Следующие пару дней капитан школьной команды КВН избегал Марту. Она злилась, что кропотливо выстроенная работа по окучиванию перспективного десятиклассника была поставлена под угрозу.

На третий день после злосчастного похода в кино на большой перемене Марта увидела своего теперь уже, очевидно, бывшего парня со Светой, которая обвилась вокруг него мертвой хваткой, как удав. Одноклассница вызывающе смотрела на соперницу. Дима приподнял бровь, ожидая от Марты реакции, но та гордо прошла мимо с высоко поднятой головой. Она не будет устраивать им сцен, не дождутся.

На уроке литературы Света сидела прямо перед Мартой. Губернаторская дочка манерно поправляла свои светлые, с розовым отливом, идеально уложенные локоны каждые пару минут. Тонкие пальцы, пробегавшие по блестящему затылку, приводили Марту в ярость, казались уродливыми. Вспоминалась гниющая рука, вылезающая из головы на афише «Проклятия». В тот день Марта утратила обычное самообладание, не находила себе места. С тех пор как она увидела Диму со Светой на центре, ей словно всадили булавку в бок, которая начинала колоть при любом неловком движении. Повинуясь неведомому разрушительному порыву, Марта извлекла изо рта зеленую жвачку и залепила ее прямо среди розовых локонов одноклассницы. Та вновь взмахнула тонкими пальцами, поправляя прическу, и загнала тем самым липкий комок еще глубже в идеальные волосы с рекламной картинки. Сидящая за соседней партой Маша обернулась к Марте с удивленно округленными глазами.

Прозвенел звонок. Екатерина Семеновна в пестром костюме и большая часть класса поспешили на большую перемену, но Марта не торопилась. Она хотела застать момент, когда Света обнаружит инородный предмет в безупречной укладке.

Раздался вопль. Света судорожно нащупывала клок волос, быстро сформировавшийся вокруг жвачки. Марта стояла у выхода в класс, ощущая приятное покалывание адреналина в груди. Так ей, суке.

– Это она сделала, я видел. – Марта ошарашенно перевела взгляд на кривоватый указательный палец Степы, наставленный на нее, точно дуло пистолета. Его очки в толстой оправе запотели, он тяжело сопел через нос и все не опускал чертов палец. Да что я тебе такого сделала!

– Ну берегись у меня, тварь. – Света медленно повернула трясущуюся голову к Марте. Дочка губернатора была похожа на китайского болванчика с кивающей головкой, которую можно привести в движение нажатием пальца.

Марта отвесила Степе и Свете поклон, как будто закончила исполнение циркового номера на сцене, и вышла из класса.

По коридорам радостно носились, с визгами и воплями, младшеклассники, размахивая рюкзаками. Обедать Марте не хотелось. Она взяла физкультурную форму из гардероба и направилась в сторону спортзала. Маша покорно следовала рядом, будто на привязи. Марта уже почти успокоилась и даже хотела попросить извинения у Светы. В целом ничего страшного ведь не произошло. Просто старый план нужно признать провалившимся и придумать новый.

Выкрашенная в мутный зеленый раздевалка, располагавшаяся в небольшой, слабо освещенной комнате без окон, насквозь пропахла детскими потными носками. Вошла Света с туго затянутым высоким хвостом. Вероятно, ей пришлось отрезать целый клок волос. Некрасиво все-таки вышло. Рядом на скамейке притихшая Маша медленно перешнуровывала кроссовки. Она нервно обкусывала кожу с губ, видимо, из-за того, что все происходящее было связано с ее поведением в кинотеатре. Вошедшие вслед за Светой девочки огибали лавочку, на которой сидела Марта, будто боясь подхватить проказу, и пристраивались у противоположной стены. Они сидели тесно, неудобно, как голуби на телефонных проводах в мороз, но не решались пересесть поближе к Марте и Маше. Пока Марта формулировала в голове извинения, Света резко обернулась:

– Ты не могла бы не развешивать свои вещи на все крючки подряд, а держать их в пакете под скамейкой? Не надо тут на всех нас распространять свои венерические бациллы.

Небольшое розовое пятнышко на правой скуле Светы, шрам от падения на линейке в первом классе, сделалось ярко-вишневым и, казалось, пульсировало. Так бывало каждый раз, когда она злилась или нервничала.

– Свет, ты чего? Если ты из-за жвачки, то я, я…

Марта обвела взглядом небольшое помещение. Одноклассницы бросали на Марту и Свету короткие пугливые взгляды и сразу отводили глаза, делая вид, что полностью поглощены натягиванием спортивных штанов и футболок.

– Хорош прикидываться паинькой, все знают, чем ты занимаешься, когда в кино ходишь! Фильм-то, наверное, и не запомнила совсем, лежала там у Димы на коленках под сиденьем, рот был занят!

Марта вскочила со скамейки. По раздевалке пробежал легкий неуверенный смешок.

– Что ты такое несешь!

