Я сижу в маленьком тёмном кабинете напротив мисс Мёрфи. Мы ждём Нину – она была дома, когда позвонили из школы. Ей рассказали о случившемся и попросили прийти, чтобы это обсудить. Я слышу, как тикают часы на стене и как покашливает секретарь в соседней комнате.

– Ты – гадкая девчонка, – тихо говорит мисс Мёрфи убийственным тоном.

Я поднимаю голову. Она уничижительно смотрит на меня, больше не пытаясь держать лицо. Я всё вижу. Все цвета её ненависти.

– Набросилась на Эмили, как зверёныш. Я знала, что ты невоспитанная лентяйка, но и представить себе не могла…

– Я не лентяйка, – шепчу я.

– Нет, лентяйка. Ты списывала на самостоятельной по математике.

Я ничего не понимаю. Но потом вспоминаю: умножение в столбик. Я тогда решала примеры по-своему.

– Я не списывала.

– Не ври, – обрывает меня мисс Мёрфи. – Мы ещё обсудим это, когда придёт твоя сестра.

Я замолкаю.

– Отчасти это потому, – продолжает она вкрадчиво, – что у твоих бестолковых родителей нет времени тебя воспитывать.

Я смотрю на мисс Мёрфи, и внутри меня вспыхивает гнев.

– Они работают.

– Они считают, что достаточно налепить на тебя ярлык – и можно закрыть глаза на твоё отвратительное поведение. Но знаешь что, девочка моя? Этот номер не пройдёт. Как и с твоей сестрой.

Я чувствую укол ярости, но подавляю её.

– Она вытрепала мне все нервы, – тихо говорит мисс Мёрфи. – С кем-то была тише воды ниже травы, а со мной вела себя как чудовище. И ты точно такая же.

Я чувствую, что краснею. Я и не думала вести себя как чудовище. Но меня одолевают сомнения. А может, всё и правда было так? Может, я действительно, сама того не понимая, трепала ей нервы?

Я выбрасываю из головы эту мысль. Мне кажется, что я оказалась на месте Мэгги. И мне снова и снова говорят, какая я, хоть я и знаю, что они не правы. Но если мисс Мёрфи продолжит это повторять, возможно, я ей поверю.

– Ни её, ни тебя не должно быть в этой школе, это неправильно, – добавляет мисс Мёрфи почти с отчаянием. – У меня в классе тридцать три человека, а ты устраиваешь истерики из-за ерунды. Остальные дети такого не заслуживают. Я такого не заслуживаю! Я преподаю уже тридцать лет! И каждый год учеников становится больше. И проблем тоже, как с тобой, и все только рады спихнуть их на меня.

– Это была не истерика, а срыв, – хрипло говорю я.

– Тихо!

Я чувствую на лице её дыхание и отворачиваюсь. Сердце у меня колотится, голова болит. Я понимаю, что не нужно было бить Эмили. Я поняла в ту же секунду. Но разве я невоспитанная? Я живу, изо всех сил стараясь, чтобы людям рядом со мной было комфортно. Стараясь показать им, что я нормальная. Что могу быть как все.

И в такие дни, как сегодня, когда у меня не получается, я себя ненавижу. Больше, чем меня могут ненавидеть другие.

Я мысленно умоляю Нину поторопиться. Я не знаю, что сказать мисс Мёрфи, чтобы спасти положение. Не знаю, как объяснить ей, что я не плохая или что, по крайней мере, не хотела вести себя плохо. Что я так пытаюсь быть хорошей.

– Бедная девочка, – вздыхает мисс Мёрфи. – Синяки у неё через несколько дней пройдут, а вот травма останется на всю жизнь.

Она имеет в виду Эмили. Мне хочется сказать, что я сожалею, и извиниться перед Эмили. Но вряд ли они мне поверят. Даже зная, что я говорю искренне.

Я слышу в коридоре голоса, и меня внезапно накрывает облегчение. Дверь открывается, и на пороге появляется Нина. Судя по макияжу, она снимала видео, когда позвонили из школы. Мне тут же становится стыдно. Но, к моему удивлению, за её спиной стоит Киди. Мисс Мёрфи резко втягивает носом воздух.

Нина смотрит на меня, на её лице написано беспокойство. Она быстро пододвигает стул и садится рядом со мной.

– Мы приехали, как только смогли, мисс..?

– Мёрфи.

– Мисс Мёрфи.

