Многие думают, что такие проявления расизма, как ощущение собственного превосходства и презрение к другим, – это естественный результат непохожести людей друг на друга и боязни чужих. Предубеждения часто рассматриваются как страх перед незнакомым – Букой – и неспособность адекватно воспринимать другого человека в результате уже сформировавшихся мифов. Расизм можно понять как предубеждение, которое все вокруг признают верным и которое насаждается обществом. Но сама идея, будто предрассудки и расизм – это «естественная» человеческая реакция, психологически узаконивает – нормализует – эти явления. Историк Говард Зинн ставит под сомнение представление, что действия и чувства, которые мы называем «расистскими», – это результат «естественной» антипатии белых к темнокожим. Он считает, что этот вопрос важен не только для исторической точности. Любое упоминание о расизме как о чем-то «естественном» снимает с общества ответственность[156].
Расизм в Америке – отчасти результат применения тактик террора. Чувствительность белых притуплялась. Навязывалось рабство. После его отмены афроамериканцев продолжали притеснять посредством тех же тактик.
Притупление чувства справедливости у белых наряду с расчеловечиванием в их глазах темнокожего населения стали необходимыми условиями существования рабства. В 1845 году беглый черный раб Фредерик Дуглас рискнул свободой и опубликовал свою историю. Одной из героинь книги стала жена его второго хозяина. До Дугласа рабов у нее не было, и вначале это была «добрейшая и милейшая женщина»[157]. Дальше автор описывает, как она изменялась: «…увы! Этому доброму сердцу недолго суждено было оставаться прежним. Губительный яд безграничной власти уже проник в нее и вскоре начал свою зловещую работу. Под влиянием рабства ее веселый прежде взгляд налился злобой, сладкая гармоничная музыка ее голоса превратилась в грубую и мерзкую какофонию, а ангельский лик сменился лицом дьявола»[158]. Один из способов объяснить рассказ Дугласа – понять, как психологически происходит притупление чувствительности к насилию. Когда мы идентифицируем себя с добром, то «демона» проецируем на того человека или группу людей, которых притесняем. Одновременно с этим «демон» проявляется в нашем собственном грубом поведении, начинает действовать свободно и независимо от нас. Мы совершенно не реагируем на собственную жестокость просто потому, что ее не чувствуем. Зато приписываем ее тем, кого сами притесняем и на кого нападаем.
Первых африканцев привезли в Вирджинию в 1619 году. Торговля рабами возникла примерно в 1640–1670-х годах. Плантации росли, и к 1800 году в Соединенные Штаты было ввезено 10–15 млн темнокожих. При этом на кораблях были ужасные условия и путешествие переживала лишь треть невольников. По приблизительным подсчетам, за период, когда была разрешена работорговля, Африканский континент потерял 50 млн человек, включая тех, кто умер в пути или пытаясь избежать рабства[159].
Но тех, кто добирался до берегов Америки, было не так легко поработить[160]. Поэтому правовые нормы Вирджинии в том, что касалось рабства, узаконивали тактики террора, принуждавшие африканцев к покорности любой ценой. В своде законов о рабстве XVIII века было прописано следующее:
Ввиду того, что рабы неоднократно сбегали от хозяев и прятались в болотах, лесах или других потаенных местах, убивали домашних свиней или причиняли другой ущерб… если раб сразу же не возвращается, любой может убить такого раба тем способом, каким сочтет нужным… Если же раба поймают… то он должен… предстать перед судом страны и получить наказание, которое судья сочтет для него подходящим… это может быть, например, лишение частей тела или любой другой вид наказания, оно должно перевоспитать таких неисправимых рабов и устрашать других, чтобы им было неповадно заниматься такими делами[161].
Зинн пишет, что в газетах с 1736 по 1801 год исследователь Джеральд Маллин обнаружил более 1000 объявлений о сбежавших рабах. Рабовладельческая система разделяла семьи и мешала темнокожим заключать браки по своему выбору. Беглецы часто рисковали жизнью, чтобы соединиться с любимыми[162].
