Стремление к безопасному существованию – основу индивидуальной, семейной и общественной психологии – подпитывают наши личные и коллективные воспоминания о жестокости и травмах. Эту потребность в безопасности легко эксплуатировать. Когда появляется угроза выживанию семьи, за обещание безопасности мы бываем готовы мириться с чем угодно. Правительству или лидеру достаточно сделать всего лишь шаг, чтобы внушить нам страх или расшевелить его в нас, а затем, выгодно использовав в своих целях эту потребность в безопасности, применить власть ради нашей «защиты». Всесильным пропуском для рвущихся к власти становится наша способность к демонизации и дегуманизации.

Политические лидеры и военачальники знают, что ради «безопасности» мы с готовностью вывернемся наизнанку, согласимся не замечать огромные пласты информации, пожертвуем здравым смыслом, наглухо закроем сердца и умы, преступим всякую мораль и приличия, а затем создадим мифы, прославляющие наше поведение, демонстрируя патриотизм и лояльность тем, кто вызвался нас защищать.

В бывшей Югославии, чтобы обеспечить свой приход к власти, Слободан Милошевич использовал застарелую травму времен Второй мировой войны, когда хорватские националисты из движения усташей совершали зверства в отношении сербов, евреев и других народов, а также травму времен османского вторжения XIV века. Этот призыв к восстановлению справедливости пробуждал эмоциональную память о прошлых жестокостях и позволял требовать для сербов защиты от хорватов и мусульман в Хорватии и Боснии. Разговоры об обеспечении безопасности сербов стали моральным оправданием этнических чисток и геноцида.