Лену убили в воскресенье. Лена полежала немного и уже к среде встала призраком. Это никому не понравилось и вообще было неудобно. Пригласили экстрасенса. Он пришел со стеклянным шаром в пакете и шиньоном на голове. Лысые экстрасенсы плохо принимают сигнал.

Экстрасенс спросил: «Что же вы, Лена, не уходите?» А Лена ответила: «Я не планировала умирать в таком виде, я же только мусор вынести. И что мне теперь, всю загробную жизнь в стоптанных тапках и белье с дыркой? Я на такое не согласна и объявляю забастовку», – сказала мертвая Лена.

Экстрасенс развел руками, пересчитал деньги и ушел.

Так Лена и начала не-жить на пустыре за домом. Ей было неплохо, только пусто. Люди перестали выбрасывать там мусор и только иногда закапывали дохлых котов. Когда люди уходили, коты откапывались и начинали жить следующую свою жизнь. Никто не оставался с Леной.

Когда-то она думала, что путешествует, но языков не знала и ни с кем не разговаривала. От путешествий было столько же толку, как от просмотра передачи «Вокруг света». Еще магнитики, правда, и фоточки на аватарку.

После смерти у Лены появилось время подумать и вспомнить. Но все воспоминания были в телефоне, а телефон – в ломбарде. Не достать.

Когда-то Лена ходила на концерты, но смотрела их только через экран своего розового айфона, снимающего вертикальные видео. И видео те вообще никто потом не видел. Даже Лена. Потому что некогда и вообще.

Когда Лена умерла, подумала: «А почему это я не жила? Все время откладывала, терпела. Ведь так это оказалось просто: хочешь – делай, не хочешь – уходи».

А еще Лена часто думала о своем убийце. И от этих мыслей у нее почему-то чесалась спина и во рту становилось стально и ржаво.

Через два лета на пустырь пришел строитель Армен. Он спал прямо на стройке, забираясь в трубу. Лена сначала стеснялась стоптанных тапок и треников, но потом все-таки заговорила с Арменом. Армен был так одинок, что рад был любой живой душе. Даже если и неживой.

Однажды Лена спросила, зачем Армен строит дома. И он ответил:

– У каждого в городе есть дом, с которого он иногда подумывает спрыгнуть. Но в этом городе все дома низкие и никакой гарантии. А это будет высокий хороший дом. Я его дострою и спрыгну вниз.

– И как же тут люди потом будут жить?

– Очень хорошо будут, – пожал плечами Армен. – Добровольная жертва – это всегда хорошо. На месте, куда я упаду, цветник разобьют и цветы посадят. Желтые такие. И они будут пить мою кровь и становиться оранжевыми. Это я знаю, потому что нас учили цвета для краски смешивать. И все будут мимо ходить и говорить: «Вах, какие красивые оранжевые цветы!»

Лена удивилась.

– Зачем умирать, когда можно жить и радоваться?

– Чему здесь радоваться? – тоже удивился Армен. – Ни дома, ни любви. Даже в Турцию не могу.

У Лены в жизни не было ничего страшнее, чем будильник в 5:20, 5:23 и 5:25 каждый день, кроме воскресенья. Но она пригладила вытянутые коленки штанов и сказала:

– Убей лучше моего убийцу, пока прыгать все равно неоткуда.

– А кто он?

– Не знаю, – смутилась Лена. – Я об этом думала, но так и не поняла.

И тогда об этом начал думать Армен. Но просто думать не помогало, и Армен начал спрашивать. Жильцы Лениного дома Армена не замечали. Делали вид, будто это он призрак, а не Лена.

Тогда Армен стал спрашивать у других людей, которых тоже не замечают. Спросил у подъездных пьяниц, спросил у вахтера, спросил у детей в песочнице, спросил у бабок на лавке. И все они сказали, что незачем Лену было убивать. Хорошая она была, насколько это вообще сейчас возможно. И магнитики показали, которые им Лена привозила. Даже пьяницы.

Армен покурил под щитом пожарной безопасности, сложил кирпичи один на другой и все понял.

– Зачем ты Лену убил, шакал? – спросил Армен, хотя уже и сам догадался.

– А зачем она мне магниты эти блядские возила? – сказал вахтер. – Зачем улыбалась? Все хмурые, а она лыбится и здоровается всегда. Не по себе это, свербит.

– А глаза что такие тухлые, ишак?

– Ты чурка, тебе не понять. Магниты эти в Китае сделаны и в Риме проданы. Выходит, сраный этот магнитик больше меня в мире повидал. А мне это неприятно, мне это болит. Я тоже хотел мир. А сейчас магнитов нет, и мне спокойно, ничего не хочу, только жрать и спать.

– А топор почему не протер, баран? Заржавился же весь.

– Да никто ж ниче не видит. Все в пол смотрят – не здороваются.

* * *

– Фундамент под стоянкой будет крепкий, – сказал Армен.

Тогда Лена поцеловала Армена в колючую щеку. И ему понравилось. И ей тоже.

– А давай по миру путешествовать, – предложила Лена, – только по-настоящему.

– У меня денег 25 рублей и вот еще мелочи 30 копеек, – посчитал Армен.

– Это ничего, призракам бесплатно.

Но призраком Армен еще долго не стал. К нему пришла женщина, попросила найти убийцу сына. Принесла денег в молочном пакете с зеленой резинкой крест-накрест. И Армен понял, что ему не хочется пока прыгать.

Убийцу они с Леной быстро нашли, и фундамент стал еще прочнее. За это женщина принесла второй пакет. И когда их набралось пять, Армен с Леной поехали путешествовать. И дом построили. Низкий. Не чтобы прыгать, а чтобы счастливо жить.