Рабовладельцы разработали целую систему контроля, основанную на терроре. Зинн пишет:
Система подавляла людей психологически и физически. Рабов приучали к дисциплине, вновь и вновь внушая им идею об их неполноценности, чтобы они «знали свое место». Им указывали, что они должны подчиняться, потому что их кожа черного цвета, должны трепетать перед властью своего хозяина. Интересы хозяина призваны стать их интересами, а личные потребности следует подавлять. Для достижения этой цели рабов заставляли заниматься тяжелым трудом, разбивали семьи, использовали религию… нужно было добиться разобщенности темнокожего населения, и рабов разделяли на полевых и привилегированных домашних, если же и это не помогало, то сила закона или прямая власть надсмотрщика оставляла на теле раба страшные увечья (рабов можно было не только сечь, но и жечь или прямо калечить) либо убивала его. Лишение частей тела как одно из наказаний было закреплено в своде законов Вирджинии 1705 года. В штате Мэриленд в 1723 году приняли закон, согласно которому темнокожему, ударившему белого человека, можно было отрезать ухо; если же он совершал более серьезное правонарушение, его приговаривали к повешению, а затем четвертовали и выставляли тело на всеобщее обозрение[163].
Во избежание революций или бунтов люди должны были воспринимать рабство как норму. И государство применило одну из распространенных тактик террора, объявив собрания тех, чьи интересы ущемлялись, вне закона. Например, рабам было запрещено проводить танцевальные вечера, играть в карты или вместе молиться. Также был введен комендантский час. Законы и поправки легитимизировали в обществе сложившуюся ситуацию, делая ее «нормальной». Законы, запрещающие собрания, были приняты в 1812 году и стали частью «Вашингтонского черного кодекса»[164].
Один из способов сделать так, чтобы белые не замечали жестокостей рабства, – это заставить их сконцентрироваться на своих материальных потребностях, продолжая при этом дегуманизировать рабов. Ведь кто-то должен работать на плантациях. Нужен был способ разрешать конфликты и поддерживать в порядке хозяйство. В октябре 1705 года был издан указ, по которому негры, мулаты и индейцы признавались «недвижимым имуществом», необходимым для наилучшего сохранения и обустройства владений белого населения в доминионе[165].
Насколько известно, в XVII веке темнокожие и белые слуги не задумывались о своих физических различиях, работали вместе и составляли один социальный слой[166]. Белые иногда даже примыкали к движению сопротивления[167]. Многие опасались, что недовольные белые помогут темнокожим рабам свергнуть систему. Еще в 1663 году в округе Глостер в Вирджинии темнокожие рабы и закабаленные белые слуги составили заговор, чтобы восстать и отвоевать свободу. Однако нашелся доносчик, и дело закончилось казнями[168].
Какие же тактики могли предотвратить подобные восстания, сохраняя при этом рабство как нормальное и естественное явление? «В 1705 году – примерно в то же время, когда законы о рабстве легализовали применение телесных наказаний в отношении рабов, – было принято постановление, обязавшее господ помогать белым слугам, чей кабальный контракт подходил к концу. Освободившимся мужчинам нужно было выдавать 10 бушелей зерна, 30 шиллингов и ружье, женщины получали 15 бушелей зерна и 40 шиллингов. Кроме этого, освобожденные слуги должны были получить по 50 акров земли». Так белым слугам дали почувствовать, что рабовладельцы защищают их интересы[169].
Первые 10 лет после отмены рабства можно назвать временем прогресса. Афроамериканцы получили право работать за деньги, покупать землю и участвовать в выборах. Принятая в 1866 году 14-я поправка к Конституции предоставила темнокожему населению гражданство и защиту гражданских свобод. В 1875 году был подписан Билль о гражданских правах. Но эти завоевания теряли смысл по мере того, как штаты один за другим стали легитимизировать сегрегацию при помощи так называемых законов Джима Кроу. Билль о гражданских правах был фактически отменен в 1883 году и возвращен в виде закона только в 1964-м. Темнокожие не имели права ездить в тех же вагонах, что и белые, сидеть в тех же залах ожидания, использовать те же туалеты, есть в тех же ресторанах. Афроамериканцам был заказан доступ в некоторые больницы и такие общественные места, как парки или зоны для пикников. В южных штатах апартеид был легализован, гарантом такой политики стали террор и законы. Государство не пресекало суды Линча. В 1954 году, после нескольких побед в Верховном суде, было принято постановление о том, что сегрегация в школах противоречит Конституции. Для многих оно ознаменовало начало движения за гражданские права в США[170].