Адам слегка повернулся, чтобы тёплый ветерок обдувал его тело сквозь расстёгнутую рубашку. Он подумал о том, как коммодор справляется на борту топсельной шхуны «Парадокс», «флагманского корабля», как он слышал от некоторых старших матросов, презрительно называвших её. Несмотря на все нехватки вещей на «Парадоксе», он представлял себе Тернбулла всегда чистым и опрятным.

Он также подумал о капитане «Парадокса». Гэлбрейт узнал от кого-то или где-то, что его зовут Хастилов, лейтенант, и, как и многие его современники на этой станции, он был старше по званию. Он и Финли, его заместитель, были вместе два года. На этой станции это, должно быть, целая вечность. Как братья, слышал Гэлбрейт. Так же, как и на флоте, подумал Адам; всегда найдётся кто-то, кто знает или кому рассказали часть всей истории. Хастилов тоже был предан своему делу, словно борьба с рабством стала для него чем-то личным. Нетрудно было представить, что он сейчас чувствует.

Он увидел, как лейтенант Варло идёт вдоль батареи восемнадцатифунтовок правого борта, орудие за орудием, рядом с Уильямсом, помощником артиллериста. Ему показалось, что Уильямс взглянул на Гэлбрейта, когда они проходили мимо. Уильямс был хорош и вместе с Ристом участвовал в рейде на остров, когда были уничтожены чебеки. Поэтому они были ближе, чем некоторые другие. Невольно он сжал кулак. Когда я рискнул этим кораблём.

Рулевых сменяли, последние марсовые спускались по бакштагам на палубу, их работа наверху была закончена. До следующей трубы.

Адам снова взглянул на бесконечную панораму сверкающей воды. Неудивительно, что вечно таящийся дьявол убедил людей, доведённых до отчаяния, утолить жажду морской водой. Он видел, как двое мужчин, сошедших с ума и неузнаваемых, умерли именно после этого.

Но всегда существовало и другое искушение. Ночью, когда на корабле дул прохладный воздух, а звуки приглушались обшивкой кают, не существовало закона, запрещающего капитану напиться, пусть и другим способом, но не менее опасным в конечном итоге.

Ночь принесла иные муки. Он лежал голым на койке, с мокрыми от пота руками и ногами, не в силах уснуть, прислушиваясь и интерпретируя каждый звук, каким бы тихим и незначительным он ни был. Словно корабль двигался сам по себе, равнодушный ко всем душам, которые он перевозил.

И во сне были сны, один из которых был особенным. Девушка, манящая и возбуждающая его, иногда произносящая его имя, протягивающая руку. Насмехающаяся над ним. Только лица оставались размытыми, неопределёнными. Зенория или Кэтрин, ни одна из которых никогда не была его любовью, или даже желанная леди Бэзли, Розанна, которая взяла и ответила на него с неистовой страстью, которая удивила, возможно, потрясла их обоих.

Он подумал о маленькой табличке в церкви Пензанса. Или, может быть, о моей матери? В такие моменты он был благодарен Нейпиру за то, что тот запер шкафчик, где хранился коньяк.

Он медленно шагал по корме, бессознательно огибая ногами обрывки снастей и рым-болты. Он представил себе свою тётю, дорогую Нэнси, читающую письмо, которое он высадил на берег во Фритауне. Пытаясь представить, чем мы здесь занимаемся, делясь этим, как она делала с другими членами своей семьи. А мы будем ходить туда-сюда, неделю за неделей. Слегка сходим с ума и задаёмся вопросом, зачем мы это делаем.

Или, возможно, к тому времени, как она это прочтет, мы все будем мертвы.

«Палуба там! Парус по правому борту!»

Мужчины, собиравшиеся пробраться в тень трапа или фальшборта, или те, кого только что сменили на уборке больших реев и кто теперь направлялся в кратковременное убежище на кают-компании, останавливались и смотрели на топ мачты.

Друг, враг, добыча или жертва — не имело значения. Они больше не были одни в этом бурлящем океане.

Адам вернулся к перилам квартердека.

«Должно быть, ищет нас, Ли. Иначе она бы уже убежала». Он думал вслух, лишь отчасти замечая слушающие и наблюдающие лица, загорелые или обгоревшие на солнце. «Мы изменим курс на два румба вправо. Так нашему другу будет легче приблизиться к нам. Ветер будет слабее, чем у нас сейчас».

Он ухмыльнулся и почувствовал, как его губы потрескались, словно от напряжения пошла кровь. Но это было заразно.

Какой-то остряк крикнул: «Может быть, еще один приз, капитан! Сегодня у нас все поделят поровну!»

Другие смеялись и били своих друзей по рукам, на что еще несколько секунд назад они ответили бы настоящим ударом.

«Руки к подтяжкам! Мы пойдём на северо-восток через восток».

Линии и фалы ожили, извиваясь между блоками, по мере того как все больше людей бежали к своим постам, их усталость на мгновение исчезала.

«Поднять штурвал! Теперь смирно, ребята! Отлично получилось!»

