучшился заметно с момента их последней встречи. Джезерей могла бы стать более сговорчивой теперь, когда она и остальные…

в полной подготовке.

Она впервые увидела Бортона, войдя в зал заседаний на уровне певческих церквей. Это был вечер, когда большинство полноправных членов Гильдии могли расслабиться. Несмотря на гребень низкого давления, никаких штормов не ожидалось, и Песах

– зловещее соединение трёх лун, вызывающее самые яростные бури, – должно было произойти через девять недель. Бортон не видел Киллашандру, поскольку он и остальные, находившиеся в гостиной, находились на другой стороне. У расширенного зрения были преимущества: увидеть первым, спланировать заранее.

Она заказала пиво «Ярран» — стакан для себя и кувшин для группы.

Она злилась на себя за то, что предвидела необходимость тонкого подкупа, но от предложения, сделанного из лучших побуждений, вряд ли кто-то отказался бы. Особенно от пива «Ярран».

Бортон увидел её, когда она была метрах в двадцати. На его лице отразилось лёгкое удивление, и он поманил её к себе, обращаясь к кому-то, скрытому за высокой спинкой сиденья. Раздались шум, возгласы, и вот появилась Римбол, встретив её широкой улыбкой. Чувство облегчения, которое она испытала, заставило питчера покачнуться.

«Не трать зря ни капли доброго Яррана», — предупредил он, спасая его. «Не все погибли. Некоторые вымерли в радиантных резервуарах. Шиллона перевели на континент Северный Хелтон. Там они проводят большую часть фундаментальных исследований. Ты поверишь, Килла? Он больше не заикается».

"Нет!"

«Антона сказала, что симбиоз, должно быть, исправил дефект его нёба».

Римбол была нарочито приветлива, подумала Киллашандра, усаживаясь на широкий диван. Джезерей, сидевший в углу, приветствовал Киллашандру натянутой улыбкой, Мистра кивнула, а Сели и ещё двое мужчин, чьих имён она не могла вспомнить, поприветствовали её.

Все выглядели уставшими.

«Ну, я не могу сказать, что мне жаль, что Шиллоун не стал певцом, потому что его вклад в исследования точно не будет потрачен впустую», — сказала Киллашандра, поднимая свой стакан в круглом тосте за него.

«Ты хочешь сказать, что ты еще не огранила хрусталь?» — спросила Джезерей резким голосом, указывая на браслет, который был заметен, когда Киллашандра готовила тост.

«Я? Черт возьми, нет!» Отвращение и разочарование в ее тоне заставили Римбол рассмеяться, запрокинув голову.

«Я же говорил тебе, что она не успела так далеко зайти, — сказал он Джезери. — Она забрала резак только в тот день, когда мы с ней познакомились».

Киллашандра открыто ослабила браслет на запястье, осознавая теперь, что он является ее пропуском как к дружбе, так и к уровню певицы.

«Более того, Джезерей, — продолжала она, позволяя обиде обострить свои слова, — мне придётся потратить ещё несколько недель на настройку кристалла и имитацию штормовых полётов, прежде чем мне позволят хотя бы заглянуть за пределы диапазона глиссеров. И

к тому времени будут пасхальные бури!»

«О, да». Джезерей просветлела, а ее улыбка стала самодовольной.

«Тогда нас всех ждет шторм».

Киллашандра почувствовала ощутимое изменение атмосферы вокруг нее и решила воспользоваться преимуществом.

«Возможно, я немного опережаю тебя в подготовке – ты же знаешь, что травмированные певцы берутся за дело только ради бонусов? Хорошо. Что ж, как только у тебя появятся эти проклятые катера, ты поймёшь, что такое «усталость». Утром тебя отпускают, потом отправляют на полёты на симуляторе, а когда ты не занимаешься ни тем, ни другим, это муштра: правила, регламент, претензии, штрафы…» Среди слушателей раздались стоны. «А, вижу, ты учишься».

 «Так какие же ещё развлечения нам ждать?» — спросил Римбол, и глаза его заблестели от почти злорадного восторга.

