Она вздрогнула. «Сортировщик» как нельзя лучше соответствовало навыкам Антора, тогда как «поставщик» — слишком эффектное название для работы, которую можно было бы выполнить механически, но не сделали.

Слово «Cutter» в применении к Хрустальному певцу, конечно же, не подразумевало ранг, который подразумевало это обозначение.

Она выключила консоль. Компьютеры не сильно изменились с момента своего изобретения; даже самой сложной системе нужно было знать, какой вопрос задать. Огромные банки данных Гильдии, использующие кристаллы Баллибрана с их естественной структурой, подобной синапсам, хранили данные в энергонезависимой памяти неограниченный срок, но Киллашандра была гораздо более искусна в поиске малоизвестных композиторов и исполнителей, чем в разгадке галактических загадок.

Позже она присоединилась к остальным в гостиной, чтобы выпить, размышляя, не обнаружил ли Шиллон каких-нибудь поразительных интерпретаций, проведённых им с банками данных. Он был слишком увлечён разработкой механического способа очистки саней, и Киллашандра обрадовалась, когда Римбол похлопал её по руке и подмигнул.

«Кажется, я слишком устал для чего-то, Килла», — сказал он, когда они добрались до его комнаты.

«но мне хотелось бы обнять что-то теплое, дружелюбное и подходящее мне по возрасту».

Киллашандра ухмыльнулась ему. «Мои чувства полностью совпадают. Твой аккаунт выдержит пиво «Ярран»?»

«И тебе тоже», — ответил он, намеренно неверно истолковав ее слова.

Они спали крепко и в гармонии, словно их компания действительно была взаимовыгодной. Когда компьютер разбудил их, они сытно поели, почти не разговаривая, но всё ещё сохраняя согласие, а затем доложили об этом дежурному офицеру.

Так как они прибыли первыми, мужчина с некоторым беспокойством оглянулся на пандус.

«Они придут», — сказал ему Римбол.

«У меня есть сани, которые должны быть готовы к полудню. Вы двое, начните с этих.

Другие цифры появятся на табло, когда я узнаю, какие пламенные певцы сегодня поднимут свои задницы со стоек».

Киллашандра и Римбол поспешили уйти, надеясь оказаться вне зоны его досягаемости, если другие добровольцы не прибудут. К полудню они вычистили и загрузили восемь саней. Номера периодически исчезали с дисплея, поэтому Киллашандра и Римбол знали, что другие новобранцы уже ушли на работу.

Почти в 12:00 послышались громкие голоса, эхом разнесшиеся по просторам ангара, предупредившие Киллашандру и Римбола о наплыве.

«Мне не нравится тон этого», — сказала она, напоследок ударив по кронштейнам резака на санях, которые они только что подготовили.

«Вдалеке слышен шум разъяренной толпы», — сказала Римбол и, потянув ее за руку, потащила в складские помещения, за полупустую секцию, откуда открывался вид на стеллаж позади них и на вход в ангар.

Раздавались удары, ругательства, металлический стук и глухой стук пластика.

Заработали двигатели, слишком быстрые для такого замкнутого пространства, сказала Римбол Киллашандре. Она заткнула уши пальцами. Римбол поморщилась от одного особенно громкого визга и последовала её примеру. Исход продлился недолго, но Киллашандра широко раскрытыми глазами наблюдала за пилотированием и удивлялась, как Певцы не сталкиваются с такими выходками. Столь же внезапно, как началась суматоха, она и закончилась. Последние сани свернули к хребту Бреррертон.

«Мы проехали восемь саней?» — спросил Римбол Киллашандру. «Хватит, хватит. Пошли. С меня хватит!»

Когда они добрались до гостиной, она была пуста. Дверь Кариганы была закрыта и горел красный свет. Римбол всё ещё держал Киллашандру за руку. Теперь он притянул её к себе, и она покачнулась, прижавшись к его худому телу.

«Я уже не устал. А ты?»

Киллашандра не была такой. Римбол обладал особым шармом, несмотря на всю свою наивность и обманчиво невинную внешность, который был очаровывающе неотразим. Она знала, что он рассчитывает на её привлекательность, но, поскольку он не разочаровал её и не проявил собственнических чувств, она охотно подчинилась.

Он был похож на пиво «Ярран» — прохладный, с приятным вкусом и послевкусием: сытный, но не перенасыщающий.

Они присоединились к остальным, когда те побрели обратно в гостиную, утешая себя мыслями о двойных кредитах, которые теперь будут начисляться на их счета, из-за исцарапанных и иссохших от раствора пальцев.

«А знаешь, на что способна Гильдия?» — начал Шиллон, садясь напротив Римбола и Киллашандры. Он сглотнул, а затем быстрыми глотками отпил свой напиток.

«Что делает Гильдия?» — спросили Бортон и Джезерей, присоединяясь к остальным.

«О таких придурках, как она», — Шиллон кивнул в сторону Кариганы.

«Что?» — спросила Джезерей, опускаясь в шезлонг; ее глаза горели от предвкушения.

