Чем здоровее наша самооценка, тем меньше мы зависим от мнения других и, поскольку ценим и отстаиваем свое мнение, становимся менее уязвимыми для чужой критики. Однако мы не можем отделить себя от собственной социальной природы, то есть от биологической потребности быть частью группы.
С момента появления вида Homo sapiens около двух с половиной миллионов лет назад принадлежность к группе позволяла людям создавать узы на основе доверия и общности интересов посредством сотрудничества, которое, кроме того, гарантировало их выживание. Напротив, если человека не принимали в группу, это означало для него верную смерть.
Несмотря на то что современное общество сильно изменилось, наш мозг оставался неизменным в течение последних 50 000 лет. Таким образом, несмотря на то, что нам больше не нужно сражаться с опасными хищниками или по очереди разжигать огонь, мы по-прежнему сохраняем социальные механизмы выживания, присущие предкам, то есть заслуживаем одобрение группы в обмен на членство в ней. Потребность в одобрении является врожденной, но необходимо выяснить, как она выражается у каждого из нас, и найти точку гармонии, которая позволит получить одобрение группы, но не потерять себя и быть честным по отношению к себе.
Некоторые установки «наивного движения» (течение, получившее широкое распространение в соцсетях и отличающееся чрезмерно позитивным и нереалистичным образом мыслей) гласят, что мы можем контролировать эффект, который на нас оказывают действия и слова других людей. Однако эта идея противоречит нашей собственной социальной природе и вытекающим из нее биологическим потребностям (то есть потребности в одобрении со стороны группы, роль которой всегда заключалась в том, чтобы помочь нам выжить).
Вместо того чтобы верить, что мы можем бороться с собственной природой и заставлять себя стойко мириться с неприятными для нас словами и поведением окружающих, обрекая себя на болезненные эмоции и горькое разочарование, стоит предпринять три гораздо более эффективных действия, направленных на обеспечение нашей потребности в одобрении.
1. Признать эту потребность. Мы можем работать только над тем, что признаём. Поэтому признание того, что нам необходимо чувствовать одобрение других людей, позволяет нам влиять на эту потребность и, если нужно, управлять ею.
2. Научиться отличать то, что мы можем контролировать, от того, что контролю не поддается. Принять, что есть вещи, которые от нас не зависят (например, эмоции или мнения других людей). Это позволит нам сосредоточить свою энергию на том, на что мы можем повлиять (например, действовать в соответствии с собственными принципами, уважая принципы других), и не брать на себя лишнюю ответственность.
3. Решить, кто входит в нашу группу. Нам не нужно одобрение всего мира (а если нужно, придется поменять эту установку), нам необходимо, чтобы нас одобряли только важные для нас люди. Размышляя о том, чьего именно одобрения мы ищем, мы задаемся вопросом, обязательно ли нужно искать именно их одобрения или будет лучше посвятить время и энергию другим, общение с которыми может стать для нас полезнее.
Эти три действия заставят нас активно принимать решения и помогут удовлетворить эмоциональные потребности. Поэтому вместо того, чтобы цепляться за цитаты из наивной психологии, лучше цепляться за людей, которые напоминают нам о праве обозначать свои личные границы и не поддерживать токсичные отношения.
Это величайший акт любви, который мы можем совершить по отношению к себе. Это не означает, что послания вроде «Никто не может меня обидеть, если я им этого не позволю» бесполезны в конкретных ситуациях, но нужно быть осторожными, не обобщать и не применять их во всех контекстах. Например, эта фраза имеет смысл, когда незнакомый человек за рулем опустил окно своей машины и выкрикнул что-то неприятное, но не когда коллега каждый день разговаривает с нами презрительным и пренебрежительным тоном.
В первой ситуации мы не имеем с этим водителем ничего общего, а его комментарий не направлен на нас и больше связан с его собственным разочарованием и настроением, чем с нами. Подобное происходит редко и от случая к случаю – скорее всего, мы больше не увидим этого человека, поэтому не стоит переживать по поводу его слов, лучше просто проигнорировать его и продолжать жить своей жизнью.
Однако во втором случае мы поддерживаем (рабочие) отношения с человеком, который плохо с нами обращается, и должны взаимодействовать с ним каждый день, что означает регулярный дискомфорт. В такой ситуации трудно не позволить ситуации влиять на наше настроение и даже самооценку.
