В популярных СМИ редко рассказывают о применении тактик террора, которые мы обсуждали, – эксплуатации нестабильности, демонизации, расчеловечивании, нормализации, преследовании лидеров, стремлении уязвить душу общества, пытках и дезинформации. Как правило, подобные тактики – такие же составляющие секретных «разведывательных» операций, как и прослушивание телефонных переговоров и прочие формы слежки. В государствах фашистского толка контроль над средствами массовой информации идет рука об руку с деятельностью секретных служб, слежкой и подавлением диссидентов. В демократических странах государственные тактики террора обычно называются «охраной государственной безопасности» и «контртеррористической деятельностью» и находятся вне зоны общественного внимания.

Публичная дискуссия на тему гражданских свобод, дезинформации и спецслужб не должна обходить стороной вопрос о психологическом измерении проблемы и о том, как мы участвуем в информационном потоке. Считая себя пассивными адресатами информации, мы, по сути, отказываемся использовать свои «спецслужбы», самостоятельно наблюдать за информационным потоком и принимать в нем участие.

При вооруженных конфликтах почти всегда пресекаются распространение информации и попытки взаимодействия, а также выражение противоположных мнений, обоюдно подкрепляемых «фактами». Обсуждение в обществе зачастую побуждает нас принять определенную точку зрения, вместо того чтобы осуществлять взвешенное взаимодействие. Наша проблема состоит в том, что мы недостаточно дифференцируем и анализируем свои взгляды. Мы останавливаемся на полпути, поддерживая конфликт, вместо того чтобы вдумчиво обсудить возникшие разногласия. В этом смысле «дезинформация» имеет свойство усиливать сама себя. Наше любопытство, общение и обсуждения не достигают цели, если мы не учитываем внутренние правила, управляющие нашим восприятием информации и эмоциональными реакциями. Когда мы информированы минимально или односторонне, то подвержены воздействию дезинформации, которая делает нашу позицию еще более радикальной. Если нам неинтересны глубинные чувства, управляющие нашим восприятием и реакциями, мы не способны осознать и выразить свои взгляды в общении. Не доверяя в полной мере собственному восприятию, мы парадоксальным образом остаемся к нему привязанными, теряя способность к полноценной рефлексии.

Дезинформация не сводится к тому, что кто-то вводит нас в заблуждение. Это процесс, в рамках которого мы часто изолируем сами себя и неосознанно участвуем в насилии. Мы изолируем себя от своего прошлого, друг от друга и от участия в мировых событиях в настоящий момент. Дезинформация имеет свойство воспроизводить себя до бесконечности. Чтобы приступить к ее разоблачению, необходим процесс в широких общественных масштабах, что-то вроде Комиссии правды, которая помогла бы человечеству выпутаться из своих историй. Для этого потребуется нечто большее, чем просто информация. Нам нужен доступ друг к другу в наших сердцах, в личных отношениях и в обществе в целом.