Марта обернулась к Маше. Ну давай, выручай, ты же была там, скажи, что это неправда, где твоя хваленая самоотверженность, когда она так нужна? Что там этот мудак еще наплел? Но Маша словно оцепенела, она сидела с прямой спиной, словно на уроке, и не смотрела на них со Светой.

– Копуши, на построение, звонок уже был! – из-за двери в спортзал высунулась короткостриженая голова физручки, и девочки засеменили к выходу из тесной комнатушки, побросав вещи комьями на узких шершавых лавочках. Только на скамейке Марты с Машей было практически пусто.

Марта надеялась, что ситуация как-то сама собой рассосется, забудется, но на следующий день все стало только хуже.

Как и каждый год, холода пришли неожиданно. К утру город Б покрылся тонким слоем снега, будто сахарной пудрой. Марта намыливала ладони куском грубого хозяйственного мыла в школьном туалете, когда заметила в зеркале тень скользнувшей вдоль стены, словно привидение, полукитаянки Сони.

– Привет!

Марта подставила щеку для поцелуя, стандартного у девочек в средних классах. Она хотела бы замять тот факт, что Соня вчера была среди тех, кто не посмел разделить с ней скамейку в раздевалке. Как будто игнорируя поведение одноклассников, Марта обесценит их выпады, разобьет вдребезги стеклянный купол проклятия вокруг себя.

В ответ косившая на один глаз красивая Соня молча обогнула Марту, как огибают валяющегося на дороге бездомного, и извлекла из сумки салфетку. Далее она брезгливо и нарочито аккуратно, как в замедленной съемке, взяла через салфетку мыло, которым Марта только что воспользовалась, и швырнула его в мусорку. Марта не нашлась, что ответить, и виновато попятилась из туалета спиной, больно напоровшись поясницей на дверную ручку.

Скамейками и мылом дело не ограничилось. После геометрии в столовой Марта взяла с подноса стакан компота и отнесла его на стол, за которым сидели преимущественно члены тайного совета. Пока Марта пристраивала сумку на крючок на стене, светлоглазый Андрей медленно пододвинул локоть по поверхности стола так, что стакан Марты разбился об пол с громким звоном, расплескивая повсюду оранжеватую жидкость. Кусочки сухофруктов попали Марте на лакированные туфли.

– Может, ты принесешь свою посуду? Так, ну, мм-м, так гигиеничнее будет… – Андрей багровел с каждым словом и стыдливо поглядывал на своих соседей по столу, не решаясь поднять глаза на Марту.

Предатели. Как легко они все от нее отказались. Девственники, приревновавшие ее к Диме, почувствовавшие, что баланс сил качнулся не в пользу Марты. Поспешили присягнуть новому вождю, вылизать подошвы ее туфель. Крысы.

– Возьми мой… – Маша пододвинула Марте свой компот.

Марте вспомнилась посуда, которую она использовала дома отдельно от матери. Теперь, казалось, все глаза в столовой были обращены на нее. Рассматривают, точно уродца в цирке. Марта сняла сумку с крючка и проследовала к выходу между столов.

– Минетчица! – крикнул кто-то в спину, закашлявшись.

В ушах стоял шум, будто шипение неисправного радиоприемника. Марта бежала по школьному коридору. Хотелось провалиться сквозь землю, раствориться, исчезнуть, стать невидимой и невесомой. Она свернула за раздевалку на первом этаже школы, за дальние прутья, где можно было спрятаться, опустившись на корточки, прижавшись спиной к стене и лицом к торчащим из-за ограды курткам.

Марта без зазрения совести вымачивала чей-то рукав слезами и соплями. Соленые ручьи из глаз плавились на горячих щеках, соприкасаясь с синтетической тканью.

– Ну-ну, ну не плачь…

Марта не заметила, как в узком проходе за раздевалкой оказалась Маруся, как мягкие, спасительные руки подруги обняли ее за плечи.

– М-мудилы, на-насекомые… ш-шестерки, щ-щелчок – и они уже г-готовы тебя загры-ы-ызть. – Марта упала подруге на грудь, вздрагивая в беззвучных иканиях. – П-пошарь по курткам, ж-жвачку…

Маша бесшумно проинспектировала карманы ближайшего ряда курток и извлекла потрескавшуюся растормошенную упаковку орбита «Зимняя свежесть». Оставалось две подушечки. Одну она закинула себе в рот, другую протянула Марте.

– Только обещай мне, что в этот раз она не окажется ни у кого в волосах?

Марта взяла жвачку, шмыгнула носом и слегка улыбнулась.

– Нам пора идти на контрольную по географии… – Маша протянула подруге салфетку.

– Никуда я не пойду! – Марта скривилась и снова принялась плакать. – Они… они… они все считают меня мерзкой, противной. Я такая, наверное, и есть, я грязная… Все мной брезгуют…

– Прекрати! Никакая ты не противная! Я тобой не брезгую! Вот!

И Маша чмокнула Марту в щеку, потом сжала подругу в объятиях так сильно, что, казалось, треснут ребра.

Прозвенел звонок.