Мартинес замолчал и поднял руки. «Мы должны идти одни, адмирал Болито». Он презрительно взглянул на Олдэя. «Он может отдохнуть здесь». Он перевёл тёмные глаза на Эйвери. «Будет угощение. Если хотите, мы можем пообщаться». Он снова улыбнулся. «Это разрешено».

Болито резко ответил: «Женщины? Но я думал, что дей против такого поведения».

Взгляд был почти жалостливым. «Пленники, адмирал Болито».

Взгляд Болито быстро метнулся к открытому, ничем не охраняемому окну. Эйвери даже не моргнул. Он понял.

Вместо этого он сказал: «Мы будем здесь, сэр Ричард».

Болито сказал: «Я никогда в этом не сомневался».

За ним закрылись ещё несколько дверей, и он увидел Мехмет-пашу, сидящего в противоположном конце комнаты. Ещё один сюрприз; он ожидал увидеть его полным и мягким, привыкшим к привилегиям и наградам своего ранга.

Но человек, которого он увидел, был опрятным и стройным, с яркими, умными глазами и жестоким ртом. Лицо воина или тирана.

Мартинес сказал: «Мехмет-паша не говорит по-английски». Похоже, это его позабавило. «Поэтому вам придётся мне поверить».

Болито чопорно поклонился и сказал: «Я здесь, чтобы представлять Его Британское Величество, Ваше Превосходительство. От имени наших двух стран и мира, которым мы сейчас наслаждаемся».

Он вполуха прислушался к гортанному переводу Мартинеса и успокоился. Мехмет-паша не слушал. Он понял каждое сказанное Мартинесом слово.

Болито продолжил: «Судно «Галисия» и его груз были захвачены одним из ваших кораблей. Я прошу вас освободить капитана «Галисии», чтобы я мог найти решение». Он спокойно посмотрел на другого мужчину. «И освободить её команду».

Мартинес тронул его за руку и поманил к окну. «Некоторые из них там, адмирал. Они сопротивлялись, и их наказали». Он с любопытством посмотрел на него. «Может быть, вы бы поступили так же?»

Трупы лежали там, где их бросили, словно мусор. В назидание другим или с полным безразличием. Лужи засохшей крови всё ещё были видны на гниющих останках. Перед смертью они ужасно страдали.

Мартинес вернулся на свою позицию лицом к хозяину.

Болито видел не только разлагающиеся трупы; он заметил несколько пушек, направленных в сторону залива. Возможно, Мартинес хотел, чтобы он их увидел. Как угрозу.

Мехмет-паша говорил неторопливо и без каких-либо эмоций. Мартинес объяснил: «Судно перевозило незаконный груз. Оно использовало воды, находящиеся под контролем только дея, что также было незаконно. Вас принимают здесь как гостя». Его взгляд метался между ними. «Но у вас нет ни власти, ни полномочий в этих водах. Он сказал».

«Я передам его слова Его Величеству, капитану Мартинесу. О его ответе я не имею чести говорить».

Мартинес выглядел менее уверенным и быстро сказал: «Здесь командует Мехмет-паша, адмирал Болито!»

Болито наблюдал за мужчиной. Внешне спокойный, даже презрительный, но что-то, возможно, инстинкт, создавало другое впечатление. Он ждал ответа Болито, и не через своего «переводчика».

«Пожалуйста, скажите ему», — он вдруг указал на окно, на слепящий край горизонта, — «что я командую там».

В наступившей внезапной тишине он услышал эхо своих собственных слов — смертный приговор, если Мехмед-паша распознает его блеф.

Другой мужчина медленно поднялся со стула, его лицо было задумчивым. В любой момент он мог позвать стражу. Он ничего бы не доказал.

Мартинес хрипло произнёс: «Вас и ваших… друзей угостят, адмирал». Он поклонился, когда хрупкая фигурка неторопливо направилась к другой двери. Затем он пробормотал: «Вы можете взять «Галисию», когда будете отплывать отсюда, но её груз останется». Он взглянул на закрытые двери. «Вы очень счастливчик, позвольте сказать!»

