Дайер пробормотал: «Коммодор, сэр».

Дейтон перешел на наветренную сторону и посмотрел на мужчин, работающих над ярусами лодок.

Море и ветер умеренные, капитан. Думаю, мы ляжем сегодня ночью в дрейф и присоединимся к эскадре завтра». И, резко обращаясь к штурману, спросил: «В какое время, по вашему мнению, мистер Ричи, если всё будет в порядке?»

Ричи посмотрел на него с некоторой настороженностью. «Во время собачьих дежурств нам следует связаться с Уайлдфайром, сэр».

Так сделайте же это, мистер Ричи. — Он усмехнулся. — Мы сделали то, что намеревались сделать, а?

Адам заметил, что некоторые из них смотрят с той же осторожностью. Это расслабленное, почти весёлое настроение было для них чем-то новым.

Он сказал: «Я не думаю, что нам следует лгать, сэр». Он понизил голос, но увидел, как Ричи согласно кивнул.

Дейтон сказал: «Вы не согласны, капитан, не так ли?»

«Мой долг дать вам совет, сэр».

«Вам не пристало, сэр, критиковать меня в присутствии всей команды!» Веселость исчезла.

«Противник запросит подкрепление, сэр. Это будет их первая реакция».

«А это моё, капитан. Мы будем дрейфовать до утренней вахты. Запишите это в судовой журнал». Он снова свирепо ухмыльнулся. «Сейчас!»

Он отошел, и через несколько мгновений в потолочном люке каюты появился слабый свет.

Адам обернулся и увидел лейтенанта Монтейта, ожидающего его. «Да?»

Раненый, Симпсон. Он умер, сэр.

Рукав его был в крови, и Адам догадался, что остался с этим несчастным Симпсоном до конца. Он видел это так ясно, словно сам был там: Монтейт, и моряк, которого он не мог вспомнить, если бы не его мужественное молчание, и хирург, лицо которого было красным, как пролитая им кровь. И он подумал о равнодушии Дейтона. О его высокомерии.

Джаго был прав. Оставь это, пока можешь. Уходи от этого, пока ещё есть конечности, сотри это из своей памяти.

Возможно, он слишком устал, чтобы думать. Удачи не существует, ни хорошей, ни плохой. Неужели это действительно я? Всегда оставалась вероятность, что Дейтон прав; до этого назначения он был опытным и старшим капитаном.

Он коснулся руки Монтейта и сказал: «Пообедай со мной сегодня вечером, Говард». Он заметил удивление лейтенанта. «Мы выпьем за проклятие и утопим наши печали… Боюсь, завтра у нас будет много дел».

Монтейт сказал: «Мне бы ничего лучшего и не хотелось, сэр. Но у меня вахта посередине».

Ему следовало бы знать. «Тогда отдыхай, пока можешь». Он спустился в свою каюту, как раз когда часовой морской пехотинец сменился у каюты коммодора.

Джон Уитмарш ждал его, и стол был тщательно накрыт.

Адам покачал головой. «Я обнаружил, что не могу есть. Коньяка, пожалуйста».

Затем он сел и выдвинул ящик. Хорошо, что Монтейт отклонил приглашение, подумал он.

Коньяк обжег ему горло, но, похоже, успокоил его.

Он взял ручку и начал писать. Дорогая Кэтрин… Когда Уитмарш снова вошёл в каюту, он вынул ручку из протянутой руки Адама и посмотрел на пустой лист бумаги. Дорогая Кэтрин. Капитан даже это сделал для него – научил читать. Как и многое другое. Почти робко он протянул руку и коснулся яркого эполета на плече; Адам, крепко спящий, не проснулся.

Капитан вернулся. Это было всё, что имело значение. Завтрашний день мог подождать.

Когда матросы вышли на палубу на утреннюю вахту, их капитан уже находился на своем обычном месте на наветренной стороне квартердека.

Адам наблюдал за привычными приготовлениями: гамаки укладывали в сетки, младшие офицеры проверяли свои списки и ждали доклада перед своими лейтенантами. Он спал всего несколько часов, но обильный кофе и переодевание в чистую одежду сыграли решающую роль. Он коснулся подбородка. И побрился. Он подумал о Болито и о восстанавливающей силе бритья, которое всегда делал его верный Олдей. Невозможно было представить, что они расстанутся. Но это случится… Старый мистер Олдей. Молодому Уитмаршу лучше не позволять себе слышать такие описания, подумал он. Уитмарш в последнее время был очень тихим, почти замкнутым, выполняя свои обязанности. Ещё одна разлука; но это будет к лучшему. Его тётя с радостью позаботится о мальчике, пока он учится в местной школе. На военном корабле можно многому научиться, но если Уитмарша приглашают в мичманы, ему нужно будет подготовиться к встрече с другими «молодыми джентльменами», с которыми он рано или поздно встретится. Как и я. Тогда его тётя Нэнси, ещё одна незнакомка, ставшая частью его семьи, научила его чувствовать себя непринуждённо в мире, которого он никогда не знал. Но именно это беспокоило Уитмарша. Покинуть корабль. Покинуть меня.