«Ну, они могут уменьшить ей рацион».

Джезерей не был высокого мнения об этой дисциплине.

«И другие удобства могут быть прекращены в любое время».

«Например?» Джезерей заметил, что лицо Шиллоун искажено скорее весельем, чем попыткой заговорить.

«Ну, например, холодная вода вместо горячей: то же самое с едой. Знаете, холодная – горячая, горячая – холодная. Потом компьютер начинает шуметь и двигать спальное место. Другая мебель рушится в самый неожиданный момент, и, конечно же, дверь не всегда реагирует на ваш отпечаток. И, – Шиллон воодушевился восторженной реакцией аудитории, – а поскольку распечатывать нужно любой приём пищи, а это не примут, – он широко развёл руки и снова ухмыльнулся, – может произойти всякая коварная, неприятная и неприятная вещь».

«Как, во имя всего святого, вы заставили компьютер сказать вам это?»

Киллашандра потребовала. Остальные поддержали её просьбу.

«Я не спрашивал компьютер», — признался Шиллон, отводя взгляд. «Я спросил поставщика, с которым работал вчера».

Римбол расхохотался, хлопая себя по бёдрам. «Лучший компьютер — это всё ещё человеческий мозг».

«Это все, что осталось от человека у моего поставщика», — с отвращением сказала Шиллоун.

«И то же самое происходит с Кариган?» — спросила Джезерей, и на ее лице появилась надежда.

«Пока нет, но может, если она продолжит в том же духе. А пока она уже два дня просрочила постель и печенье, а мы впереди на четыре».

«Однако правила Гильдии гласят…» — начал Бортон.

«Конечно», — и Римбол снова хмыкнул, — «но они не лишили никого крова или пропитания, просто сделали их чертовски труднодоступными или неудобными».

«Меня ужасает мысль о будущем в качестве торговца товарами или поставщика», — сказал Джезерей, выражая невысказанную тревогу, царившую во всем квинтете, судя по унынию, повисшему над ним.

«Думай позитивно», — предложила Шиллон, слегка заикаясь и мешая совету. «Мы здесь уже восемь дней».

«Ну, скоро мы всё узнаем», — сказал Римбол. «Мы здесь уже восемь дней».

«Почти девять», — автоматически поправила Шиллон.

«Завтра?» — в голосе Джезери послышался ужас.

«Может, это займет гораздо больше десяти дней, если я правильно помню, что Борелла говорил об инкубационном периоде», — успокоила ее Шиллоун притворно-радостным тоном.

«Достаточно, друг», — твердо сказала Киллашандра и осушила свой стакан.

«Давайте есть, пить и веселиться –»

«Ибо завтра мы умрем?» — брови Римбол взлетели вверх.

«Я не собираюсь умирать», — ответила Киллашандра и заказала двойной стакан пива «Ярран» для себя и Римбола.

Они выпили немало, прежде чем лечь спать. Проснувшись в своей комнате, Киллашандра решила, что они там и оказались, но Римбола уже не было. Свет был слишком ярким для её глаз, и она приглушила пласглас на открытых окнах. После бури и сопутствующего ей тяжёлого труда было приятно смотреть на холмы. Она усмехнулась, что упустила «вид». Дождь, должно быть, способствовал росту, поскольку склоны были окрашены яркими красновато-фиолетовыми цветами, а серо-зелёная растительность стала ярче.

Несомненно, она полюбит смену времён года в Баллибране. Пока она не отправилась с Карриком осматривать достопримечательности Фуэрте, она не могла по-настоящему оценить природные пейзажи, слишком привыкнув к голограммам, используемым в представлениях.

Каригана была первым человеком, которого она увидела, войдя в зал.

Киллашандра надеялась, что с этого момента день наладится. Космический работник обладал способностью игнорировать людей, так что Киллашандре не приходилось обращать на неё внимание. Упрямство женщины раздражало её. Никто не заставлял её обращаться в Гильдию Гептитов.

Новобранцы отставали, и к тому времени, как все собрались, Туколом явно проявил нетерпение.

«Сегодня предстоит многое сделать», — сказал он. «Основные уроки, которые были отложены, —

"

«Что ж, будет легче, если я посижу и расслаблюсь», — сказал кто-то из центра группы.

«Расслабление — это не размышление, а размышление должно быть серьёзным», — ответил Туколом, его взгляд пытался найти что-то непочтительное. «Сегодня мы изучаем географию. Весь Баллибран. Когда ты приспособишься, тебя могут отправить на другой континент».

Преувеличенный вздох смирения Кариганы подхватили и другие, хотя Туколом только смотрел на неё, увидев такое публичное проявление дерзости.

Текучие объяснения Туколом в течение всего утра прерывались односложными словами, пока кто-то не зашипел на нее, требуя прекратить это.