Болито видел, как Эвери ввели в комнату, в его карих глазах отразились изумление и облегчение.

«На минутку, сэр Ричард…»

Болито выдавил улыбку. «На мгновение, Джордж. Но этому не суждено было сбыться».

Мартинес настаивал: «У вашего маленького корабля не было бы шансов, но вы это знали?»

Болито пожал плечами. «Будут и другие корабли, сколько потребуется, как вы знаете. Законное освобождение Галисии — это не договорённость, но, возможно, начало».

Мартинес сказал: «Один из моих офицеров будет сопровождать ваше возвращение на корабль, адмирал Болито».

Болито понимал. Ему нужно было знать, как на самом деле отреагировал его господин, и Болито мог принять, что у него есть некая смелость служить здесь, по какой бы то ни было причине. Он подумал о гниющих останках у стены. Мартинесу не нужно было никаких предупреждений, чтобы напомнить себе о постоянной опасности, в которой он находится.

Эвери пошла рядом с ним, горя желанием уйти и, возможно, не в силах смириться с тем, что им позволят это сделать.

«Я сделал, как вы велели». Он достал из-под пальто кончик небольшой подзорной трубы. «Оттуда хороший вид на главную якорную стоянку». Он оглянулся на Болито и сказал: «На якоре стоят два фрегата. Пятого ранга, я бы сказал, без флагов, но под хорошей охраной. Знаете, сэр?»

«Не уверен, Джордж». Он прикрыл глаза, наблюдая, как та же галера скользит к пристани. Мехмет-паша хотел, чтобы они поскорее убрались отсюда, отсюда и освобождение Галисии. Но два фрегата? Откуда и зачем?

Он вспомнил прямую фигуру в богато украшенном кресле. В конце концов, блеф оказался не односторонним.

Эвери увидел, как галера остановилась, и бородатый офицер в развевающемся одеянии сошел на берег, чтобы встретить их. Он едва мог скрыть свое облегчение.

«И мы могли бы остаться еще на некоторое время, чтобы «подкрепиться»!»

Эллдэй злобно посмотрел на него и так же внезапно ухмыльнулся.

«Даже корабельные галеты, полные долгоносиков, съели бы меня после этого проклятого места, и это не ошибка!»

Болито спустился в камбуз и стал ждать, когда их снова осветит яркое солнце. Если повезёт, к закату они, возможно, уже будут в Алжире. После этого Кристи не понадобится никакой поддержки.

Он коснулся медальона и понял, что Эйвери наблюдает за ним. Позже он, возможно, признался бы в этом сам. Он был очень близок к этому. Насколько близок, в тот момент знал только Мартинес.

«Эй, лодка?» Солнечный свет блеснул на примкнутых штыках вдоль трапа «Хальциона».

Олдэй сложил ладони чашечкой. «Флаг!»

Болито посмотрел на сушу, а затем на борт фрегата и такелаж.

Он вернулся. Он улыбнулся воспоминаниям. Госпожа Удача была на его стороне.

13. Такой закрытый и такой сильный

Капитан Джеймс Тайак сидел в кресле с высокой спинкой Болито и наблюдал, как его адмирал вышел из соседней каюты, а Оззард трусил за ним, пытаясь поправить чистую рубашку, но безуспешно.

Тьяке чувствовал себя смутно неловко, неуютно, сидя, пока Болито стоял. Он расхаживал по каюте, описывая то, что обнаружил в Алжире, время от времени останавливаясь, чтобы убедиться, что его сутулая секретарша поспевает за ним, и что он не думает и не говорит слишком быстро для пера.

