Аэропорт Шарль-де-Голль не идет такому городу, как Париж. Каждый раз, приезжая сюда, испытываешь легкое разочарование, как будто отлично провел время в гостях, но напоследок кто-то сказал тебе мелкую, но противную гадость.

По дороге в аэропорт Гаспар долго и в подробностях пересказывал приснившийся ему накануне сон, в котором они с Машей ехали в поезде в Перу и сиденья были как в кинотеатре, а за окном проплывали Швейцарские Альпы, а Маша все говорила, что ей нужно непременно встретиться с каким-то мужчиной, которого Гаспар не знает. Излагать свои сны в подробностях – странная привычка, граничащая с невоспитанностью. Это практически то же самое, что прочитать очень плохой бульварный роман, а потом заставить собеседника слушать детальный пересказ сюжета. Но после предложения на балконе у Кирилла Маша чувствовала себя провинившейся перед Гаспаром, поэтому не перебивала и старалась изо всех сил не потерять нить.

И вот теперь в зоне вылета все казалось частью абсурдного сна. Мужчины и женщины, почему-то все невысокого роста, толпились в очереди за печеньем макарун в салатового цвета уголке «Ладюре». Еще одна очередь из арабов, русских и китайцев извивалась до окошка «такс фри». Под потолком чирикали пичуги, наверное воробьи, но они казались диковинными тропическими птицами из зимнего сада. Было душно и тесно, мысли путались, сознание выдавало какие-то картинки из прошлого, которые, как казалось, таили ключ к разгадке многолетнего недопонимания. Ключ к разгадке Марты.

В самолете Маша наконец выдохнула с облегчением. На соседнее сиденье аккуратно поставил рюкзак высокий рыжий парень, одетый во все серое. Как только борт набрал высоту, он открыл ноутбук, воткнул наушники и протянул Маше один провод: мол хочешь, посмотрим фильм? Возможно, его напрягало, что соседка сверлила отсутствующим взглядом сиденье перед собой. От неожиданности Маша сразу согласилась, даже не спросив, что за фильм. Это оказалась очень странная картина с эзотерическим подтекстом, в которой время и пространство причудливо искажались, с Хью Джекманом в главной роли. Кажется, называлось это безобразие «Фонтан». Фильм изобиловал постельными сценами, которые Маша с малознакомым соседом смотрели в напряженном неловком молчании. Когда подали трап, Маша была уверена, что безымянный новый приятель попросит номер телефона, ведь для чего-то же он заставил ее мучиться почти весь полет. Но он только неуверенно махнул рукой на прощание. Бред какой-то.

В зоне прилета Домодедово Маша ощутила одиночество буквально ребрами. В аэропортах, когда никто не встречает, все равно на что-то надеешься. Может, ну его и действительно в Париж, делить жизнь с Гаспаром? Но было еще нечто, что, казалось, можно узнать в Москве. В George V у мужчины рядом с Мартой было знакомое лицо… Ответы словно вертелись на языке. Не покидало смутное ощущение, что потерянная вещь вот-вот найдется, вот вроде же видел ее еще совсем недавно, в выдвижном ящике или на полке, вот ты представляешь, как она лежит на подоконнике, поблескивает, просится в руку.

– Девушка, откуда прилетели? Поставьте сумки на ленту.

Электронное табло информации о рейсах, раздвижные двери «зеленой» таможенной зоны, покрытые мутной серой пленкой, таксисты, выжидательно курсирующие вперед-назад, заложив волосатые руки за спины, – все это было как сцена из фильма, который смотрел много раз. Вот так же они с тетей Любой стояли тогда на этом самом пятачке в бессмысленном ожидании Марты. Только табло было не электронное, а механическое, непрерывно щелкающее наборными буквами, и форма у сотрудников аэропорта была совсем другая, и светило солнце.

– Девушка, у вас все в порядке? Вам нужно такси?

Маша взглянула на электронное табло, где красной полоской горело: «Рейс из города Б задерживается». Поток пассажиров, прилетевших из Парижа, уже схлынул, а Маша все стояла в зоне прилета, как будто ожидая встретить Марту десять лет спустя. Может, все-таки прилетит? Нужно брать себя в руки.

Пытаясь поскорее миновать навязчивых таксистов-частников, Маша совершила свой обычный промах – вышла на улицу сквозь раздвижные двери до того, как приложение «Убера» нашло машину поблизости. Попасть обратно в тепло через те же автоматические стеклянные створки было невозможно, и теперь предстояло либо огибать пол-аэропорта, до входа в зону вылета, либо околачиваться минут пятнадцать на холоде, пока водители наматывают круги на подъезде к Домодедово с целью не платить за стоянку у терминала.

В кармане коротко завибрировал мобильный. Содержимое сообщения больно резануло еще до того, как Маша смогла прочитать имя отправителя: «Славик совсем плох. Едем сейчас к нему на Пречистенку». Маша взглянула на время. Ладно, перевод подождет, «сегодня» – понятие растяжимое, можно считать, что до тех пор, пока она не ляжет спать, день сдачи документа будет продолжаться, то есть вся ночь впереди. Она не может не навестить Славку.

Едва отъехав от аэропорта, такси, естественно, встало в пробку. За окном, на заснеженных ветках, упитанные снегири лакомились подмерзшими ягодами.