Часто бывает так: когда группа или нация переживает поражение и унижение, общество пронизывает ощущение безысходности. Общая история объединяет людей вокруг происшедшей трагедии и помогает им взрастить семена избавления. Низкий миф порождает высокий миф. Нас больше не посмеют угнетать. Нас больше не победят. Мы будем свободны. Мы покажем всему миру, кто мы такие. А если не удастся – мы будем мстить. Истории потерь переплетаются с историями героизма и тянутся сквозь столетия, питая мечту о справедливости и исправлении истории. Желание восстановить утраченное положение глубоко затрагивает чувство собственного достоинства и легко перерастает в желание отомстить.

В конце 1980-х и начале 1990-х сербские националисты воспользовались низким мифом и героическими историями, связанными с поражением в Косове в 1389 году, чтобы 600 лет спустя создать новую мифологию о Великой Сербии. Немцы, униженные поражением в Первой мировой войне, находились в состоянии низкого мифа, которое при нацистах в 1930-х с легкостью перешло в высокий миф. Память о геноциде евреев в Европе и пережитых ужасах превратилась в высокий миф надежды на новый безопасный дом в государстве Израиль, борьба палестинского народа с оккупацией породила высокий миф освобождения.

Рис. 2.1. Немецкий предвыборный постер, 1928 г.: «Два миллиона убитых. Неужели они умерли зря? Ни за что! Солдаты! Адольф Гитлер покажет вам путь!» Речь идет о том, что Гитлер вернет Германии прежнее могущество после поражения в Первой мировой войне

Мечты об искуплении побеждают время. Они помогают переживать длительный период страданий, продолжать борьбу, поддерживать надежду и чувствовать себя участником долгого процесса социальных перемен, который гораздо значительнее нашего пребывания на земле. Религиозные, политические и философские идеи подпитывают мечту о вечной справедливости и спасении от тирании.

Стремясь к этой высшей справедливости, мы чувствуем себя абсолютно добродетельными. Наша борьба за восстановление статус-кво может касаться жизни в настоящем или будущем, может вестись ради себя или во имя сообщества. Мечта об искуплении используется и для того, чтобы заставить людей замолчать. Обещания избавления от страданий в раю часто давались людям для того, чтобы они приняли мучительные условия своего существования. Социальное действие, таким образом, заменялось институционализированной религией. Миссионеры часто помогали колонизаторам усмирять местное население, чтобы оно не выступало против оккупации своих земель.

Рис. 2.2. Воскресный выпуск газеты The New York Times после заключения Версальского договора, 29 июня 1919 г. Издание объявляет о том, что Германия заплатит военный долг и таким образом «решит важнейшую проблему Европы». Сегодня, оглядываясь назад, мы понимаем, что долги, которые были навязаны Германии в результате Первой мировой войны, привели Гитлера к власти

Случалось и обратное: обещание восстановить статус-кво в загробной жизни использовалось для стимулирования политической и социальной активности. Пример тому в наше время – террористы-смертники, жаждущие умереть ради обещанного искупления. Идея праведности и чувство причастности к божественной справедливости тоже могут быть использованы для того, чтобы в зародыше подавить сомнение в справедливости насилия над другими, ведь оно, будь то терроризм или бомбардировки, мотивировано чистым порывом души.