Васек в кепке заходит в барбершоп. В нем негламурные две стопки водки и дурацкое оправдание. С ним все очень уважительно здороваются – кто за руку, кто стукается кулаками – бро-бро. Ваську приносят кофе, как он любит, – черный и четыре сахара. Васек берет журнал, невидяще разглядывает его, потом переворачивает правильной стороной.

Он вплывает в зал, и все вокруг озаряется светом и весельем.

– А вот и я! – восклицает Он. Он – дива и одно из главных божеств города. Именно Он решает, кто будет крут в этом сезоне.

Некоторые подходят обнять. Некоторые просто аплодируют.

– Вы мои хорошие. Скучал по вам. Ну что, – он смотрит на Васька в кепке, – будем творить искусство?

Васек нервно кивает и садится в высокое кресло. Снимает кепку.

– Вот. Тут был такой пиздец – мне племянница приклеила в волосы жвачку.

Он прикрывает рот рукой.

– Бо-о-о-оги-носороги! – Он в таком ужасе и так переживает, что Ваську становится еще стыднее.

– Да ничего, не пальцы же.

– Ты ж мой хороший. Люблю оптимизм в людях. Сейчас мы с тобой все поправим – будешь лучше прежнего.

Он заносит расческу и замирает. Потом аккуратно кладет расческу, ножницы, пульверизатор и снимает с Васька защитный фартук с логотипом. Подчеркнуто медленно, не смотря в глаза.

– Пшел вон, мразь, – шипит Он.

– Подожди-подожди, я все объясню.

– Чтобы ноги твоей здесь больше не было!

Пунцовый от водки и стыда Васек хватает кепку и вылетает из барбершопа под крики и проклятья.

– Изменщик! Да чтоб ты всю жизнь стригся в районных парикмахерских под названием «Парикмахерская»! Да чтоб у тебя лысина в двадцать пять!