Он повернулся, когда Ричи крикнул: «К западу, сэр. Правый галс. Ветер за ночь немного сдал». Ему не нужно было видеть шкентель на топе. Он знал. Он чувствовал его.

Дайер тоже был здесь. «Готов, сэр!»

«Очень хорошо. Руки вверх, марсы!» Он увидел, как одна бровь слегка приподнялась. «Мы побережём брамсели, мистер Дайер, пока не увидим, куда идём!» Это вызвало несколько ухмылок у рулевых и вахтенного помощника капитана. Все опытные моряки понимали, что имел в виду капитан. Не было смысла выставлять все верхние паруса на рассвете, пока не узнаешь, кто ещё рядом. Он положил руки на палубный поручень, всё ещё ледяные после ночи. Через несколько часов всё изменится.

Ему нравилось слышать, как корабль оживает; он почти никогда не отдавал приказ лечь в дрейф, в отличие от некоторых капитанов. Как Дейтон… Корабль должен двигаться. Он вспомнил совет старого моряка: «Равная нагрузка на все части, корпус и рангоут, и он тебя не подведёт».

Валькирия наклонилась под порывами ветра, над ее клювом заблестели брызги, когда тьма ослабила свою хватку.

Он подумал о Дейтоне. Возможно, они оба были виноваты. Не в первый раз ему приходилось служить с человеком, которого он едва мог выносить. Это было слишком обыденно. Теснота переполненного судна не позволяла смягчить личные неприязни.

Они получат новые приказы: либо продолжать патрулирование и тактику остановок и обысков, которая оказалась столь успешной, либо вернуться в Галифакс. Всю прибрежную эскадру необходимо будет пополнить запасами пресной воды и, по возможности, фруктов. Он обдумал это. А если мне предложат другое командование? Из-за Дейтона или потому, что ему нужно было начать всё сначала?

«На запад, сэр. Идите ровно!»

Дайер пересёк палубу. «Распустить вахту, сэр?»

Адам увидел струйку дыма из трубы камбуза раньше обычного, но матросы могли поесть в любое время.

«Очень хорошо». Он посмотрел на солнце. «У тебя хорошее зрение наверху?»

Дайер с облегчением кивнул. «Я сам их выбрал, сэр». Он помедлил, чувствуя, что их всё ещё разделяет преграда. «Вероятно, мы встретимся с врагом, сэр?»

Адам улыбнулся. «Что ж, мы знаем, где большинство наших друзей, мистер Дайер!» Даже самые близкие к этому времени уже были далеко, потому что коммодор настойчиво лгал.

И становилось светлее. Он видел бледные очертания парусов бригантины на фоне вздымающейся воды и думал о сверхъестественном даре Боррадейла добывать информацию с любого судна, которое попадалось ему на глаза… Он услышал всплеск и понял, что это странный слуга Дейтона выплеснул воду за борт. Возможно, он брил своего хозяина.

Он сделал несколько шагов по палубе и обратно. Бесполезно; придётся смириться, быть готовым к большей лёгкости, даже если он никогда не понимал внезапных вспышек гнева Дейтона и его неспособности скрыть их.

Фигуры вокруг него обретали черты лица и цели: один снимал лини, другой сращивал повреждённый фал. Двое мичманов, чьи белые заплаты теперь были очень хорошо видны, делали пометки на своих досках, а помощник капитана наблюдал за ними критическим взглядом.

Возможно, они встретятся с другим курьерским судном. Но писем не будет, если только Кэтрин снова не напишет. Он подумал о том, где сейчас его дядя, в море или выполняет какую-нибудь утомительную работу на берегу. Как они скучают друг по другу. Как они друг другу нужны… И Кин, которая скоро поженится. Он подумал о её письме, о её визите в Зеннор, в церковь русалок. Только она могла бы написать ему об этом.

Женщина, способная очаровать и взволновать любого настоящего мужчину. Она никогда по-настоящему не покидала его мыслей; однажды он даже видел её во сне, когда она пришла к нему не как друг, а как возлюбленная. Из-за этого он стыдился и чувствовал отвращение к себе; это казалось предательством по отношению к ним обоим. Но в безумии сна она не отвергла его.

Он услышал, как кто-то пробормотал: «Еще одна ранняя пташка».

Это был Дейтон, в плаще, с надвинутой на глаза шляпой. Он хмыкнул, когда офицеры прикоснулись к нему шляпами.

Он увидел Адама и заметил: «Этот кофе похож на проклятую трюмную воду».

Адам сказал: «Я распоряжусь, чтобы вам привезли немного своих, сэр. Их привезли из Лондона».

«От леди, без сомнения». Но в его тоне не было язвительности. «Я бы принял это как одолжение». Он огляделся. «У вас пока не всё гладко». И снова это была не жалоба. Возможно, он просто старался.

Адам сказал: «Предосторожность. Знаете, сэр, это когда на их небоскребах уже первые лучи солнца».

Дейтон вдруг спросил: «Контр-адмирал Кин, вы знаете его уже давно?»

«Да, сэр. Мы время от времени служили вместе».