У мисс Мёрфи училась только Киди: их с Ниной распределили в разные классы. Мисс Мёрфи явно не рада Киди, даже я могу это прочитать. Она уставилась на мою сестру с той же злобой, что и на меня. Киди не садится. Она скрестила руки на груди и смотрит на мисс Мёрфи сверху вниз. Я знаю, что Киди, как и мне, иногда очень неприятно поддерживать зрительный контакт, так что я поражена. Мисс Мёрфи переводит взгляд с Киди на Нину.

– Вашу сестру, – говорит она, – возможно, временно отстранят от занятий.

Нина смотрит на меня, на лице у неё написано отчаяние.

– Пожалуйста… Я не… Могу я узнать почему?

– Разумеется. – Мисс Мёрфи выпрямляется в крутящемся кресле. – Она напала на одноклассницу. Безо всякой причины. Налетела на неё и избила. Я не могу допустить, чтобы дети в моём классе чувствовали себя небезопасно. Отстранить вашу сестру – самое меньшее из возможного, чтобы заверить родителей Эмили, что такого не повторится. Хотя я предпочла бы исключить Аделину.

– Адди ни за что бы так не сделала. – Киди говорит тихо, но отчётливо. – Она не стала бы драться без причины. Ни за что.

– Киди имеет в виду, что Адди всегда запрещали драться, – спешит добавить Нина. – Но она права, Адди ещё ни разу никого не била. Она знает, что так нельзя. – Нина смотрит на меня. – Ты же знаешь.

– Знаю, – говорю я хриплым шёпотом. – Прости, Нина.

– Одного инцидента хватит, – продолжает мисс Мёрфи. – И я не вижу, чтобы она раскаивалась…

– Адди, что произошло? – Киди нагибается ко мне, её добрые глаза широко раскрыты. – Что-то было не так?

– Всё было нормально, это с вашей сестрой что-то не так, – отрезает мисс Мёрфи. – Она с самого начала создаёт мне проблемы. Ей здесь не место. Ей нужен тот, кто умеет справляться с детьми вроде неё, это же очевидно. Она буйная. Ей нельзя учиться в обычной школе.

Киди снова смотрит на мою учительницу, и выражение её лица меня пугает. Я никогда не видела сестру такой. Разъярённой.

– Обо мне, кажется, вы те же сказки сочиняли, – говорит она мисс Мёрфи ледяным чёрным тоном.

– Киди, прекрати, – говорит Нина, но тоже поворачивается ко мне. – Адди, что случилось? Расскажи нам.

– Я… – Мисс Мёрфи шумно дышит и сверлит меня взглядом. – Я сорвалась.

Мне хочется выговориться, но слова не идут. Смятые, они лежат на полу в классе. Как мой рассказ, который порвала мисс Мёрфи. Я не могу выразить, что чувствую, что думаю. Слова как будто где-то на поверхности, но ухватить их не получается.

– В нашей школе агрессия неприемлема, – сурово заявляет мисс Мёрфи.

– Да что вы? А если агрессор – взрослый?

– Киди! – Нина одёргивает её, но не сердито, а, кажется, испуганно. – Перестань.

Киди не обращает внимания. Она встаёт перед мисс Мёрфи в полный рост, чуть улыбаясь.

– Вы, кажется, нервничаете, мисс. Может, боитесь. В чём дело? Я что, теперь слишком взрослая?

Я смотрю на мисс Мёрфи. Ей будто и впрямь не по себе от того, что Киди так близко. Она уже не выглядит такой уверенной в себе.

– Теперь меня не так-то просто травить, согласитесь? Я уже не такая лёгкая добыча. Но у вас, к счастью, есть моя младшая сестра. Которая ещё слишком мала, чтобы понимать, что вы бесстыжая, дремучая, трусливая тётка с забитой предрассудками головой!

– Киди! – кричит Нина, а я сижу потрясённая.

Не могу поверить, что она так разговаривает с учительницей. Смотрю на Киди во все глаза, пытаясь понять, что на неё нашло.

– Дайте угадаю, – продолжает Киди, по-прежнему не слушая Нину. – Вы решили, что Адди списывала, да? Ведь маленькая аутичная девочка не может самостоятельно справиться со сложным заданием. Вот только вы прекрасно знаете, что она может, и это вас просто бесит. Вас бесит, что вы не способны ничему её научить, что всему стóящему она научилась сама!

– Ты абсолютно та же гадкая девчонка, какой я тебя помню, – грубо говорит мисс Мёрфи, обзывая Киди теми же словами, что и меня. – Никакого уважения к другим.

