Травматический эпизод повторяется, если человек не может полностью его пережить. Если свидетель событий словно выпал из происходящего. Случившееся было слишком сложно воспринять, перенести, и все человеческие реакции на событие были приостановлены для того, чтобы можно было действовать и остаться в живых. В то время как внешне жизнь продолжалась, травматический эпизод застыл на месте и начал себя воспроизводить. Последствия травмы заставляют человека либо зацикливаться на событии, либо совершенно отгораживаться от него.

Человеку с травмой необходимо отыскать в себе внутреннего «свидетеля», который способен воспринимать произошедшее, рассказывать о нем и формулировать ответ на него. Та часть сознания, которая может воспринимать опыт и сообщать о нем, не сдаваясь на милость бесконечно повторяющихся событий, иногда обозначается термином «метакоммуникатор»[298]. Способность отражать и комментировать события, вызвавшие психологическую травму, наряду с умением воспринять и рассказать свою историю, «доверить ее памяти» дает ощущение, что мы можем сделать выбор и сознательно прикоснуться к страшным воспоминаниям о пережитых событиях, вместо того чтобы просто давать им воспроизводиться вновь и вновь. Вести повествование означает не только пересказывать сюжет, но и проживать эмоции. На передний план могут выступить реакции возмущения, ужаса, ярости и горя – те самые, которые раньше переполняли душу, но оставались запертыми в душе и теле, и для их раскрытия не находилось времени или места.

Рис. 15.1. «1984», художник Арпана Каур

Рис. 15.2. «Раны», художник Арпана Каур

Люди, которые говорили мне о пережитом во время войны в бывшей Югославии, часто боялись начинать рассказ – боялись, что если начнут плакать, то не смогут остановиться. Психиатр Джонатан Шэй в своей выдающейся работе «Ахиллес во Вьетнаме» (Achilles in Vietnam) пишет: «Сильная травма подрывает целостность сознания. Когда человек создает полноценный нарратив о том, что случилось, связывает воедино разрозненные элементы, эмоции, вызванные значением событий, ощущения от физического воздействия, он исцеляет сознание, фрагментированное в результате полученной травмы. Подобный нарратив зачастую приводит к ремиссии в отношении некоторых симптомов, особенно навязчивых, – отчужденных телесных ощущений, аффектов и паттернов поведения, которые необъяснимым образом вторгаются в жизнь человека»[299].