«Будьте готовы к нашему числу!» — сказал мичман Казенс, прекрасно осознающий свою позицию командира сигнальной партии.

И так же быстро: «Бросьте, мистер Казенс! Все узнают этот корабль!» Лейтенант Беллэрс, который ещё совсем недавно был мичманом, выполнял работу Казенса.

Адам видел этот быстрый обмен репликами и сам это почувствовал. Гордость. Она никогда тебя не покидала. Как Гэлбрейт и юный Нейпир, или изуродованный и изуродованный моряк, приехавший навестить его в Пензансе. Гордость за Анемон, корабль, который сделал с ним такое, но не сделал его менее человеком.

«Северо-восток через восток, сэр! Идите ровно!»

Адам видел, как Кристи делает какие-то записи в своём личном журнале. Линии пересекаются где-то на карте. Вряд ли это что-то даст. Несколько слов на странице, которые вскоре забудутся.

Ответственность капитана была абсолютной. Он заметил, как Кристи остановилась и посмотрела на него. Может быть, дату: вспомнил ли он?

Адам снова принялся расхаживать. Ему оставалось только ждать, а затем принять решение.

В этот день умер его любимый дядя.

Он кивнул матросу, который умело сматывал фал, хотя тот и не заметил его удивления.

Он всё ещё мог дотянуться. Рука всё ещё была там.

Люк Джаго наблюдал, как шлюпка пришвартовывается к фрегату, затем повернулся и посмотрел на марсельную шхуну, которая лежала в дрейфе по ветру от фрегата. Сигнал «Капитан ремонтирует» на борту был спущен как раз к моменту получения подтверждения от «Непревзойдённого», и Джаго всё ещё злился из-за этого. Шкентель коммодора сиял, как шёлк, на топе мачты «Парадокса», и, как заметил Кристи, «они могли бы оттуда передать сообщение, чёрт бы их побрал!»

Джаго услышал, как Гэлбрейт зовёт боцманского помощника, и понял, что капитан идёт. Чёрт возьми, Тернбулл. Кем он себя возомнил? Он удивился, что капитан не выказал ни удивления, ни возмущения по поводу сигнала. Джаго посмотрел на него и отчасти остался доволен: на нём был старый морской китель, а шейный платок был небрежно повязан. Джаго улыбнулся про себя. Коммодор мог думать, что ему вздумается.

Он сказал: «Я мог бы перенести концерт, сэр».

Адам улыбнулся. «Слишком долго. Церемониальность может зайти слишком далеко!» Он приложил шляпу к боковой стороне и посмотрел прямо на Гэлбрейта. «Может быть, ожидание окончено?»

Когда они отцепились от цепей и весла опустились для первого рывка, лодка, казалось, погрузилась в глубокую впадину.

Адам обернулся, чтобы взглянуть на свой корабль. Каким огромным он казался с лодки: реи и развевающиеся паруса полностью закрывали землю. Он никогда не казался таким огромным, когда в его корпусе находились около 250 матросов и морских пехотинцев.

Он переместился на банке, чтобы рассмотреть другое судно. Изящный, скромный, лихой. Отличный приказ для молодого офицера, уже стоящего на лестнице. Для кого-то постарше, вроде Хастилоу, всё могло бы выглядеть совсем иначе.

«Поклоны». Затем Джаго тихо сказал: «Я буду готов, сэр».

Их взгляды встретились.

«Никогда в этом не сомневался».

Хастилов ждал его, пока он карабкался по фальшборту.

«Добро пожаловать на борт, капитан Болито».

Глаза Хастилова говорили об обратном. Высокий и худой, даже тощий, с гладкими каштановыми волосами, завязанными сзади в стиле, который до сих пор носят некоторые моряки старшего возраста. Но глаза были совсем другими: тёмными, почти чёрными в ярком солнечном свете, глубоко посаженными и настороженными, словно чего-то ожидая.

Он добавил: «Коммодор внизу». Легчайшая пауза. «Сэр».

Каждый командует одним из кораблей Его Величества, но при этом находится на расстоянии многих миль друг от друга. Лейтенант и пост-капитан. Шхуна и пятый ранг. Обычно это не имело значения, когда люди встречались вот так. Здесь, очевидно, имело.

Адам последовал за другим офицером на корму, но взглянул на матросов, работающих на палубе или ожидающих, когда можно будет убрать паруса перед новым стартом. Все они были настолько обожжены солнцем и ветром, что вполне могли сойти за африканцев. Большая компания для такого маленького судна, для призовых команд. И он чувствовал враждебность, словно был из другого мира, который они все отвергли. Вероятно, они вспоминали людей, которых убили.

Он почти слышал слова Финли: «Где ты был?»

Под палубой было совсем темно, и Адам вспомнил встречу с Херриком. Толстые ставни, узкие полоски солнечного света, оставшаяся рука, барабанящая по столу рядом с подносом имбирного пива.