– Совершенно верно, вас я не уважаю ни капли, – отвечает Киди. – И я уверена, что даже если Адди поступила сегодня неправильно, то вы поступали с ней неправильно с самого начала. Потому что я знаю вас, мисс. Я тоже прекрасно вас помню. И теперь я понимаю то, чего не понимала в свои одиннадцать: вас нельзя даже близко подпускать к детям, тем более аутичным.

Мисс Мёрфи запинается, что-то мямлит. Взглядом она ищет поддержки у Нины, но та, кажется, не знает, что ответить. Киди садится рядом со мной, и выражение лица у неё уже не злое, а встревоженное.

– Адди, – говорит она спокойно. – Что. Случилось?

Прежде чем я успеваю ответить, в дверь стучат. Мисс Мёрфи явно приободряется в надежде, что её сейчас спасут.

– Войдите!

В кабинет, где уже и так тесно, входит мистер Эллисон, а за ним – Одри. В руках у неё останки моего тезауруса.

Мне снова становится больно.

– Да, мистер Эллисон? – Надежда мисс Мёрфи на спасение угасает.

– Я хотел бы высказаться по поводу случившегося. – Мистер Эллисон кивком приветствует Киди и Нину. – Я подоспел как раз к концу инцидента.

– А я видела всё, – твёрдо говорит Одри.

– Адди спровоцировали, – объясняет мистер Эллисон моим сёстрам. – Одноклассница испортила её вещь и унизила перед всем классом. Не то чтобы я оправдываю поведение Адди, но я… Но все мы понимаем, что ей это совершенно несвойственно.

– Испортили вещь Адди? – Киди поворачивается к мистеру Эллисону.

Одри вытягивает вперёд раскрытые ладони.

– Нет! – кричу я. Не хочу, чтобы Киди видела. Не хочу, чтобы она чувствовала то же, что и я. – Киди, не смотри!

Киди забирает у Одри то, что осталось от тезауруса. Нина тут же подходит к ней. Сначала они не понимают, чтó перед ними, но через пару секунд Нина ахает, поднеся руки ко рту.

– Адди, твой тезаурус!

Киди проводит пальцами по разломанному переплёту и порванным страницам, её лицо непроницаемо. Затем она открывает тезаурус на титульном листе.

– Нет, – умоляю я, и мой голос надламывается.

Я не могу помешать Киди, и она видит то слово, нацарапанное грубой чёрной ручкой. Нина тоже видит и издаёт сдавленный стон. Киди никак не реагирует.

– Это неприемлемо, – тихо говорит мистер Эллисон. – Девочку, которая это сделала, нужно вызвать и потребовать объяснений.

Киди поднимает раскрытый тезаурус повыше и показывает его мисс Мёрфи:

– Об этом вы упомянуть забыли.

Мисс Мёрфи, кажется, неловко. Не стыдно, но неловко.

– Насилию не может быть оправданий.

– Но может быть объяснение, чудовище вы такое! – кричит Киди так громко, что Нина хватает её за локоть и оттаскивает назад.

– Я не потерплю насилия в своём классе, – огрызается мисс Мёрфи.

– Вот это и есть насилие! – Киди размахивает тезаурусом, тыча пальцем в титульный лист. – Насилие, только другого рода. Теперь понятно, почему у Адди случился срыв.

– Мне жаль, что я побила Эмили. – Я запинаюсь, потому что напугана криками. – Я знаю, что так нельзя. Просто, когда я увидела тезаурус, во мне как будто что-то щёлкнуло.

– Так и было, – подтверждает Одри. – Эмили подначивала её, говорила гадости. Перед всем классом. – Голос у неё подрагивает. – Это было ужасно.

Нина забирает несчастный тезаурус и засовывает его в сумку.

– Вы, – говорит она, и её голос звучит как никогда угрожающе. – Из-за вас мы сидели здесь и думали, что во всём виновата только наша сестра. Это настолько мерзко, что я даже…

Как и я до этого, Нина не может подобрать слова. Я никогда не видела, чтобы она так разговаривала со взрослыми.

– Вы собирались отстранить её от занятий или что похуже! – продолжает она громко и яростно. – Знаете, что бывает с аутичными детьми, если игнорировать их потребности? И всё из-за таких ханжей, как вы!

– Я предлагаю, – спокойно и отчётливо говорит мистер Эллисон, – назначить другую встречу, на которой бы присутствовала Эмили Фостер с родителями. Сейчас нервы у всех на пределе, что объяснимо.

– Отлично, – рычит Нина, хватает меня за руку и ведёт к двери. Останавливается на пороге, нахлобучивая на меня куртку. – И если вы думаете, что я не доложу куда следует о том, как вы обращаетесь с моей сестрой, то вы глубоко заблуждаетесь!