Дело было не только в этом: Тьяк почувствовал это уже через час после возвращения Халциона в Великую Гавань. Почти мальчишеское рвение привести свои мысли в движение, снова что-то сделать. Но Тьяк уже знал его достаточно хорошо, чтобы видеть дальше. В нём чувствовалась какая-то хрупкость, возможно, потребность убедить себя, а также тех, кто в далёком Адмиралтействе.

Возвращение Болито было еще одним событием, которое Тайк запомнил надолго: порядок и дисциплина были на мгновение забыты, когда руки Фробишера ринулись к вантам и снастям, чтобы подбодрить лодку Халкиона, когда она приблизилась к борту и торжественно зацепилась за цепи.

Тьяк своими глазами видел, как это отразилось на лице Болито, когда он поднялся на борт: бурные приветственные крики едва знакомых ему людей вторили крикам с Халциона и других кораблей, присоединившихся к эскадре во время отсутствия адмирала.

Тьяке поерзал в кресле. Он разделил это, и его тревога и облегчение были забыты в этот очень интимный момент.

«Дей знает, что у него сильная позиция, Джеймс. Для всех этих пушек потребуется целый флот, и даже в этом случае затраты могут перевесить выгоду». Он сделал паузу, подождав, пока Оззард поправит шейный платок. «И если бы я запросил разрешение встать на якорь заранее, мне бы отказали или проигнорировали, как и мои предшественники».

Тьяке кивнул. Напоминать ему о риске и возможных последствиях было бессмысленно. Болито, возможно, сам произнес эти слова. Это было тогда. А сейчас.

Вместо этого он сказал: «Два фрегата — другое дело. Если они будут под флагом Дея, мы можем принять меры предосторожности, но если это корсары, — нахмурился он, — пираты, это создаст большую нагрузку на наши корабли». Он взглянул на открытый орудийный порт. «Теперь у нас семь фрегатов, включая «Альцион», под вашим флагом. Есть также бриги и шхуны, но им не сравниться с кораблями пятого ранга». Он посмотрел на флаг-лейтенанта, удобно расположившегося на кормовой скамье. «Вы в этом уверены?»

Эйвери сказал: «Я уверен, сэр».

Тьяк коснулся своего изуродованного лица. «Говорят, что Испания намеревалась избавиться от некоторых своих военных кораблей. Возможно. Но этот капитан Мартинес… Я ничего о нём не знаю, ни как о работорговце, ни в какой-либо другой роли».

Болито подошёл к наклонным кормовым окнам. Солнце стояло высоко в небе, дома вдоль берега были песочно-жёлтыми в пыльном блеске. Погода скоро изменится, и на принятие решения уйдут ещё недели. Он чувствовал, как в нём кипит прежнее беспокойство.

Всё тянулось так долго… Он повернулся спиной к остальным, чтобы рассмотреть проплывающую мимо лодку, но мысли его всё ещё были заняты письмом, прибывшим с курьерским бригом. Время. Кэтрин, должно быть, тоже думала об этом. О вечном барьере. Но дело было даже не в этом; дело было в тоне её письма, каким-то другим. Или это была его собственная усталость после быстрого перехода из Алжира? Он знал, что нет.

Тьякке сказал: «Фрегаты там не просто так. На якоре они бесполезны, никому не угрожают». Он думал вслух. Неужели он что-то заподозрил? Что меня разрывают на части?

Предположим, Кэтрин отказалась от борьбы. Она была прекрасна; она была богата сама по себе. Ей не нужно было терпеть разлуки и тревоги, которые на неё обрушивались. Значит, кто-то другой? Он вспомнил её последние слова в этом письме.

Что бы ты ни делал, где бы ты ни был, помни, что я люблю тебя и только тебя, ничто не сможет этого изменить.

Он перечитал бы его ещё раз, медленно, когда останется один. Но сначала… Он спросил: «Что-нибудь из твоих времён борьбы с рабством, Джеймс? Заставь их рассказать нам?»