Большинство присутствующих интересовались любыми подробностями, которые она могла бы рассказать о перестройке хрусталя. Она объясняла всё как могла, правдиво, хотя и не полностью, умолчав о лестных образах Ланжецкого, о её симпатии к чёрному хрусталю и о том быстром прогрессе, которого она, по-видимому, добивалась в огранке сложных форм. Ей приходилось прилагать усилия, чтобы быть сдержанной, ведь в Музыкальном центре она никогда не отличалась тактом. Ей предстояло провести с этими людьми остаток своей долгой жизни, однажды она чуть не потеряла их дружбу по не зависящим от неё обстоятельствам, и она не собиралась сознательно рисковать ею снова.

Новобранцы выпили достаточно пива и других алкогольных напитков, чтобы вечер прошёл в приятной атмосфере. Киллашандра почувствовала, что готова восстановить старые отношения с Римболом, и многие из накопившихся за последние недели противоречий развеялись в этом самом гармоничном из всех мероприятий.

Проснувшись и отдохнув, они продолжили путь, хотя Киллашандра была немного удивлена, обнаружив, что они оказались в покоях Римбола. Расположение не имело значения, поскольку апартаменты были во всех отношениях одинаковыми. Он почти не занимался ремонтом своих комнат и просил Киллашандру о помощи. Так они приятно провели время и благополучно завершили игру, повторяя правила и предписания по подсказке из фразы. В сиянии полного расслабления Киллашандра едва не упомянула Римболу о чёрном кристалле Кеборгена, позже оправдывая свой отказ желанием не обременять подругу ненужными подробностями.

На следующей неделе она предложила Консере присоединиться к остальным на занятиях, чтобы не задерживать Консеру. Два пальца певицы были целы, за исключением ногтей.

«Ты меня не задержишь», — ответила Консера, скользнув взглядом по Киллашандре и скривив губы от гневного разочарования. «Те, другие, очевидно, имеют приоритет над Певицей с моими давними традициями. К тому же, я приняла тебя только из одолжения, я предпочитаю индивидуальное обучение групповому. Теперь…

Давайте перейдем к искам и встречным искам».

«Я знаю эти абзацы вдоль и поперек».

«Тогда давайте начнем с середины», — с неожиданной легкостью сказал Консера.

Поскольку Киллашандра действительно умела репетировать претензии и встречные претензии так же хорошо, как хвасталась, она также могла позволить своему разуму заниматься своими самыми большими проблемами: как достать сани, как привлечь внимание Ланзецкого и получить разрешение на огранку кристалла, а не просто распевать об этом. С чудовищными штормами на Пасху, надвигающимися всего за девять недель, ей нужно было ускориться. Исследования в базах данных о проблемах после Пасхи показали, что пройдут недели, прежде чем новому певцу будет разрешено заявить о своей охоте на территориях, которые стали более опасными, чем когда-либо, из-за разрушительных действий Песаха. Заявление Кеборгена могло настолько измениться, что её чувствительность к его чёрному кристаллу могла быть сведена на нет. Штормы Маха могли повредить или существенно изменить открытую поверхность кристалла, проникая глубоко в жилу и делая её бесполезной. Ей нужно было как можно скорее убираться отсюда.

Ланзеки в течение последних двух недель имел привычку появляться словно телепортировавшись, особенно когда Киллашандра перенастраивала кристалл под пристальным вниманием Трага. Однажды Ланзеки сидел в кресле наблюдателя на симуляторе саней, пока она летала по особенно опасному маршруту. Вместо того чтобы нервировать её, его присутствие обострило её восприятие.

Ланжецкий также бродил по вечерам по залу, останавливаясь, чтобы перекинуться парой слов с той или иной группой, сортировщиком или техником. Теперь же, когда ей очень хотелось, чтобы он материализовался, его нигде не было видно.

На четвёртый день она небрежно спросила Консеру, встречала ли она Мастера Гильдии, и тот ответил, что Траг лучше знает, где его найти. С Трагом было нелегко разговаривать, разве что о работе с резцом или о резьбе по кристаллу. Собрав всю свою уверенность в себе, Килашандра на шестой день прибегла к хитрости.