Тот, кто организовывал лекции, обладал чувством юмора, и хотя Киллашандра билась об заклад, что Туколом не мог заметить забавных моментов в его заученной речи, она, как и другие, ждала этих оживляющих фраз. Юмор часто подчёркивал более важные аспекты уроков. Туколом мог терпеливо повторять то, что терпеливо выучил, или переключать мысленные рамки в эйдетическом обзоре, но он также научился регулировать темп речи. Зная, как тяжело говорить без перерывов, Киллашандра также была впечатлена его выносливостью.

«Я бы не отказался заняться фермерством в Северном Баллинтире», — признался ей Римбол за обедом во время обеденного перерыва. «Прекрасная, продуктивная жизнь, зимние виды спорта…»

Киллашандра уставилась на него. «Фермер?»

«Конечно, почему бы и нет? Это было бы на несколько метров впереди поставщика! Или сортировщика.

На открытом воздухе...»

«Во время штормов?»

Вы же слышали урок географии. Плодоовощные площади «тщательно расположены на краю основных штормовых поясов или могут быть укрыты при необходимости».

Римбол хорошо имитировала голос и манеру исполнения Туколома, и Киллашандре пришлось рассмеяться.

В этот момент она увидела группу людей, двигавшихся с угрожающей неторопливостью, которые загородили один угол, окружив его одинокого обитателя. Заметив её озабоченность, Римбол резко обернулся и тихо выругался.

«Я так и знал», — он вскочил со стула.

«Зачем беспокоиться, Римбол? Она этого заслуживает».

«Она не может быть другой. А я-то думал, ты в своём мире так ревностно относишься к приватности. В моём мире мы не допускаем подобных различий».

Киллашандре пришлось признать ценность этого ответа и присоединиться к нему.

«Какое мне до этого дело?» — резкий голос Кариганы перекрыл сдержанный гул, обращённый к ней лидером группы. «А вам-то какое дело? Всем? Они только и ждут, пока мы заболеем. До тех пор ничто не имеет значения: ни ваше сотрудничество, ни внимание, ни хорошие манеры, ни волонтёрство», — и её презрение усилилось, — чтобы убирать за собой в санях. Не я! У меня был приятный день… Что?» Она резко повернула голову к вопрошающему. «Дебет?» Она запрокинула голову и хрипло рассмеялась. «Они могут снять с меня шкуру — позже. Сейчас я могу купить всё, что захочу, в магазинах. Будь у тебя хоть капля ума, ты бы сделал то же самое и забыл об этом тупом болване…»

«Ты помогал разгружать кристалл...» — услышала Киллашандра голос Джезери.

«Конечно, хотел. Я хотел увидеть этот кристалл, как и все остальные... Только»

– и её тон насмешливо звучал над ними – «Я тоже поумнела. Они будут работать с тобой в любое время

Им приходится заниматься подлой, неприятной, грязной работой, пока споры не поглотят тебя. После этого ничто не будет иметь значения, кроме того, для чего ты пригоден.

«А на что ты рассчитываешь?» — спросил Джезерей.

«Кристал Сингер, как и все остальные!» Выражение лица Кариганы словно высмеивало их амбиции. «Одно точно. Я не буду ни сортировать, ни поставлять, ни месить грязь, ни… Вы подыгрывайте, как добропорядочные граждане, готовые вносить свой вклад. Я буду делать то, что захочу, пока у меня есть глаза, уши и нормально функционирующий разум».

Она быстро поднялась, проталкиваясь сквозь толпу недоброжелателей, и побежала по коридору в свою комнату. Загорелся красный свет.

«Ты что-то говорил о конфиденциальности?» — не удержалась Киллашандра от вопроса к Римболу, когда они бесцельно отвернулись от молчаливой группы.

«Она действительно является исключением», — невозмутимо ответил он.

«Что она имела в виду, говоря о разуме, который функционирует нормально?» — спросила Джезерей, присоединяясь к ним. Она уже не была так уверена в себе, как во время столкновения с Кариганой.

«Я же говорил тебе, не беспокойся об этом, Джез», — сказал Бортон, подходя к ней сзади.

«У Кариганы, как ни крути, космическая гниль. Я же тебе это говорил, когда увидел её в первый раз».

«В одном она права», — добавила Шиллон, почти не в силах выговорить «th». «Ничто не имеет значения, пока не сработает симбионтная спора».

«Лучше бы она не говорила «больной», — и Джезерей с содроганием подчеркнула своё отвращение. — Вот чего нам не показали… медицинского обслуживания…

.”

«Вы видели шрам Бореллы», — сказала Шиллон.

«Верно, но у нее ведь полная адаптация, не так ли?»

«У кого-нибудь болит голова, болит живот, озноб, температура?» — спросил Римбол с наигранным любопытством.

— Еще не время. Джезерей надулся.

«Скоро. Скоро». Тон Римбола стал замогильным. Затем он взмахнул рукой, призывая к молчанию, и дёрнул большим пальцем, давая понять, что Туколом вернулся. Он тяжело вздохнул и ухмыльнулся, невольно повторив слова Кариганы. «Я бы лучше провёл время, занимаясь чем-нибудь…»