Тьяке улыбнулся, но не глазами. «Фробишер, сэр». Он оглядел каюту, которая стала менее просторной из-за восемнадцатифунтовок, вернувшихся к своим иллюминаторам. «Они поймут, что это ваш флагман. После вашего визита они, возможно, будут ожидать, что к нам присоединятся другие. Они не захотят рисковать потерей двух фрегатов». Он пожал плечами. «А если их присутствие будет доказано, мы ничего не потеряли».

Болито отошёл от окон и яркого света, остановившись и положив руку на плечо Тьяке. «Очередной блеф!»

Тьяке взглянул на руку на своём плече, сильную и загорелую, отражающую ум и опыт этого человека. Его было трудно растрогать, и сейчас он старался этого не показывать.

«Возможно, получится». Он посмотрел на Эйвери. «По крайней мере, это позволит команде корабля снова работать!»

Они рассмеялись, напряжение исчезло.

Болито вспомнил просторную каюту с видом на батарею и разбросанные останки трупов. Я командую там! Он сказал: «Там несколько человек из первоначальной команды «Галисии», которым разрешили уйти с нашим призовым экипажем. Капитан Кристи отделил их. Возможно, теперь, когда их безопасность обеспечена, их можно допросить». Он вспомнил описание самого Кристи: ужас, недоверие и истерию среди немногих матросов, избежавших жестокости и, в конечном итоге, смерти капитана, и тех, кто «сопротивлялся».

Эйвери взглянул на остальных, ощущая связь, тихое взаимопонимание. Он видел, как Болито вынул письмо из сумки, и видел выражение серых глаз, когда тот его читал. Должно быть, это было словно протянутая рука, чувство безопасности, которое мало кто мог понять. Он подумал о Сюзанне. Письма всё ещё не было, но он и не надеялся на него. Он грустно улыбнулся. Даже это было ложью.

Болито сказал: «Я разошлю приказы по эскадрилье, чтобы у каждого капитана не осталось никаких сомнений относительно того, с каким врагом мы столкнулись».

Тьяке за ним наблюдал. Так что, если мы окажемся неправы, виноват будешь ты.

Он был рад за Кристи. «Маджестик» мало что сделал для кого-либо ещё.

Часовой крикнул: «Старший лейтенант!»

Болито посмотрел на свою секретаршу: «Ты хмуришься».

Йовелл мягко улыбнулся за своими маленькими очками в золотой оправе.

«Я задавал себе вопрос, сэр Ричард, почему морские пехотинцы всегда кричат так громко?»

Лейтенант Келлетт стоял в дверях, держа шляпу под мышкой. «Офицер охраны, сэр». Он обратился к Тайаке, но его обманчиво кроткий взгляд был устремлен на Болито.

Тьяке взял у него конверт и сказал: «Генерал-майор Вэланси просит вас пригласить его на ужин в свою штаб-квартиру». Он оторвал взгляд от страницы как раз вовремя, чтобы увидеть разочарование и досаду, которые Болито не смог скрыть за эти несколько секунд.

Болито сказал лишь: «Прими необходимые меры, Джеймс. Это может быть важно».

Йовелл собрал свои бумаги. Пора было идти.

Он сказал: «Я немедленно сниму с них копии, сэр Ричард. Мне помогут клерк и один из молодых джентльменов».

Эйвери сказал: «Я буду сопровождать вас, сэр Ричард». Он увидел невысказанный протест и добавил: «Армия, сэр Ричард. Они будут этого ожидать».

Он ушел, и Тьяке сказал: «Вы можете отказаться, сэр».

Болито улыбнулся, и, как ему показалось, горько. «Люди думают, что нас вдохновляет долг. На самом деле мы — его рабы!»

Позже, когда баржа подошла к борту, команда в лучших клетчатых красных рубашках и просмоленных шапках, а также Олдэй, гордо расположившийся на корме, были готовы к боулингу, а морские пехотинцы и помощники боцмана. Капитан и старший лейтенант «Фробишера» проводили адмирала за борт.