Совершенно естественно, что в пылу конфликта человек не в состоянии отказаться от своей позиции и смотрит на мир с одной-единственной точки зрения. Простым и интересным примером того, насколько мы бываем уверены в своей объективности, не отдавая себе отчета в относительности собственной точки зрения, может послужить картография. В последние годы все чаще стал возникать вопрос о «нейтральности» или «объективности» карт, поскольку возросло понимание того, насколько карты зависят от социального, культурного, экономического и политического контекстов[400]. Что будет отмечено на карте, а что нет, определяется не только тем, что существует в действительности, но и лично тем человеком, который ее составляет[401].

Карты составляют исходя из определенных предпосылок, и, пока эти предпосылки неочевидны, в кажущейся «объективности» попросту – без всякого упоминания этого факта – опускаются те или иные детали. «Попробуйте отыскать велодорожки на карте автомобильных дорог или ближайшее захоронение токсичных отходов на туристической карте»[402]. Карты влияют на нас подобно управляющей парадигме, определяя наше мировоззрение и вопросы, которые мы задаем и которые мы задать не способны.

На многих картах изображены сети дорог, связывающих города, или границы национальных государств и территорий. При этом подчеркивается важность именно этих аспектов, а не других признаков данного региона, таких как, например, уважение к народу и культуре коренного населения, или поток беженцев, наводняющих этот район, или флора и фауна, экосистемы, цвета и текстуры, или духовная сущность этой земли.

Карты тоже становились орудием власти. В своей статье «Карты, знание и власть» их взаимосвязь описывает историк картографии Брайан Харли:

Карты имели для империализма не меньшее значение, чем пушки и военные корабли. При помощи карт права на те или иные колонии заявлялись задолго до того, как эти колонии были оккупированы войсками. Карты шли впереди империи. Топографы маршировали бок о бок с солдатами. Сначала они создавали карты для нужд разведки, затем – для общей информации и, в конце концов, в качестве инструмента умиротворения, насаждения цивилизации и эксплуатации той или иной колонии[403].

И далее:

…государство очень внимательно оберегает свои знания: карты всегда подвергались тщательной цензуре, их засекречивали и фальсифицировали[404].

Карты играли ключевую роль в становлении национальных государств. Важнейший вопрос, стоящий перед национальным государством, – это вопрос территории, которую оно занимает и которую следует оборонять всеми силами. Если под страной мы в первую очередь подразумеваем «национальное государство», то это понятие может стать для нас священным[405]. Мы называем его своей родиной, отечеством. Национальное государство может заменить собой духовную связь с землей, и именно за национальное государство мы оказываемся готовы умирать и убивать.

Карты отражают и наше стремление к пересмотру истории, к уничтожению прекрасного и всяких следов травм и событий, которые произошли вот на этом склоне холма. Мы привыкаем к тому, что каждый регион кому-то принадлежит. Карты также символизируют тенденцию «объективно» оценивать регион или политическую проблему, не углубляясь в суть дела.