На одном из форумов в Хорватии группа совершенно спонтанно стала разыгрывать сцену из предвоенного периода, когда каждый чувствовал, что его затягивает кошмар того, что творилось в бывшей Югославии.

Непосредственно перед этим группа интенсивно обсуждала насущные проблемы в связи с конфликтом хорватов и сербов в послевоенной Хорватии. После всех жестокостей, через которые пришлось пройти обеим сторонам, процесс примирения шел чрезвычайно трудно, конфликты то и дело возобновлялись. В один момент все участники форума, и сербы, и хорваты, сошлись в горячем споре, в котором обе стороны выглядели абсолютно правыми и опирались на убедительные доказательства. Многие ощутили безнадежность этой конфликтной ситуации. Иным стало больно, в них пробудились травмы и трагедии пережитой войны. А кто-то просто устал от непрекращающихся споров и не хотел принимать в них участия. Мы сделали перерыв.

Стараясь привести мысли в порядок, мы с Лейном посовещались, а затем вкратце обрисовали людям те «роли», которые часто проявляются в ситуациях конфликтного взаимодействия. В рассказе присутствовали роли этих двух сторон, а также «призрака», который все время нашептывал на ухо каждой из сторон: «Вы совершенно правы, и я могу подтвердить это фактами», раздувая таким образом огонь взаимных обвинений. Была и роль человека, страдающего от этого конфликта и чувствующего себя беспомощным, а также роль «помощника», который пытался предлагать варианты разрешения ситуации. Была роль отвернувшегося человека, соблюдающего дистанцию. И была еще одна важная роль – второго «призрака», которому был выгоден каждый аспект подобной ситуации. Мы нарисовали карту всех этих ролей и решили провести эксперимент, создав визуально-кинестетическую карту в центре круга из 80 участников.

Мы нашли добровольцев на каждую из этих ролей, чтобы создать визуально-кинестетическую карту скрытой динамики конфликтного взаимодействия. От них требовалось лишь стоять на определенном месте и делать простые жесты, отражавшие характер той или иной роли. Двое вызвались изображать основные стороны конфликта, стоя лицом к лицу, зеркально повторяя движения друг друга и размахивая кулаками. Еще один участник встал между ними, изображая «призрака» и подбадривая обоих с чувством собственной праведности и удовлетворения. Другой участник принял позу сломленного человека, обхватив голову руками и изображая страдание. «Помощник» пытался жестами объединить стороны, «отвернувшийся» в расслабленной позе расположился спиной к происходящему, заложив руки за голову и соблюдая дистанцию, а тот, кому все это было выгодно, крадучись перемещался вокруг них и радостно потирал руки.

После короткой презентации собравшиеся заявили, что все эти роли им хорошо знакомы по жизни своих сообществ и даже по собственным реакциям. На следующей встрече мы поставили вопрос о дальнейших действиях. Хотя обычно групповое взаимодействие происходило в форме диалога с выходом в центр комнаты и представлением тех или иных сторон и ролей, после эксперимента качество взаимодействия в группе изменилось. Группа, возможно вдохновленная попыткой физического отображения структуры конфликтного взаимодействия, спонтанно решила сделать ритуализированную постановку сцены из довоенной жизни. Один из участников заявил, что хотел бы изобразить силы, втянувшие регион в войну. Ему нужна была чья-то рука, чтобы сделать это, и я предложила свою. Он начал тянуть, а я сопротивлялась. Он потянул сильнее. Группа затихла, и казалось, что мгновение растянулось навечно. Я чувствовала, как бьется мое сердце и как все тело моментально включилось в эту «роль», так что я смогла ощутить частичку того ужаса, который охватывал весь регион. Группа замерла. Мужчина ухватился покрепче и стал тянуть сильнее, я упиралась изо всех сил. Совершенно неожиданно один из участников выбежал на середину комнаты и разнял нас одним уверенным, гармоничным жестом. Вся комната взорвалась аплодисментами. Кто-то сказал: «Только никто не сделал этого во время войны или перед ней. Некому было ослабить эту хватку». Другая участница, вскочив со стула и выйдя на середину комнаты, отметила еще одно существенное различие между нашей постановкой и реальной ситуацией. Я изображала активное сопротивление, а она и еще один вышедший в середину круга человек, попросив потянуть их за руки, стали изображать лунатиков с закрытыми глазами и вытянутыми вперед руками, которых можно увести в любую сторону, куда только заблагорассудится.

Выступали все новые участники, и наш символический спектакль продолжался. Внимание каждого было приковано к действу. Воспроизведение сомнамбулического транса и падения в бездну дало людям ощущение «свидетельствования» и обогатило опыт их общей вовлеченности в трагические события. Спонтанная постановка разрушила чары, создала общий для всех нарратив, объединивший хорватов, сербов и боснийцев.