«Потерял жену, насколько я понимаю».

Адам напряженно ждал следующего вопроса.

Но вместо этого Дейтон сказал: «Я слышал, она снова выходит замуж. Великолепная малышка, судя по всему».

«Когда его повысят, она станет для него ценным приобретением». Это всё, на что он был готов пойти.

Дейтон резко сказал: «Повышен, конечно! Вице-адмирал. Теперь его уже не остановить. Если бы не проклятая блокадная служба, я бы оказался в этом удачном положении. А так, после этого

Адам сказал: «Этот вопрос волнует всех». Он вдруг вспомнил о Джаго. Я уже сделал своё дело. Возможно, ему всё-таки повезло.

Дейтон повернулся к нему. «Ты молод. Хорошая репутация, успешен, скажут многие. У тебя всё будет по-другому».

Это была самая близкая из всех их встреч, и, вероятно, никогда не будет такой, и Адам был странно тронут этим.

Дейтон сказал: «Когда мы снова присоединимся к эскадрилье, я, возможно, узнаю больше об этой кампании».

«На палубу!» — голос впередсмотрящего на мачте показался неестественно громким. «Плыви на северо-восток!»

Адам уже стаскивал с себя пальто и бросал его одному из мичманов.

«Я возьму стакан и поднимусь сам. Тогда, может быть, я буду знать лучше».

Дейтон удержал его. «Враг?»

Он знал, как это покажется наблюдателю. Что бы это ни было, оно выходило со стороны солнца. В сгущающейся темноте они пока не увидят «Валькирию». Она была достаточно мала.

Он ответил: «Вряд ли это кто-то из наших, сэр».

Дейтон выглянул за борт. «Они не отнимут нашу добычу, чёрт их побери!»

Адам поспешил к вантам, и все повернулись к нему глазами. Как он мог разрушить хрупкое доверие, которое Дейтон пытался построить между ними?

Он ухватился за вытяжки и начал подниматься.

Как он мог объяснить Дейтону? Дело не в призе. Они пришли за нами!

Каблуки Адама ударились о палубу, когда он завершал спуск с поперечных деревьев, используя бакштаг. Для капитана это было не слишком достойно, но экономило время, и он был немного удивлён, что всё ещё может это сделать; ладони стерло от скольжения, а чистая рубашка была испачкана смолой.

«Я бы хотел взглянуть на карту, сэр».

Лицо Дейтона было полно вопросов, но он был достаточно опытен, чтобы не высказывать их в присутствии наблюдавших за происходящим наблюдателей.

В небольшой штурманской рубке было темно, но он сохранил изображение в памяти так же чётко, как и несколько минут назад. Впередсмотрящий твёрдо указал направление. «Фрегат, сэр. Правый борт!»

В первом, неясном свете он сам увидел другой корабль – идеальную пирамиду из светлой парусины, плывущую по ветру с надутыми парусами. В телескоп он смог разглядеть часть его корпуса. У впередсмотрящего было хорошее зрение, но он не увидел второго корабля – крошечного, возможно, такого же размера, мелькающего на сияющем горизонте.

Дейтон нетерпеливо спросил: «Что это было?»

Адам не отрывал взгляда от карты. «Один, может быть, два фрегата, сэр. Янки, на всех парусах, которые только могут собрать». Он постучал по карте циркуль. «Возможно, из Нью-Йорка или даже из Филадельфии. Сейчас нас не видели, но это ненадолго».

Дейтон уставился на диаграмму. «Что ты думаешь?»

«Два варианта, сэр. Бежать и надеяться встретиться с эскадрой или кораблями адмирала». Он пожалел, что не может чётче разглядеть лицо Дейтона в тени. Была видна только его рука, барабанившая по краю штурманского стола.

Дейтон спросил: «А другой вариант?»

Адам сбросил разделители на карту. «Стой и борись. На этот раз сюрпризов не будет».

Мужчины снова задвигались по палубам; первоначальное возбуждение улеглось.

Но ненадолго: никаких секретов на корабле не было.

«Два фрегата? У нас будет меньше вооружения».

Капитан сказал, что до встречи с нашими кораблями потребуется время, пока не появится собачий дозор. В лучшем случае двенадцать часов, сэр.

Рука снова задвигалась, взволнованная, словно отделенная от своего владельца. Этот Ричи не всё знает, чёрт возьми!

«Он лучший матрос на корабле, сэр».

Он ждал, не испытывая жалости к человеку, который настоял на том, чтобы отпустить «Алфристон», не сообщив остальным фрегатам о своих намерениях. Расширять зону патрулирования и тем самым потерять сигнальный контакт было просто безумием. Всё, что он чувствовал сейчас, – это болезненное отчаяние.

Он сказал: «У нас пустой океан. Подняв все паруса, мы, возможно, избежим погони за кормой и серьёзных повреждений мачт и такелажа. Мы потеряем приз, но мы сделали то, зачем пришли».

Дейтон сердито посмотрел на него: «Ты это сделал, вот что для тебя важно!» Он направился к двери, где яркий солнечный свет, казалось, застал его врасплох.