Каюта была маленькой, с низким потолком, заставляющим его сгорбиться. В потолке было всего одно окно, так что коммодор Тернбулл, казалось, был выставлен напоказ в лучах пыльного солнца. Адам заметил, что он был одет так же безупречно, как будто находился на линейном корабле.

«Удачная встреча, Болито». Он указал на скамейку; сделал это даже с изяществом. «Вы приехали так поспешно». Глаза едва заметно двинулись, но, казалось, успели заметить потрёпанный сюртук и грязную рубашку Адама. «Капитан Тиак уже на месте». Не двигаясь с места, он вытащил карту с другого сиденья и положил её на стол. «Вот и вот. Как и планировалось. «Unrivalled» останется на позиции у юго-западных подходов». Он постучал по карте, подчеркивая каждый пункт. «Работорговцы там, в дельте, как и сообщалось. Три судна, может быть, больше. Это лабиринт протоков и песчаных отмелей, безопасный для них, но опасный для корабля любого размера». Он мягко улыбнулся. «Но вы же знаете об этом?» Он поспешил продолжить. «Я намерен перехватить их прежде, чем они достигнут открытой воды. Конечно, они могут попытаться уйти вверх по реке. В этом случае это займёт больше времени». Я оглядел тёмную каюту, словно увидел её впервые. «Парни Хастилоу хорошо знают своё дело. Они могут обогнать большинство работорговцев и умеют разрешать большинство споров с помощью карронад».

Адам склонился над картой и изучил место, где «Непревзойдённый» должен был нести караул, почти точно так, как описала Кристи. Опасное место на подветренном берегу. Хуже, если вы набежите на одну из песчаных отмелей.

Тернбулл сказал: «Ты будешь якорем».

Адам снова изучил карту, задаваясь вопросом, почему Хастилову не предложили присоединиться к ним под его собственным командованием.

Тернбулл мог принять его молчание за сомнение.

Он сказал: «Работорговцы знают эти бухты и пляжи гораздо лучше нас. Но когда они выходят в море, всё меняется. По моим последним данным, эти суда должны перевозить рабов на Сент-Томас, как я и предполагал. Там их пересадят на более крупное судно. Но мы заберём их раньше. Никто не сбежит, куда бы они ни побежали».

Адам откинулся назад и почувствовал, как шхуна движется вокруг него. Он жаждал движения.

Он сказал: «Они могут отплыть ночью». Зачем он заявил очевидное? Дал себе время. План Тернбулла был разумным. Если случится худшее, и они схватят только одного работорговца, это покажет другим, что флот может и будет действовать немедленно, как выразился Джаго.

Тернбулл наклонился и открыл шкафчик. «Надеюсь, что так и будет, но сомневаюсь. Хастилов думает, что это произойдет с рассветом». Он достал откуда-то бутылку и два бокала и вопросительно посмотрел через стол.

«Это не Мадейра, я вам обещаю!»

Адам смотрел, как он налил две большие порции. Коньяк. Так что же не так? Уверенный, довольно приятный. Он увидел красивые манжеты, сверкающее кружево на сюртуке. Появляется новый флот? Он был даже моложе Хастилова.

«Если ничего не изменится, прежде чем мы сможем действовать, я намерен атаковать как можно ближе к рассвету», — он отпил коньяк. «По крайней мере, нам не придётся зависеть от этого проклятого ветра!»

На секунду или две Адаму показалось, что он ослышался.

«Десантные отряды, сэр?»

Тернбулл налил себе ещё. «Ты меня несколько удивляешь, Болито. С твоим послужным списком я бы подумал, что ты в курсе подобных приёмов». Айл покачал головой. «Прямое действие, вот что я думаю?» Айл отодвинул карту в сторону. «Хэстилов понимает. Интерполу подходит для этой работы, и он жаждет мести».

«Действие лодки, сэр?» Это было похоже на то, как будто я услышал чей-то чужой голос.

Тернбулл с любопытством посмотрел на него. «Ты надеялся на что-то другое, на морской бой или на погоню. Настоящий капитан фрегата до конца!» — Ии снова тихонько усмехнулся. «Мне понадобится «Непревзойденный», но первый удар будет нанесен среди них. Бриг «Семь сестер» будет там, а «Чайка» в резерве». Он поднял взгляд, его взгляд был очень пристальным. «Я возглавлю атаку на «Парадоксе».

Адам услышал голоса где-то на палубе и представил себе Яго в лодке, а остальных в «Непревзойдённом», ждущих и гадающих о развязке. Он подумал о береговой линии, теперь уже близкой, какой-то угрожающей, или это ему просто показалось? Из-за действий лодки, которые даже при самых благоприятных обстоятельствах могли закончиться катастрофой.

Он снова посмотрел на коммодора. Решение было уже принято. Это почти чувствовалось в этом человеке.

Тернбулл достал большой конверт. «Для тебя, Болито». Он широко улыбнулся. «На случай, если со мной случится что-то неприятное». Он снова стал серьёзным. «Я сейчас не поднимусь на палубу. Мне нужно уладить кое-какие последние детали. Уверен, наш новый агент захочет быть в курсе дела».