Человек наделен способностью прекрасно адаптироваться, приспосабливаться к окружающей реальности. Мы привыкаем к тому, что происходит. Особенно если находимся в привилегированном положении. Так, в Южной Африке белые слишком редко ставили под сомнение свое превосходство над коренным населением. Государство навязывало политику апартеида, силой заставляя замолчать тех, кто высказывался против системы, и предоставляя белым беспрецедентные экономические выгоды. Чем больше вы получаете от системы, тем более «нормальной» и «естественной» она начинает казаться.

Белые из Южно-Африканской Республики говорили мне, что у них в детстве возникало очень сильное непонятное чувство: в мире что-то не так. Но их сомнения и вопросы оставались невысказанными и подавлялись. Одна женщина рассказала, что даже помнит момент, когда мир ее представлений о том, что такое нормально и правильно, раскололся на части. Ребенком она не могла понять, почему темнокожая домработница ее семьи не может жить вместе со своими мужем и детьми. Задав этот вопрос, она получила столь нелепый и резкий ответ, что больше уже никогда о подобном не спрашивала. Те же, кто продолжал задаваться вопросами и пытался изменить ситуацию, сильно рисковали: именно они становились жертвами репрессий. В странах, где управляют с помощью террора, осознание нарушений прав человека и выступления против них всегда несут в себе угрозу для зачинщика дискуссии.

Постоянный страх перед режимом стал нормой. Незадолго до окончания апартеида мы с моим мужем Жан-Клодом преподавали в Южной Африке. Участница одной из групп, состоявшей только из белых, начала говорить, что ее кто-то преследует. Она ссылалась на многочисленные сигналы, знаки и странные ситуации. Чем дольше она говорила, тем больше вспоминала деталей и подробностей, находясь при этом в крайне возбужденном состоянии. Поскольку мы к тому времени уже накопили большой опыт работы с людьми, у которых наблюдались психические расстройства, то поняли, что женщина, вероятно, страдает паранойей. И я помню, как пыталась найти способ помочь ей, принимая во внимание ее уязвимое и, возможно, психотическое состояние, причем сделать это так, чтобы не оскорбить ее и в то же время учесть интересы группы в целом. А поскольку многие в группе знали, что я и мой муж работаем с людьми, страдающими психическими расстройствами в острой и хронической форме, то мне показалось, что все ждут, чтобы мы помогли ей и разрешили сложную ситуацию. Я оглядела собравшихся, и их лица запомнились мне навсегда. Все слушали ее и кивали, как будто в ее истории не было ничего необычного. Все запутанные и сложные детали оказались правдой. Участница была психически здорова. Это мы с мужем попали в ловушку стереотипного мышления.