У Траг были бритвенные конусы: накануне она испортила три и была готова потратить утренний урок на то, чтобы избежать дальнейших неудач. Срезав один конус, она оглядывалась. На четвёртый раз Траг нахмурилась.

«Ваша концентрация внимания увеличилась. В чём дело?»

«Я всё время думаю, что появится Гильдмастер. Он появляется, знаете ли, когда я меньше всего этого жду».

«Он на Шэнкилле. Занимайся своими делами».

Она так и сделала, хоть и с меньшим энтузиазмом, чем когда-либо, глубоко благодарная за то, что завтрашний день – выходной. Она наполовину пообещала провести этот вечер и следующий день с Римболом: наполовину пообещала, потому что её стремление добраться до стрельбища нисколько не разделялось молодым Скартином. Траг отпустил её после изнурительно точного занятия, и его бесстрастное лицо не давало ей никаких признаков того, что она научилась как следует рубить шишки, хотя она чувствовала каждым мускулом ноющих рук, что достигла определённого мастерства.

Она подумывала о том, чтобы принять теплую ванну перед дневной тренировкой по полетам.

Вместо этого она позвонила Римболу: его общество станет успокаивающим средством от её растущего раздражения. В ожидании ответа она быстро приняла горячий душ. Она мерила шагами квартиру, гадая, куда, чёрт возьми, запропастился Римбол. Время приёма пищи почти истекло, а она так и не поела. Она заказала в столовой быстрый обед, проглотив горячую еду, и добавила ожог во рту к списку своих обид, прежде чем отправиться в ангар.

Теперь она была одной из многих, кто пользовался симулятором саней, поэтому ей нужно было успеть вовремя. Она знала, что полёт длится всего час, но этот, сложный, связанный с ветром и ночным небом, который не давал ей покоя и заставлял жалеть, что не приняла ванну с сиянием вместо душа, казался бесконечным. Она была очень рада, что избежала нескольких столкновений и вышла из симулятора невредимой. Она дерзко помахала инструктору по лётной подготовке в кабинке над санями и прошла мимо следующего курсанта, Джезери.

«Он либо безумно счастлив, либо ненавидит меня», — прокомментировала Киллашандра Джезерею.

«Он? Он сумасшедший. Вчера он трижды меня убил».

«Убить или вылечить?»

«Это девиз Гильдии, не так ли?» — кисло ответил Джезерей.

Килашандра смотрела, как девушка входит в симулятор, и задавалась вопросом. Её ещё не убили. Она подумала пойти в комнату подготовки и посмотреть на полёт Джезери. Там больше никого не было, поэтому она заказала себе углеводный напиток, чтобы поднять уровень сахара в крови. Она смотрела, как Джезери взмывает, когда заметила кого-то в дверях. Она обернулась и увидела Мастера Гильдии.

«Я так понимаю, вы меня искали», — сказал он, чтобы еще больше ее изумить.

«Ты на Шанкилле. Трэг сказал мне об этом сегодня утром».

«Я был. И теперь я здесь. Ты закончил свою дневную зарядку?»

«Я думаю, они меня уже прикончили».

Он отступил в сторону, давая понять, что она должна идти впереди него.

«Строгость упражнений может показаться чрезмерной, но реальность махового шторма гораздо более жестока, чем всё, что мы можем имитировать в тренажёрах», — сказал он, направляясь к подъёмнику и одновременно касаясь её локтя, чтобы направить её. «Мы должны подготовить вас к самому худшему, что может случиться. Махаовый шторм не даст вам второго шанса. Мы стараемся дать вам хотя бы один».

«Кажется, я часто слышу эту аксиому»

«Запомни это».

Килашандра ожидала, что лифт резко упадёт до уровня «Певцов». Вместо этого он поднялся, и, несмотря на усталость, она неуверенно покачнулась. Ланзеки поддержал её, поддерживая ладонью под локоть.