Измененные состояния сознания позволяют преодолеть ограничения привычных схем восприятия и коллективной идентичности. Без должной степени осознанности подобные состояния захватывают без остатка и могут быть очень жестокими. Даже позитивные переживания, например ощущение единства со Вселенной, могут носить всепоглощающий характер, а потому вызывать ужас. Один из способов организации таких переживаний – это ритуалы. В них мы отдаем должное силам непознанного, влияющим на нашу жизнь. Их структура и сфокусированность призваны помочь нам избежать разрушений и хаоса, которые могут возникнуть при бесконтрольном проявлении подобных сил. Ритуал можно также понимать как попытку лучше осознать привычные границы восприятия.
Став важной составной частью жизни человека, ритуал может способствовать обновлению и помочь вступить в контакт с божественным. Он четко очерчивает рамки выхода за пределы повседневной идентичности. Ритуал оберегает и священное, и человеческое.
Хотя ритуальные практики поддерживают стремление выйти за границы повседневности, иногда они могут приводить и к противоположному эффекту, отдаляя от нас элементы подобного опыта. Имея возможность благодаря ритуалам легитимно проявлять в себе подобные силы, мы получаем в свое распоряжение выпускной клапан. Стоит лишь выпустить из парового котла небольшую струйку пара, и кипение в нем прекращается. Ритуальные действа, которые позволяют выйти за пределы коллективной идентичности, способны эффективно поддерживать эту самую идентичность и статус-кво.
Карнавал – это прекрасное время безудержного веселья, несколько дней буйства и вседозволенности. Люди выходят на улицы, пьют, пляшут день и ночь, играют, поют и рядятся в различные костюмы, словно примеряя на себя образы всех духов безумия, которых принято изгонять из повседневной жизни. В течение 51 недели они старательно играют привычные роли, помня об ответственности, и лишь несколько прекрасных дней в году ослабляют хватку, спускают с привязи всех неистовых духов и демонов, предаются страстям, игре и удовольствиям. По окончании карнавала все возвращается на круги своя. В этом смысле он не меняет культуру, а поддерживает и обновляет ее, давая отдушину, морально освежая и придавая сил для дальнейшего пути.
Театр может считаться формой ритуала, и кое-кто утверждает, что это самая ранняя форма искусства. Когда гаснут огни, мы погружаемся в водоворот драматичных событий, оказываемся в другом мире и прикасаемся к чему-то удивительному, что превосходит саму жизнь. Театральное представление создает контекст, в котором зритель может разделить драматические переживания, не будучи всецело поглощен ими.
В некоторых случаях и ритуал, и театр могут быть лишены содержания: действие как будто совершается само по себе, не соприкасаясь с творческим потоком за гранью повседневности. Волшебство оказывается утрачено. Но, обретая контакт с этим глубинным источником, мы чувствуем, что благодаря смещению самоидентификации обретаем более острую осознанность, помогающую проложить путь в новые миры, к новому мировоззрению. Театр призывает нас погрузиться в мечту, позволить себе быть захваченными человеческой драмой, которая затрагивает и объединяет все наши личные истории. Театр дает доступ к осознанности, которая помогает ощутить весь драматизм и насыщенность человеческих историй, не попадая при этом в ловушку бесконечного воспроизведения драмы и сохраняя способность к рефлексии и глубокому сочувствию.
Джозеф Кэмпбелл говорил о том, что, когда некто надевает маску бога, участники ритуального действа больше не видят человека, олицетворяющего или изображающего бога, – они видят бога. В то же время они отдают себе отчет в том, что это – простой человек, живущий по соседству, который надел маску. Эти факты отнюдь не противоречат друг другу. Участник ритуала одновременно и бог, и ваш сосед в маске[359].
Театр (в своих лучших проявлениях) является хорошим примером подобного рода двойного сознания, необходимого нам для того, чтобы, испытывая интенсивные переживания, не остаться в них навсегда. Михаил Чехов описывал опыт одновременного пребывания сознания актера «в зрительном зале, и около себя самого, и в каждом из моих партнеров»[360]. Эта способность осознавать происходящее одновременно с нескольких точек зрения чрезвычайно важна и присуща нам как человеческим существам. Когда мы стремимся оставаться в стороне от интенсивных переживаний, дабы лучше контролировать происходящее и сохранять в покое свой обыденный мир, переживания, наоборот, наводняют и переполняют нас. В то же время наша тяга к экстремальному опыту и интенсивным ощущениям становится способом покончить со своей зависимостью от повседневных забот и стереотипов. Это означает, что мы стремимся не просто к насыщенным переживаниям, но и к большей осознанности, которая достигается благодаря освобождению от привязанности к безжизненной, ограниченной единственной точке зрения.