Ритуал инициации – праздник взросления человека, когда он перестает быть тем, о ком заботится сообщество, и обретает статус взрослого человека – того, кто сам заботится о сообществе. Он впервые выходит на охоту, заводит партнера или становится родителем. В этой точке перехода к новой роли человек обретает связь с предками, которые выполняли эту роль до него, и с последующими поколениями, которые займут его место. Смена роли связана с риском, так как означает отказ от прежней идентичности и неизвестность в будущем. Отказываясь от привычной роли, как по своей воле, так и в связи с жизненными перипетиями, человек может испытать острое чувство утраты. Такое происходит, когда мы теряем родителя, когда ребенок покидает наш дом или умирает, когда мы теряем партнера, выходим на работу (или, наоборот, на пенсию), переезжаем в другой город. Но все же, выходя из одной роли и входя в другую, мы можем пережить удивительное чувство свободы и приобрести понимание того, что предыдущая роль или идентичность была именно «ролью», а отнюдь не всей личностью.

Церемонии инициации отмечают переход к новой роли, и в некоторых культурах они включают в себя ритуал прохождения через болевой порог, служащий для разрушения границы старой идентичности. Призывы к войне – это тоже своего рода инициация, призыв к тем, кто готов отдать свою жизнь ради выживания сообщества, переступить порог обыденного мира во имя приобщения к тому, что больше их самих.

В Европе до сих пор проходят ежегодные представления, на которых люди сжигают изображение короля[344], что символизирует весеннее обновление природы и культуры. Ритуальная гибель вождя (или главенствующего принципа) необходима для того, чтобы заново начать жить и обеспечить продолжение циклического развития. Христианский обряд Святого Причастия приглашает верующих вкусить просфору (гостию) и пригубить вино – Тело Христово и Кровь Христову. В христианстве высоко ценится отказ от привязанностей или от собственной жизни ради спасения души. Последователь индуизма преодолевает ограничения эго, чтобы соединиться с Брахмой – великим единым началом, которое лежит в основе разнообразия мира и включает его в себя. Тантрический буддизм учит, что «из символической “смерти” тела рождается духовная сущность человека»[345].

Желание нащупать связь с тем, что лежит за пределами наших индивидуальных судеб, за гранью жизни и смерти и имеет тысячи лиц и выражений в различных культурах и религиозных традициях, выражается самыми разными способами. По мере взросления мы можем ощущать не только кратковременность и мимолетность жизни, но и непривязанность к собственной жизни и принадлежность к гораздо более долгой судьбе многих поколений, мы можем почувствовать ход времени и даже бесконечность.

Один мой друг, молодой парень, был ранен снайперской пулей в Сараеве, и его парализовало. Он рассказывал мне, как неделю за неделей лежал в больнице, уставившись в потолок (он был в явно бодрствующем, но вместе с тем коматозном состоянии). Позже молодой человек узнал, что, пока был в больнице, о нем волновались, боялись, что он умрет. Все это время он находился в ясном сознании, видел Бога, был преисполнен любви и благоговения.

Нам часто доводилось слышать рассказы о переживании возвышенного состояния во время войны, о чувстве связи с Богом или с неким «источником», который находится глубже любого страха, ярости или печали. Другие люди, наоборот, ощущают утрату веры в источник подобного рода и в Бога. Я не раз слышала: «Если Бог существует, как Он мог допустить такие зверства?»