В этих случаях, если не положить конец насилию, у нас, скорее всего, испортится настроение, мы почувствуем грусть, раздражение, унижение и даже тревогу. И это не проявление слабости; напротив, если испытываем такие эмоции, это означает, что мы люди со здоровым мозгом, поскольку эмоции являются результатом связей, существующих между префронтальной корой (наше мышление) и лимбической системой (наши эмоции). Если бы мы эмоционально не реагировали на подобные обстоятельства, это означало бы, что у нас нет связи между этими двумя областями, то есть мы психопаты.
Поэтому нужно признать, что испытывать неприятные эмоции, когда с нами плохо обращаются, – это нормальная и здоровая реакция, а еще это полезно, поскольку побуждает нас устанавливать личные границы. В такие моменты нужно реализовать свое право принять решение: ничего не делать и оставить все как есть или же обозначить личные границы.
Кроме того, применяя установки наивной психологии ко всем жизненным ситуациям, мы подвергаемся серьезной опасности: в результате мы не сможем больше игнорировать плохое обращение и обвиним себя в том, что оно все-таки нас задевает, отчего почувствуем себя еще хуже. Это вдвойне несправедливо: обвинять жертву в том, что она испытывает негативные эмоции из-за плохого обращения, и в то же время освобождать обидчика от ответственности за содеянное.
Необходимо признать нашу человеческую уязвимость. Не нужно идти по жизни словно безжалостные солдаты на войне – суровые, бесчувственные и непобедимые. Мы не такие. Мы уязвимые и эмоциональные, нам нужно заботиться о других, нам нужно, чтобы о нас заботились.
Слова и действия, на которых строятся отношения, должны базироваться на уважении, и ответственность за них лежит на их авторе, а не на получателе. Если кто-то проявляет неуважение, причиняет боль или нарушает границы, логично предположить, что это вызовет эмоции. Несправедливо заставлять нас думать, будто нам не хватило сил, чтобы этого избежать, будто человек, который плохо с нами обошелся, не несет за это ответственности.
Сандра – прекрасный пример человека, который свято верил в такое наивное мышление.
У 32-летней Сандры, которая приходила ко мне на консультацию, всегда были очень сложные отношения со старшей сестрой Патрицией. Когда в детстве Патриция оскорбляла Сандру и та начинала плакать, родители говорили: «Прекрати! Глупо принимать близко к сердцу все, что говорит сестра». Позже, в период полового созревания, Сандра страдала от буллинга в старшей школе. Ее учительница предложила родителям сводить девочку к школьному психологу. На встречах психолог разъяснял, что «на нас влияет только то, чему мы позволяем на нас влиять».
Они с психологом не работали над повышением самооценки Сандры, ее не учили устанавливать границы, ей не сказали, что сверстники плохо с ней обращались, что она имеет право на уважительное отношение и что травля должна прекратиться. Учительница также не поговорила с обидчиками Сандры, чтобы объяснить им, как травля может повлиять на эмоциональное состояние и психологическое здоровье девушки. Она не объяснила им, как важна эмпатия, что такое уважение и что не нужно обращаться с другими так, как ты бы сам не хотел, чтобы обращались с тобой.
Ничего такого не произошло. Вся ответственность за чувства Сандры оказалась возложена на нее саму, и она была убеждена: «Что-либо оказывает на меня влияние, потому что я это позволяю. Я одна несу за это ответственность». Эта мантра побудила ее допускать всевозможные злоупотребления со стороны сестры, коллег, друзей и партнеров… в то время как Сандра просто терпела и пыталась стать «сильнее». Она не чувствовала себя вправе устанавливать границы или дистанцироваться от тех, кто ее не уважал, скорее ощущала себя обязанной принимать такое поведение и справляться с ним, каким бы болезненным и оскорбительным оно ни казалось. Всю свою жизнь она подставляла другую щеку.
В ходе психотерапии Сандра поняла, что у нее есть силы и право принимать решения и что она может разорвать связи с теми, кто причинял ей боль или использовал ее в своих интересах. Она поняла, что не нужно оставаться патриотичным воином на передовой в отношениях, которые причиняют боль, что она может разорвать их и это будет не показателем слабости, а проявлением любви к себе.